Любовь без памяти

Саймон широко улыбнулся, глядя в объектив видеокамеры, и повернул голову в сторону, обращаясь к кому-то за кадром. – Ты готова? – Ещё нет, – раздался голос Изабель. Саймон посмотрел в объектив, устало выдохнул и перевёл камеру на супругу, которая сидела за туалетным столиком спиной к камере и водила по скулам мягкой кисточкой. – Ты и так прекрасно выглядишь, и твой природный румянец красивее, чем вся бурда из этой дьявольской сумочки, – сказал он, увеличив зум, показывая чёрную косметичку, лежащую на белоснежном столике, ближе. – Особенно сейчас, – в его голосе слышалась тёплая улыбка. Иззи обернулась и посмотрела на него через плечо. Мягкие локоны скользнули по её обнаженным плечам. – Ты так говоришь только потому, что не хочешь ждать долго. Саймон снова вздохнул, развернул камеру на себя и посмотрел прямо в объектив. – Детки, когда вы вырастете и увидите это видео, знайте, какое ангельское терпение было у вашего папки, пока вы барахтались в животе у мамы, – пробормотал он и улыбнулся, когда услышал, как фыркнула Изабель. – Но я всё равно вас люблю, – Саймон поднял голову и посмотрел на Иззи, – и тебя тоже. Он встал на ноги, подошёл к столу, аккуратно устроил на нём камеру, чтобы та могла снять их обоих, развернул Изабель в кресле к себе лицом и опустился перед ней на колени. Мягкая ткань сливового платья облепила округлый живот, и Саймон, сложив на нём свои ладони, аккуратно его поцеловал. – Осталось два месяца, детки, и мы встретимся, – прошептал он, поглаживая живот. – Мама и папа так сильно вас ждут. Изабель просто сияла, глядя на супруга и ероша пальцами волосы на его макушке, а Саймон продолжал что-то болтать, улыбаясь при этом невыразимо счастливо. – Ну, всё, – пробормотала Иззи через некоторое время. – Мы задерживаемся, дай мне минут десять, – и, наклонившись, поцеловала Саймона в губы. – Уверена, что не хочешь, чтобы я тебя подождал? – спросил тот и взял камеру в руки, вставая на ноги. – Я же знаю, как сильно ты хочешь снять остальных, так что вперед и с песней, – улыбнулась девушка, получила поцелуй в щёку, короткое «люблю тебя», и камера ненадолго выключилась. На следующем кадре был виден рыжий водопад волос Клэри, которая что-то кричала, размахивая бежевым пиджаком, а Саймон, видимо, снимал её с высоты второго этажа. За спиной девушки пролегала тонкой лентой извилистая река, недостаточно широкая для того, чтобы не видеть противоположный берег, но глубокая, судя по тому, что на ней плавали небольшие лодочки и катера. Стоял погожий день, ярко светило солнце, и окружившая этот загородный домик зелень казалась ещё зеленее и шелестела из-за каждого дуновения лёгкого ветерка. Прямо у реки раскинулся белоснежный шатёр, и юркие официанты расставляли стулья, украшенные сливовыми бантами из атласа, сервировали столы, расставляли высокие вазоны с тёмно-фиолетовыми розами и пионами, музыканты настраивали свои инструменты. Высокая ива, стоящая у самого края берега, раскинула свои ветви, самыми кончиками лаская траву и пуская рябь по водной глади. Клэри прыгала под окнами, махала руками, а Саймон заливисто смеялся, да так громко, что невозможно было разобрать слова девушки, кроме «засранец», «Джейс», «лишу секса на месяц». Чуть хриплый смех Джейса был слышен снизу, и его белобрысая макушка скоро высунулась в окно первого этажа. – Немедленно открой дверь! – выкрикнула Клэри, едва увидела своего мужа. – Ты провинилась, дорогая, поэтому придется некоторое время подышать воздухом, – нараспев прокричал Джейс и вновь исчез в окне. – Сукин сын... – разнёсся по воздуху гневный голос. На следующем кадре Мариза ловкими движениями тонких пальцев поправляла бабочку своему супругу, а тот молча смотрел в её лицо. – Снова ты? – спросил он, едва Саймон вошёл в их комнату, и шикнул, когда Мариза ощутимо ущипнула его за щеку. – Проходи, мой дорогой, – сказала она и обернулась к парню с тёплой улыбкой на лице. – Снова снимаешь? – Это стало традицией. – И правильно, – Мариза ещё раз поправила бабочку на шее мужа и повернулась всем корпусом. – Не верится, что этот день настал, – улыбнулась она. – Долго ждали? – спросил Саймон. – Дольше, чем планировала. Роберт шагнул к жене и положил руку ей на талию в знак поддержки. – Изначально было ясно, что Алек по уши, – улыбнулся он добродушно. – Это у нас семейное. Мариза закатила глаза, но уголки губ всё равно поднялись вверх, являя свету неглубокие ямочки. Саймон перебросил камеру в другую руку и снова настроил объектив. – Совет от родителей? – Не думаю, что Магнус и Алек нуждаются в наших наставлениях, – сказал Роберт. – Вы прошли через