Любовь без памяти

Алеку нравились вечера поэзии. Этот мрак в зале скрывал от выступавшего на сцене зрительный зал, и создавалось ощущение, что ты говоришь с самим собой, но в то же время делишься с окружающими. Поэтому он сильно нервничал сейчас, пересекая улицу за улицей своими длинными ногами и опаздывая уже на двадцать минут. Обрушившийся на Нью-Йорк снегопад почти стих, и теперь снегоуборочные машины работали не впустую и расчищали тротуары и проезжую часть, своими громадными ковшами собирая целые сугробы. Алек ловко обходил прохожих, стараясь не задеть кого-либо, и ускорил шаг. До библиотеки оставалось чуть больше десяти метров. Лицо опалило тёплой волной, едва он вошёл в холл. Здесь было много людей, что суетливо бродили из стороны в сторону, собираясь в кучки и что-то обсуждая. Алек окинул их взглядом, стараясь вспомнить слова Тессы, которая говорила днём о каком-то то ли семинаре, то ли форуме, но быстро отбросил эти мысли, едва оказался перед дверью зала, в котором обычно проходили вечера поэзии. Пробираясь почти на ощупь, он уселся вглубь последнего ряда и неотрывно наблюдал за стариком на сцене, который исполнял что-то на незнакомом ему языке. Взгляд его потускневших с течением времени глаз был направлен во второй ряд, на конкретную пожилую женщину, и эта связь между ними была видна невооруженным глазом. И было это очень трогательно. Вообще весь вечер прошёл не так болезненно, как представлял себе Алек. Страданий было мало, и, несмотря на то, что сам он выступать не выходил, от прослушивания он получил не меньшее удовольствие. Постепенно эти вечера заполняли его жизнь, он чаще читал и искал подходящую поэму или стихотворение для выступления, и было ещё кое-что. Странно, но стихотворения для него теперь были неразрывно связаны с Магнусом. Теперь, когда его не было рядом, Алек вместо сообщений выступал на вечерах, но всё так же безмолвно посвящал каждое своё выступление ему. Оказалось, что становится легче, когда кому-то рассказываешь о том, что тревожит, пусть даже и в таком виде. Толпой покидающих зал людей его вынесло в холл. Он брёл, опустив голову, углубляясь в мысли о том, что всё же время, наверное, лечит, и ему необязательно обращаться к доктору Старквезеру. Возможно, однажды от воспоминаний о Магнусе не будет так жечь в груди. Он улыбнулся, представив, что в один день подумает о нём и небо над головой будет чистым и ясным, а непогода исчезнет из его души и из города. Из размышлений его выловил телефонный звонок. – Да, Из, – ответил он, обходя кучковавшихся подростков, что-то бурно обсуждающих посреди холла. – Ты где? – Выхожу из библиотеки. – Как насчёт ужина в следующую пятницу? – Я не в настроении, прости. Изабель устало выдохнула. – На этом ужине мы с Саймоном хотим объявить о помолвке. Я уже позвала родителей, ты не можешь пропустить! – Хорошо, – Алек остановился у дверей и открыл одну для выходящей женщины с целым выводком детей, которая ему благодарно улыбнулась. – Где? – Скину координаты сообщением, – голос девушки повеселел. – И, Алек? – Что? – Оставь хмурого себя дома, пожалуйста. – Это твой день, Из, – Алек улыбнулся и оглянулся, чтобы проверить, что за женщиной никто не следует, – я сделаю всё, что... – и его взгляд пересёкся со взглядом злато-зелёных глаз. На другой стороне холла, пряча своё тело за колонной и высунув только голову, стоял Магнус. Он быстро прошмыгнул в первую попавшуюся дверь, как только понял, что Алек смотрит на него. – Алек! – слышался голос сестры из трубки. – А-а-алек! Но парень уже не слышал. Он пересекал холл стремительным шагом в сторону двери, за которой, как он знал, находилась уборная. Внутри возле раковины стоял тот самый старик, что некоторое время назад выступал на сцене, и мыл руки. Алек остановился около соседней раковины и начал тоже споласкивать руки, но медленно, нарочито растягивая движения и попутно оглядывая уборную. Все двери кабинок, кроме одной, были открыты. Старик улыбнулся Алеку в отражении широкого зеркала и, вытерев руки о бумажное полотенце, вышел за дверь. Алек сразу же поспешил к закрытой кабинке. Он чувствовал себя идиотом. Это было так глупо, так по-идиотски. Он сверлил светло-серую дверь больше минуты, прежде чем постучал. Ответом служила тишина. – Магнус! – выкрикнул он тогда. – Я знаю, что ты здесь. Выходи! Дверь отворилась, и медленной походкой, с абсолютно невозмутимым выражением лица Магнус направился к раковинам. – Добрый вечер, Александр, – он склонился над раковиной