Любовь без памяти

Здание перед Магнусом было отвратительно серым, цвет походил больше на грязь, и мужчину передернуло от этого. Он поднял воротник пальто, ёжась от пронизывающего холода и всем сердцем ненавидя осень в Нью-Йорке. Слава богам, ему недолго оставаться в этом городе. Мысль о скором отъезде ворошила внутренние органы, а сердце заставляла кровоточить, и Бейн, отгоняя её прочь, решительно переступил порог здания, сразу же попадая в просторный холл. Девушка за стойкой приветливо улыбнулась. – Мистер Бейн, рада снова вас видеть. Доктор Старквезер ожидает у себя в кабинете. Магнус лишь кивнул и проследовал в дальний конец коридора, проходя через белую дверь. В кабинете доктора Ходжа Старквезера было стерильно, и обилие белого цвета и отсутствие других нервировало мужчину, и так находящего на иголках. – Мистер Бейн, – тепло улыбнулся доктор. – Прошу, зовите меня Магнус, – Бейн пожал протянутую руку. – Как самочувствие? – поинтересовался Ходж. – Уже предвкушаете мировой тур? Магнус кивнул. Дрожь в теле от предстоящей процедуры не давала словам покинуть ротовую полость, язык приклеился к нёбу, а руки тряслись так сильно, что Бейн еле сдерживал себя, стараясь глубоко дышать, чем привлёк обеспокоенный взгляд доктора. – Хэй, – позвал его Ходж, – если вы не уверены, мы можем отложить процедуру. – Н-нет, – помотал он головой. – Я хочу уехать, а его оставить. Доктор кивнул и, пригласив жестом занять кушетку, уселся возле. Он вытащил сложенные очки из нагрудного кармана и, расправив дужки и натянув их за уши, открыл папку с информацией о пациенте. Минута молчания казалась Магнусу вечностью. – Мы уже обсуждали это, – наконец, заговорил Ходж, – поэтому я просто напомню. Эта процедура очень деликатная, потому что «материалом» операции является не тело, а самое дорогое человеку – его воспоминания. Я спрошу ещё раз: вы уверены? – Да, – прохрипел мужчина. Старквезер кивнул и, потянувшись, выудил из аппарата, мерцающего у изголовья кушетки, присоски, ободком водружая их вокруг головы Магнуса. Холодная резина немного остудила пыл танцора, и мысль сбежать отсюда уже не била по вискам тяжёлым молотом. Шершавые пальцы мужчины коснулись загривка, и в кожу вонзилась острая игла, отчего Магнус чуть дернулся, но его остановили всё те же пальцы доктора. Наконец, Ходж закончил подключать его к аппарату и, подтянув очки к переносице, заговорил вновь. – Стереть из памяти любимого человека – это самая трудная из всех операций, поскольку с ним связано больше всего эмоций. И чтобы операция прошла успешно, сначала необходимо стереть сами чувства, необходимо превратить любимого человека в обычного знакомого. И поэтому сейчас мы постараемся найти момент в вашей жизни, когда вы поняли, что любите Алека Лайтвуда. И стереть его из вашей памяти. Магнус кивнул и уставился взглядом в потолок. Лопасти вентилятора на люстре медленно крутились, подгоняемые сквозняком из неплотно закрытого окна. – Начнём с простых вопросов. Кто такой Александр Лайтвуд? – Мой парень, – немедленно ответил Бейн. – Бывший парень. – Что вы чувствуете к нему сейчас? – Я люблю его. Очень сильно люблю. – В каких обстоятельствах произошла ваша первая встреча? Магнус прикрыл глаза, погружаясь в атмосферу подземной станции метро. Потрескивание неоновой лампы разносится противным звуком по платформе, запах жженных от резкого торможения проводов заполоняет грудную клетку, большое скопление людей закрывает собой парня, стоящего у столба. Тёмные волосы падают на лоб, но даже они не способны скрыть блеск голубых глаз. У Магнуса перехватило дыхание, как в первый раз. – Это был обычный вечер после рабочего дня, – облизнув пересохшие губы, прохрипел он. – Я стоял на станции метро. Людей было очень много, и платформа была забита под завязку. Он привлёк моё внимание своим выражением лица, и дело было не в его внешности или моём любимом цвете глаз. Дело было в эмоциях, которые оно отражало, – Магнус вздохнул. – Удивление, восхищение, неописуемый восторг. Он разве что рот не открывал, жадно впитывая глазами информацию. Позже я узнал, что он читал книгу. Тогда мимо него прошёл парень и случайно задел плечом, и телефон из его рук вылетел и упал на рельсы, а я понял, что это мой шанс. Я прыгнул за ним, не раздумывая. Я не помню, что сказал ему, когда вручал мобильник, но