разбитый

кафе пропахло паприкой и яичным желтком. свет с драпированных абажуров – рыжий, в нем летает пыль и крошки пепла. жена тихо потягивает яблочный сидр через трубочку, прикрыв глаза, кейджи отрешенно смотрит в сторону, ожидая заказ, а бокуто анализирует. пара – обыкновенная: детей нет, ипотека на 20 лет, машина, супруга-домохозяйка, одна и та же яичница по утрам и встречи с родителями раз в полгода. бокуто не понимает, зачем акааши пригласил его сюда. акааши надеется, что котаро поймет. третья, все еще довольно амбициозная попытка вытянуть разговор кое-как держится на плаву; акира рассказывает о новом соседнем магазине, после – о резиновом коврике в ванной, бокуто приносят рамен с лососем, и необходимость делать что-либо, кроме как иногда кивать головой, отпадает совсем. на несколько мгновений взгляд кейджи и котаро пересекается. в глазах первого плещется непередаваемая, концентрированная эмоция. бокуто мягко ведет бровью, вслушиваясь в переливчатый смех акааши акиры, и говорит, что ему нужно отойти. глаза кейджи полегчали на 21 грамм. потому что жизнь его похожа на пресную, разваренную лапшу, потому что акира уже не пытается быть романтичной, а кейджи таковым никогда не был; потому что тошнота, подступающая к его горлу, вкуса размякшей туалетной бумаги и рутинной серости. а бокуто – острый осколок цветного стекла. он переливается на солнце. кейджи втайне хочет быть солнцем. смятое 'секунду' он кидает жене как горсть чаевых, но она лишь сонно моргает. он же прямолинеен, но дверь открывает резко и аккуратно – кабинка обнаруживается интуитивно и безошибочно. впивается поцелуем в губы бокуто с силой и отчаяньем, прижимая к стене и судорожно охватывая тонкими пальцами плечи; котаро отвечает глубоко и мягко, обнимая у поясницы и проводя одним широким движением рукой по спине. он никогда не видел кейджи таким, и мельком проскальзывает мысль, что он воспринимает это слишком нормально, но сорванные хрипы чуть успокаиваются, теплые, у самого уха, и на самом деле сейчас его просто не хочется отпускать. (в его жизнь) — бокуто... я не хочу больше... поворот – теперь у стены акааши, бокуто немного нависает над ним и целует так медленно и успокаивающе, что кейджи на секунду забывает, что он кейджи – растянуть этот момент не удалось. и это почему-то тот редкий случай, когда все происходит правильно – когда никто не напивается и не застревает в соседней кабинке, когда не заедает ремень, когда практически не пачкаются штаны и жена, кажется, забыла об их существовании. бокуто впрыснул в акааши свежую порцию кислорода, как акааши до этого делал с ним десятки раз.