и принялся намыливать руки. – Что ты здесь делаешь? – спросил Алек, и его голос был таким пугающе злым, что Магнус даже вздрогнул. – Я не могу посетить библиотеку? – ответил вопросом на вопрос мужчина, стараясь вести себя непринужденно, и поправил укладку. – Она вроде публичная. – Ты следил за мной, – обвиняющие нотки и неприкрытая агрессия проскальзывали в голосе парня, хоть тот и пытался взять себя в руки. – Вовсе нет, – Магнус помотал головой и игриво улыбнулся. – Просто забрёл на вечер поэзии. Увидел твоё выступление, – он подмигнул Алеку и немного смутился оттого, что злость, полыхающая в голубых глазах напротив, не угасала, – и решил, что хочу увидеть тебя снова. Алек фыркнул и отошёл на два шага, словно нахождение рядом с Магнусом было ему неприятно, даже омерзительно. Мужчина сразу же стёр игривую ухмылку с лица и озадаченно свёл брови к переносице. Алек чувствовал, как сжалось сердце от этого. – Тебе неприятно моё общество? – спросил Магнус. Лайтвуд не ответил. Его глаза, если были бы лазерами, давно бы просверлили в танцоре дыру. Он сжимал кулаки, больно впиваясь ногтями в ладони, до того ему хотелось прикоснуться к Магнусу, к смуглой коже, провести по лицу невидимую линию, очертить подбородок. Сократить это чёртово расстояние, шагнуть ближе, захватить в объятия и никогда не отпускать. Его глаза продолжали сверлить, и он настолько потерялся в своих мыслях и желаниях, что не сразу почувствовал прикосновение ладони Магнуса, осторожно убравшей с его лба упавшую прядь. Алека словно холодной водой окатило. Ему срочно нужен Ходж Старквезер, потому что сколько бы времени не прошло, если Магнус и дальше будет появляться в его жизни, он никогда его не забудет сам. Он отшатнулся от ладони танцора и практически выбежал из туалета. За спиной слышались негромкие шаги и крики Магнуса. Ветер ударил в лицо парню, как только он выскочил на улицу, и пешеходы затянули в свой поток. Он шёл несколько кварталов, повесив голову вниз, даже не разбираясь, в каком направлении идёт. Тротуар поредел, здания вокруг стали ниже. Но мягкая поступь знакомых шагов за спиной не утихала. – Постой, Алек! – доносился голос. – Что именно тебя так злит? Алек резко остановился и повернулся к Магнусу лицом. – Ничего меня не злит, – отрезал он. – Конечно, – фыркнул Бейн. – И ты совершенно точно не зол на то, что я видел твоё выступление во вторник? – Совершенно, – пробормотал Алек сквозь зубы. – Тогда в чём проблема? Почему ты так ко мне относишься? Голубые глаза на мгновение отвлеклись на прохожих, а потом снова обратились к Магнусу, и холод в них заставил мужчину поёжиться. – Ты себя накручиваешь. Мне пора, рад был встрече, – бросил он и зашагал прочь. – Лжец! – крикнул ему вслед Магнус. – Да чтоб ты... А-а-а! Алек закатил глаза и заставлял себя не оборачиваться, но вопли мужчины не прекращались. Он повернулся и, найдя его растянувшимся посреди тротуара, тут же бросился к нему. – Ушибся? – пробормотал он, ощупывая его голову, плечи и руки. – Нога, – Магнус зажмурился от боли и постарался сесть. Снег с тротуара прицепился к волосам на его затылке. Вся спина тоже была в снегу. Алек бережно взял правую ногу мужчины и переложил себе на колени, осматривая на наличие перелома или вывиха. – Она цела, – заключил он. – Наверное, простой ушиб или растяжение. – Я премьер балета, – злобно пробурчал Магнус. – Мне нельзя даже ударяться. – Я прекрасно об этом осведомлён, – вспылил Алек и тут же осёкся. – Тебе надо в больницу. Идти сможешь? Магнус кивнул и протянул руки, чтобы парень помог ему подняться. Получилось не сразу. Резкая боль пронзила лодыжку, словно иглы пронзают кожу, и Магнус повалился на Алека, который вовремя успел подхватить его на руки. – Ты просто ходячая катастрофа, – проворчал парень и подошёл к обочине. – Подними руку, мои заняты. Магнус отнял одну от шеи Алека и вытянул в сторону, но, не отводя взгляда, смотрел в его лицо. – Спасибо, – прошептал он, и голубые глаза обратились к нему. Алек смотрел на него, ощущая себя таким уязвимым сейчас, прижимая это тонкое тело к себе. Он опустил взгляд на его губы и сглотнул. Он так давно не целовал их. – Алек... – прошептал Магнус, и парень посмотрел в его глаза. И увидел тень той же уязвимости, и осознание этого ударило в сердце тяжёлым напором, посылая по телу жаркую волну. Остановившееся у обочины такси отвлекло их друг от друга, и Алек осторожно опустил мужчину на заднее сиденье и уселся рядом. Всю дорогу до больницы они молчали.