помню его глаза. Я всегда умело прятал свои эмоции и чувства, а он и не пытался – он был открытым. Он не сказал ни слова, но его взгляд сказал гораздо больше. – Каким он был? – Он был пронзительным, доставал до самой души. И таким тёплым, когда губы изгибались в улыбку. – Что вы почувствовали в тот момент? – Я волновался, как всякий, кто когда-либо имел опыт пятиминутных влюбленностей в общественном транспорте, не больше. Это была простая симпатия, но я потом некоторое время не мог выкинуть из головы его глаза. – Хорошо, – мужчина наклонился к монитору и щёлкнул комбинацию клавиш. Магнус зажмурил глаза сильнее и почувствовал покалывание в затылке. – Вы помогли простому прохожему в метро, и он вас поблагодарил, – сказал доктор, – вы забыли об этом, как только покинули станцию метро. Тело Магнуса прошиб небольшой заряд тока, отчего заметно дрогнули мышцы на лице и пальцы, а потом он разлепил веки. Ощущение чего-то ускользающего из рук, чего-то необходимого, нужного заполонило собой грудную клетку. Мужчина нахмурился, пытаясь ухватиться за это воспоминание, но оно, подобно сну утром, рассеялось. – Кто такой Александр Лайтвуд? – спросил доктор Старквезер. – Мой бывший парень. – Что вы чувствуете к нему? – Я люблю его. Мужчина вздохнул и перекинул одну ногу через другую, пробегая взглядом по блокноту с вопросами. – Дальше будут вопросы личного характера, но отвечать вы должны предельно честно. Готовы? Магнус кивнул. – Ваше первое свидание. Опишите его. Танцор улыбнулся. Запах масла, оставшегося после обжарки долек картофеля и мяса, громкие возгласы подвыпивших мужиков у барной стойки, удары бильярдных шаров друг о друга где-то в углу паба. – Тот бар был ужасным. Обшарпанные столы, потрепанные диванчики, уставшие от нескольких смен подряд официантки. Но, Боже, как прекрасен был Алек, – Магнус снова прикрыл глаза. – Он был таким... я наглядеться не мог на него. Он расспрашивал меня, и ему действительно было интересно узнавать меня. Ему было всё равно, кто я, насколько популярен и успешен. Он словно знал, что это всё напускное, – Бейн горько усмехнулся, – лишь маска. Он... он... – слёзы снова противным комом подкатили к горлу, – Алек видел меня настоящего, и это пугало меня до дрожи в коленях. – Что было дальше? – Мы болтали, свидание проходило спокойно, ничего фееричного или ужасного. А потом он посмотрел на меня так... У меня внутренности узлом повязало от его взгляда. Меня очень тяжело смутить в силу моей профессии и характера, но он смог. Я словно прирос к сиденью и не мог шелохнуться. Его взгляд приковывал к месту. Я затаил дыхание и наблюдал, как его рука тянется к моей, и всё молил о том, чтобы он не остановился, – Магнус усмехнулся. – Я вам говорил, что ненавижу своего менеджера? Так вот, Рафаэль позвонил именно в этот момент. – И вы просто уехали? – удивился Ходж. – Я стоял у тротуара и уже поймал такси, когда Алек догнал меня. Он был таким возбужденным, и его глаза горели. Он предложил продолжить свидание прямо в машине, чтобы не обрубать его вот так. Понимаете? Лишние десять минут со мной для него стоили того, чтобы потом добираться домой через весь город. Мы обменивались самыми обычными фактами о себе, а потом, когда такси остановилось, Алек... Мы вышли из машины, и я был готов лишь попрощаться, но он снова удивил меня, – улыбка расцвела на лице Магнуса, делая его лицо мягче. – Он поцеловал меня с такой нежностью, что я чётко чувствовал, как мои колени превращаются в желе и как захватывает дух, – танцор открыл глаза и посмотрел на доктора. – Это до ужаса банально и такое клише, но это правда. Я чувствовал чертовых бабочек в животе. Ходж понимающе закивал и потянулся к клавиатуре. – Свидание прошло отвратительно, – сказал он сдавленно. – Алек не стал ехать с вами до Линкольн-центра и остался в пабе. Разряд тока снова прошёлся по венам, заставляя Магнуса задергаться сильнее. Когда он снова открыл глаза, то ощущение нехватки чего-то усилилось и теперь чёрной дырой разрасталось в груди. – Кто такой Александр Лайтвуд? – терпеливо спросил Ходж. – Бывший парень. – Что вы чувствуете к нему? Магнус замялся всего на секунду. – Я люблю его. Старквезер тяжело вздохнул и, подсмотрев в папку, перевёл взгляд на пациента. – Где случился ваш первый секс? Магнус поёрзал на кушетке и повернул голову к