Любовь без памяти

Алек снился Магнусу уже третью ночь. Снег за его спиной падал неспешно, обеляя тёмный фон ночного города. Ладонь на щеке давала тепло, но оно было ничтожным по сравнению с жаром губ, что так нежно, так медленно, но так правильно пытались согреть его замёрзшие губы. Магнус не мог прикрыть глаза: хотелось видеть Алека, хотелось запомнить каждую черту его лица, которые казались подозрительно знакомыми несмотря на то, что виделись они всего лишь дважды, хотелось впитывать его образ до тёмных пятен под веками. Длинные, подрагивающие ресницы щекотали его скулы, когда Алек наклонял голову из стороны в сторону, пытаясь собрать всю сладость с губ напротив. Другая рука с запястья скользнула к пояснице и притянула ближе, заставляя Магнуса горячо выдохнуть в чужой рот. Алек отстранился, и блеск в голубых глазах напротив казался таким ярким, что сердце забывало качать кровь. Магнус на мгновение прижался своим лбом ко лбу парня, чтобы быть к ним как можно ближе, и облизнул губы. – Жду твоего звонка, – улыбнулся Алек так сладко и, сделав шаг назад, тут же шагнул к Магнусу вплотную, оставляя на его холодной щеке ещё один обжигающий поцелуй. Магнус вырвался из сна, резко сев в постели, и начал оглядываться по сторонам. Комната была предсказуемо пуста, простыни смялись под ним, и он, взъерошив влажные волосы, потянулся к телефону, что лежал на тумбочке. – Доброе утро, соня, – раздался голос Уилла после второго гудка. – Как отдыхается без меня? – Привет, – устало пробормотал Магнус и попытался выбраться из опутавших его тело простыней. – Хотел бы я сказать, что я, не переставая, тусуюсь с друзьями, но они все оказались занятыми людьми. – Ты всё ещё можешь прилететь ко мне. Я так соскучился. Уже устал от секса по телефону и скайпу. Магнус нервно хихикнул и, отняв трубку от уха, посмотрел дату. – Прошло всего две недели. – Очень и очень длинные две недели, – жалобно сказал Уилл. – Нет, дорогой, я слишком долго не был в Нью-Йорке. Не хочу снова уезжать отсюда. – Да, я заметил, насколько ты привязан к этому городу, – мужчина усмехнулся. – Первые недели нашего знакомства ты болтал о нём без остановки. – Да, бедные твои уши, – фыркнул Магнус. – Нет, мне нравилось, честно. Твои глаза сверкают, когда ты говоришь о том, что тебе нравится. И я в восторге от этого. Бейн улыбнулся и перевёл взгляд на часы. – Мне пора, не могли бы мы поговорить позже? – Конечно, – сказал Уилл. – Какие планы на сегодня? – Хочу сходить в библиотеку. – О, твоя одержимость поэзией, – рассмеялся мужчина на другом конце провода. – Помнишь, как ты читал мне тот стих, – он замолчал на несколько секунд, – ох, я не помню автора. – Да, я был пьян, и ты пользовался этим, как мог. – Ты был очень милым, – возразил Уилл. – Тогда я впервые почувствовал, как начинаю влюбляться в тебя. Магнус не ответил, и чувство стыда вновь хлынуло в его грудную клетку. Уилл несколько раз говорил ему, что любит, а сам Магнус ограничивался лишь сумбурным «я тоже». – Ну-у, мне пора, – пробормотал он. – Позвоню позже. – Пока, – по голосу Уилла было слышно, что он улыбается. Бейн быстро отложил телефон в сторону и побрёл в душ, чтобы смыть с себя сон, который словно до сих пор ощущался на коже касанием чужих рук.