***

– Ничего страшного, – сказал доктор – имя которого Алек не расслышал, а переспросить постеснялся – зайдя в палату, где сидели парни. – Всего лишь ушиб. Посидите дома денёк, полечитесь, и всё пройдёт. – Но боль была такой адской, – возразил Магнус. – Я думаю, что у меня, по меньшей мере, вывих. Доктор тяжело вздохнул и вытащил из папки снимок. – Вот рентген вашего голеностопа. Теперь верите? Магнус взял в руки пластиковый лист тёмно-синего цвета и принял задумчивое выражение лица, словно и вправду разбирался. Алек закатил глаза. – На снимке нет повреждений, Магнус, – сказал он нетерпеливо, – а ты всегда был склонен к драме, так что прекрати, – и, выхватив снимок из рук, сразу же протянул его доктору. – Когда Магнус сможет отправиться домой? – Я бы посоветовал вам провести эту ночь здесь, но не имею права вас задерживать. Если вы не будете совершать нагрузку на ногу, то можете покинуть больницу прямо сейчас. Магнус попытался натянуть улыбку, но она вышла вымученной. В голове сейчас был полнейший беспорядок. – Я отвезу тебя домой, – донёсся до него голос Алека.

***

Магнус снова обвил шею Алека руками и, уткнувшись щекой в его плечо, незаметно любовался его лицом. В больнице для него отыскали коляску, чтобы спустить его к такси, но сейчас, когда Алек нёс его к нему в квартиру, коляски, слава ангелам, не было. Поэтому Магнус откровенно наслаждался положением вещей, пока крепкие руки вносили его в лофт. – У тебя уютненько, – пробормотал Алек из вежливости, потому как Магнус видел: парень даже не осмотрелся, когда вошёл. – Спасибо, – мужчина улыбнулся и чуть ли не застонал от разочарования, когда его опустили на диван. – Теперь ты дома, – сказал парень, выпрямляясь. – Надеюсь, твоя нога заживёт быстро и ты не пропустишь свои репетиции. Ну... – он неловко помялся, – я пойду? Магнус сначала кивнул, но, когда Алек сделал шаг прочь от него, схватил его за руку, сам не понимая зачем. Алек повернулся к нему и посмотрел на чужую ладонь, обхватившую его широкое запястье. Танцор отчаянно искал слова, которые могли бы заставить парня остаться хотя бы на секунду, ведь это было жизненно необходимо для него. – Ты сказал, что я любитель драмы, – прошептал он, – что я всегда был таким. Откуда тебе знать? Голубые глаза округлились, и Алек несколько раз прочистил горло, давая себе время на размышление. – Ты публичный человек, – сказал он и пожал плечами, стараясь выглядеть беззаботно. – Я просто предположил. Выражение лица Магнуса было таким, словно ему влепили пощёчину – так, по крайней мере, показалось Алеку. Он отпустил его руку и повесил голову, утыкаясь взглядом в колени. – Хорошо, – сказал он. – Спасибо, что помог. Хороших выходных. Алек замер в нерешительности. Ему нужно было уходить, убираться отсюда как можно скорее, бежать сломя голову и больше никогда не возвращаться. Но такой Магнус всегда действовал на него безотказно. Поэтому он присел на край дивана и наклонил голову, чтобы заглянуть в глаза мужчины. Магнус, следуя своей излишне драматичной натуре, отвернулся, и тогда Алек повернул его к себе, положив руку на лицо. – Если ты не хочешь оставаться один, то я могу посидеть с тобой, пока ты не заснёшь, – прошептал он. Магнус кивнул и подвинулся, освобождая для Алека место рядом. Они сели плечо к плечу и включили телевизор. Шла какая-то кулинарная телепередача, молчание сгущалось в воздухе, а невыносимые сантиметры между их телами заставляли Алека нервничать, и он просто придвинулся ближе, и их локти столкнулись.

***

Алек не мог нормально дышать. Не мог спокойно сидеть. Хотелось вскочить на ноги и закричать от тех болезненных эмоций, что душили его. Магнус уснул, когда сразу после кулинарной телепередачи начался фильм, и уронил голову на Алеково плечо. Его волосы щекотали щёку парня, и этот запах неизменного шампуня – всё это было слишком для Алека. Невыносимо, невозможно, слишком, слишком, слишком. Он придержал голову Магнуса руками и, выскользнув из-под него, осторожно уложил на подушку. Тёмные волосы разметались по зелёной наволочке. Свет от телевизора осветил смуглое лицо. Алек не сдержал порыва и провёл ладонью по бархатистой коже. Он был не прав: забыть Магнуса ему самому не под силу. Нужна будет помощь, и он ею воспользуется. Осталось полторы недели до процедуры. Всего-то продержаться. Алек ещё раз провёл по его лицу и невесомо очертил тонкие губы. «Кому я сделаю хуже, если эти последние дни позволю ему присутствовать в моей жизни?» – подумал Алек. «Ведь всё равно воспоминания сотрут, так почему бы не насладиться его близостью, пока есть такая возможность?» С этими мыслями Алек наклонился к лицу Магнуса и оставил поцелуй на его щеке. Ресницы мужчины дрогнули и коснулись скулы Алека, и тот резко отстранился. Ещё пара мгновений рядом – и после он уже спускался по подъездной лестнице, перепрыгивая через две ступени, словно бежал от чего-то страшного и опасного.