доктору. – В библиотеке, где он работает. – Как это произошло? – Боюсь, доктор Старквезер, это слишком личное, – Магнус нахмурился. – Я прошу описать мне ваши эмоции, а не подробности процесса, – усмехнулся мужчина. Магнус снова перевёл взгляд на потолок. – Я был со своей труппой на ужине. Мы отлично провели время и, как это бывало раньше, собрались веселиться дальше. Обычно я соглашаюсь и потом цепляю в клубе кого-нибудь на одну ночь. Но тогда мне захотелось к нему. До этого у нас были лишь поцелуи, потому что я не был уверен в том, что хочу серьёзных отношений. С моим образом жизни это довольно непросто. Но тот момент, когда друзья начали фантазировать на тему, кто окажется в моей постели – парень или девушка, и какие цветом глаза и волосы у них будут, я понял. Я хочу, чтобы только он был в моей постели. И не на одну ночь. Доктор снова ввёл комбинацию клавиш, и заряд прошёлся по телу Магнуса. – Вы ужинали с труппой, а потом поехали вместе с ними в клуб. Там вы встретили парня, с которым провели одну ночь и больше никогда не виделись. Кто такой Александр Лайтвуд? – Мой бывший парень, которого я до сих пор люблю, – прошептал Магнус и закрыл глаза, чувствуя, как чернеет дыра в груди, и слёзы скатились с тёмных ресниц, оставляя влажные дорожки на щеках. Ходж тяжело вздохнул и, стянув очки, потёр ребром ладони веки. – Это тяжело, я знаю, – сказал он Магнусу, который продолжал беззвучно плакать, всё так же не открывая глаз. – Я вижу это почти каждый день. Люди не хотят чувствовать боль и просто отказываются от неё. И потом становится легче. Бейн некоторое время молчал, глотая соленые слёзы, а потом открыл глаза и посмотрел прямо на доктора. – Я готов, продолжайте, – сказал он решительно. Ходж тепло улыбнулся. – Я понимаю, что вам тяжело определить конкретный момент, когда ваши чувства к Александру переросли в любовь, но, поверьте, это возможно. Люди всегда чувствуют, когда встречают свою половинку. И все мысли только об этом человеке. Он ваш лучший друг, родственная душа, вы хотите прожить с ним до конца своих дней. Это ни с чем не сравнится. Магнус кивнул и сосредоточенно уставился в потолок. Воспоминания, что ещё остались у него в голове, кружили птичьим косяком вокруг, и он хватался за каждое. Знакомство, свидание, долгие и полные страсти ночи, нежные пробуждения в объятиях друг друга, ласки, споры, улыбки и крики, признание Алека... В груди остро кольнуло. Бейн широко распахнул глаза. – Знаете, – прошептал он, продолжая смотреть в потолок, – Алек признался в любви спустя месяц после нашего знакомства. И он сделал это так обыденно, словно говорил уже не впервые и точно знал, что чувства взаимны. Я так испугался тогда, ведь сам не испытывал подобного, и долго над этим думал и размышлял. Все, кто был до него, всегда чего-то требовали от меня. Требовали внимания, денег, пользовались моей славой, а Алек... – голос дрогнул, – он любил, просто так, просто потому что это я, и ему этого было достаточно. И я понял, что люблю его. Его любовь была такой бескорыстной и всепоглощающей, что захватила меня и моё сердце, и я сдался, позволив себе любить его в ответ. Ходж одарил его сострадающим взглядом и потянулся к клавишам, замерев перед тем, как нажать на них. – Уверены? Магнус всхлипнул и, прикрыв веки, спешно кивнул, будто содрал пластырь. Разряд тока обжигающим огнём пронёсся по телу, вливаясь в вены и нервы. Тело дёрнулось, руки начали трястись. Сознание заволокло тьмой, сквозь которую скоро заструился яркий белый свет лампы. – Магнус? – разрезал звенящую в ушах тишину голос доктора. Танцор открыл глаза. Что-то ускользало от него, словно вода сквозь пальцы, и он, как бы не пытался, никак не мог ухватиться за это. В груди разрослась чёрная дыра, пустая и безжизненная. – Кто такой Александр Лайтвуд? – осторожно спросил Ходж и получил непонимающий взгляд злато-зелёных глаз. – Брат Изабель, девушки моего друга, – ответил он, нахмурившись, и доктор шумно втянул воздух ноздрями. – Дело осталось за малым, – сказал он, вставая с места. – Я дам вам снотворное, благодаря которому вы проспите несколько часов, пока я и мои ассистенты будут заниматься вашими воспоминаниями. – И что именно я должен забыть? – спросил Магнус. Ходж улыбнулся и протянул пластиковый стаканчик с бледно-жёлтой жидкостью. – Его. Полностью.