***

Магнус шёл по просторному помещению меж двух длинных рядов столов и стульев и улыбался. Он помнил тот день, когда вошёл в библиотеку, находясь в туре и бродя по Лондону, и тогда его сердце вдруг решило, что он поклонник поэзии. Он даже некоторые стихотворения знал, наверное, слышал их где-то, так как слова были так знакомы, что он угадывал, какая строчка следует за этой. Он вдохнул полной грудью, наполняя лёгкие запахом, присущим только библиотекам – запахом древесины, пожелтевших страниц, пыли и истории, которую несла в себе каждая книга – и смело двинулся к стойке, за которой сидела девушка. – Добрый день, – улыбнулся он, и девушка подняла голову. В её карих глазах на секунду мелькнула молния. – Здравствуйте, – сказала она сдержанно, словно разговаривала не с первым встречным, а с заклятым врагом. – Поможете сориентироваться? – Магнус решил проигнорировать плохо скрываемую вражду. – Что именно вы ищете? – Зарубежная поэзия. Девушка кивнула и уткнулась в монитор компьютера, прокручивая программу в поисках нужных секций. – Тесса, у тебя пропущенный от Джема, – послышался голос из подсобного помещения, и этот голос был слишком знаком Магнусу. Мужчина встрепенулся и посмотрел на открытую дверь. – Сейчас! – крикнула, по-видимому, Тесса и нажала пару клавиш, распечатывая указатель, по которому Магнус мог найти секцию. В дверном проёме возник высокий парень. Магнус шумно втянул воздух. Это был Алек. Весь растрёпанный, со стопкой книг в руках, с закатанными рукавами, открывающими вид на крепкие руки. В том, что они были сильными, Магнус не сомневался. Он помнил, как они сжимали его в объятиях, тогда, во сне. – Магнус? – брови Алека подскочили ко лбу, когда он перевёл взгляд на мужчину по другую сторону стойки. – Ты что здесь делаешь? – Привет, Александр, – прохрипел Бейн. – За книгой пришёл. Не знал, что ты здесь работаешь. Тесса фыркнула и отвернулась. Алек подошёл к стойке, поставил стопку книг и взял указатель в руки. – Поэзия?! – чуть ли не вскрикнул он. – Не знал, что ты ею увлекаешься. – С недавних пор, – признался Магнус, смущённо потирая шею. – Просто однажды забрёл в библиотеку в Лондоне – и началось. Алек кивнул и протянул указатель мужчине. – Здесь всё подробно расписано. Ты не заблудишься. – А может... – Магнус замялся, подбирая слова, – может... ты поможешь мне. – Чем? – резко спросил парень. Тесса улыбнулась одним уголком губ, когда увидела, как едва заметно вздрогнул Магнус от холода, сквозившего в голосе Алека. – Ну-у, ты работаешь в библиотеке. Наверное, ты разбираешься в поэзии и можешь найти что-нибудь такое, что я ещё не читал. Лайтвуд усмехнулся как-то горько и прикрыл глаза на секунду. – Хорошо, – кивнул он, – идём, – и, проигнорировав осуждающий взгляд подруги, направился в зал, где в замысловатом порядке располагались многочисленные стеллажи с книгами. – А давно ты здесь работаешь? – спросил Магнус, пока Алек молча вёл его между шкафов. – С окончания университета, – коротко бросил парень, даже не оборачиваясь. – Наверное, в этом есть некая частичка сказки, – прошептал Бейн, и Алек остановился так резко, что Магнус впечатался в его спину. – Какая сказка? – спросил он, хмурясь. – Белла из «Красавицы и Чудовища» постоянно читала, – пожал плечами мужчина. – Когда я в библиотеке, я ощущаю это волшебство, и приключения, и свободу. Не могу объяснить. – Сравнить поход в библиотеку с диснеевским мультфильмом... – Алек прикрыл глаза и помотал головой, а потом вдруг улыбнулся. И Магнус чуть не задохнулся от той нежности, что заполнила его грудь, когда он увидел улыбку парня. – Ладно, – усмехнулся Алек, – идём дальше. Он привёл его в секцию европейской поэзии и, поспешно перечислив несколько поэтов, ускользнул обратно, словно боялся задержаться с Магнусом хоть на секунду дольше. Последнего это ощутимо задело. Пройдясь вдоль стеллажей, он выбрал две книги и поспешил вернуться к стойке, чтобы снова завязать беседу с Алеком. Зачем ему это было нужно? Он не знал. Но его тянуло к нему с невероятной силой, а последние ночи, когда его безликий гость сновидений этого года обрёл своё лицо – и это было лицо именно Алека, – лишь усиливали эту тягу. За стойкой Алека не оказалось, и Тесса сдержанным тоном ответила, что у него сегодня короткий день. Магнус кивнул, хоть и не поверил – Тесса даже не пыталась скрыть, что лжёт – и, получив книги, направился к выходу из библиотеки. Тесса с ним даже не попрощалась, и странно, но Магнус чувствовал в этом свою вину. Он медленно брёл по холлу и притормозил у стенда, на котором были вывешены различные объявления и оповещения. Здесь говорилось о различных семинарах, съездах и прочих мероприятиях, но внимание мужчины привлекла теряющаяся на фоне других пестрящих разноцветными красками блеклая вывеска о проведении каждые вторник и пятницу вечера поэзии в одном из залов библиотеки. Магнус улыбнулся и, посмотрев на время, решил отправиться на шоппинг, так как до начала оставалось более пяти часов.

***

Магнус опоздал. Когда он вошёл в тёмный зал, где освещалась лишь импровизированная сцена, уже вовсю шли выступления, среди которых были как сами авторы, так и любители и чтецы чужого пера, кто вышел к людям для того, чтобы поэзией выразить то, что было на душе. Магнус разместился в последнем ряду, чтобы не тревожить остальных, потирая ладони и во все глаза следя за девушкой на сцене. Она стояла с закрытыми глазами и декламировала стихотворение на французском, и, хоть Магнус не понимал ни слова, интонация, ритм и то, как читала девушка, заставляло его кожу покрываться мурашками. По залу прошлись лёгкие аплодисменты, когда она закончила, и на сцену один за другим выходили парни и женщины, старики и подростки – все, кому было, что сказать. И Магнус был так рад слушать их, принимая их внутренние переживания и безмолвно поддерживая. Было в этом нечто волшебное: ты стоишь на сцене и из-за яркого света лампы не видишь лиц сидящих в зале, но говоришь им то, что никому другому бы не рассказал. Изливаешь душу. Магнуса так зацепила эта мысль, что он решил, что однажды, в пятницу или следующий вторник, сам выйдет на сцену. Когда пожилая дама закончила читать стихотворение об утраченной жизни и на сцену вышел следующий парень, Магнус чуть не свалился на пол. Это был Алек. Свет освещал его макушку, и он весь в тёмной одежде походил на ангела, упавшего с небес и поселившегося среди людей. Алек криво улыбнулся, поправляя рукава, и прикрыл на секунду глаза, прежде чем открыть их и, прочистив горло, начать. Я думал, что сердце из камня, Что пусто оно и мертво: Пусть в сердце огонь языками Походит – ему ничего. Алек горько усмехнулся и, обведя зал взглядом, продолжил. И точно: мне было не больно, А больно, так разве чуть-чуть. И все-таки лучше довольно, Задуй, пока можно задуть... Он снова прикрыл глаза, но теперь его руки и плечи были напряжены, и зачитал дальше, почти шёпотом. На сердце темно, как в могиле, Я знал, что пожар я уйму... Ну вот... и огонь потушили, А я умираю в дыму. Последнюю строчку он прочёл, распахнув повлажневшие глаза, и Магнус слишком громко вдохнул воздух полной грудью, который тут же обжёг его лёгкие. Он только сейчас заметил, что вовсе не дышал. По залу прокатилась волна аплодисментов. Алек поклонился и спустился со сцены, тут же удаляясь вглубь и занимая своё место где-то в третьем ряду. Магнус не спускал с него глаз, а когда вечер подошёл к завершению, выбежал из зала, боясь столкнуться с ним лицом к лицу. Он скрылся за колонной и наблюдал, как Алек пересекает холл, опустив голову вниз и держа в руках несколько книжек. Его волосы были всё ещё растрёпаны, шарф небрежно повязан вокруг шеи, тяжёлые ботинки на длинных ногах эхом отстукивали по мраморному полу. Магнус ощущал странную боль в районе груди, глядя на него, и это обескураживало мужчину. Он видел Алека всего лишь третий раз в жизни, а тот так прочно поселился в его голове, что становилось страшно. Страшно и интересно. Тем временем Алек уже выходил из библиотеки, и Магнус решил проследить за ним. Парень шёл вдоль улицы, даже не обращая внимания на снег и сильный ветер, что не оставлял Нью-Йорк последнюю неделю, и не глядя по сторонам. Его взгляд был направлен лишь вниз, он был полностью погружен в себя. Магнус старался не отставать, но потерял его из виду, когда Алек оказался у спуска в метро и слился с толпой. Магнус потерянно оглядывался по сторонам, пытаясь выхватить взглядом его фигуру, но тщетно, и он вышел к дороге, выставив руку с поднятым вверх большим пальцем. Такси остановилось почти сразу. И пока оно везло его домой, а за окном проплывали огни Манхэттена, Магнус думал о том, что обязательно посетит вечер поэзии ещё раз. А потом ещё. И так до тех пор, пока не удастся хоть немного приблизиться к Алеку. Он сам не знал, зачем это было ему нужно, но болезненно сжимающееся при упоминании голубоглазого парня сердце твердило, что так правильно.