многое, – кивнула Мариза, – и... – опустила глаза на секунду вниз, – просто, что бы ни случилось, помните этот день, и тогда нужное и правильное решение придет само. – Вау, – выдохнул Саймон, – какие прекрасные слова, Мариза! Думаю, что Магнусу и Алеку они понравятся. Кадр вновь переключился, и на фоне появилась белоснежная спальня с окнами в пол, за которыми раскинулся вид на реку. Магнус теребил чёрные манжеты сливового пиджака, дергал бабочку на шее и мерил комнату широкими шагами. – А цветы? – спросил он у сидящей в глубоком кресле Катарины, которая одной рукой уплетала сырные тарталетки, а другой поглаживала свой едва начинающий показываться живот. Сидящий на полу Рагнор массировал её ступни. – Клэри всё контролирует, успокойся, – сказала она медленно и с расстановкой, не отвлекаясь от подноса. – Думаешь, вечерняя регистрация такая уж отличная идея? – спросил Магнус, на секунду остановившись прямо перед девушкой и тут же продолжая свой маршрут. – Возьми уже себя в руки, Бейн-без-пяти-минут-тире-Лайтвуд, – пробурчал Рагнор. – Просто представь, как шикарно это будет выглядеть со стороны, – пробормотала Катарина с набитым ртом. – У нас тут Джулия Робертс*? – хмыкнул Саймон, привлекая их внимание. Кэт предупреждающе шикнула, Рагнор наградил мрачным заткнись-придурок-взглядом, а Магнус, прекратив свои метания, застыл в одной позе, глядя потерянно. – Саймон, лучше бы тебе проверить второго жениха, – шепнула ему Катарина. – Сейчас, – добавила она тоном, не терпящим возражения, и экран погас, показав напоследок гневного Магнуса. На следующем кадре была видна Изабель, крутящаяся вокруг своего брата, постоянно поправляющая рукава и подол пиджака, стряхивающая невидимые пылинки с плеч. Сам же Лайтвуд-без-пяти-минут-тире-Бейн смотрел в отражение с выражением твёрдой решимости на лице. – Пришёл наш благотворительный оператор, – пробубнил Джейс, сидя на краю кровати и покачивая носком туфли. – Это память, придурок, – кинул ему в ответ Саймон и снова перевёл камеру на Алека. Он был в белоснежном пиджаке с сливовой бабочкой на шее, высокий, красивый, с плескающимся океаном счастья в глазах. Волнение в нём выдавали лишь постукивающие по бедру пальцы левой руки. – Он не уйдет, пока ты не скажешь ему что-нибудь, – улыбнулась Иззи, ещё раз проведя ладонями по плечам брата. Алек, забывшись, коснулся пальцами уложенных волос – за кадром где-то послышалось недовольное шипение Джейса, – устало выдыхая, и сунул руки в карманы брюк. – Ничего сказать не могу, – пожал он плечами. Саймон фыркнул. – Это же день твоей свадьбы, это же... – Кроме, – перебил его Алек и улыбнулся, глядя куда-то вбок, словно что-то вспоминая, – того, что ждал этого, как ничего другого в жизни. В комнате повисло молчание. – Это было сильно, – пробормотал Саймон. – Зря Магнус так волнуется. – Что? – Алек вскинул голову и выпрямился, его лицо сразу же стало серьёзным. – О, нет повода для беспокойства, с ним Кэт и Рагнор. Они не дадут ему сбежать, не станешь ты Ричардом Гиром*. – Саймон! – воскликнул Алек, но Льюис уже выбегал из номера. – Помни, благодаря чьей видеозаписи Магнус к тебе вернулся, – кричал он, несясь по коридору. – Черничка? Дверь детской спальни открылась, пропуская полосу света и нарушая полумрак. На кровати сразу же завозились, темноволосая макушка и голые пяточки нырнули под одеяло. Магнус покачал головой и прикрыл за собой дверь. – Во сколько мы ложимся спать, Максвелл? – спросил он. Из-под одеяла высунулось маленькое личико с самыми невинными глазками на свете. – В девять, – пробормотал мальчик, надув губы. Магнус подошёл к кровати и присел на краешек, запуская ладонь в взъерошенные волосы сына. – Ты ведь смотрел эту запись тысячу раз. – Но ты же смотришь одни и те же фильмы, – возразил Макс, – и они тебе не надоедают. – Это верно, – мужчина усмехнулся и посмотрел на экран телевизора. – Но тебе действительно давно пора спать. – Но я даже не дошёл до своего любимого момента! – воскликнул мальчик. – И какого же? – с интересом спросил Магнус, устраиваясь возле сына. Макс взял пульт и начал мотать запись вперед, пропуская основную часть церемонии. – Вот, – с гордостью заявил он и положил голову на грудь папы. Маленькие лампочки обвивали каждую ветвь ивы, их свет отражался в водной глади реки и путался в траве. Играли музыканты, произносил речь священник, но вся эта смесь звуков терялась где-то на заднем фоне. Центром внимания были молодожены. Руки в руках, глаза в глаза и до безумия счастливые улыбки и влюбленные взгляды. – Клянусь, что наполню твою жизнь воспоминаниями, – сказал тихо Алек. – Клянусь, что любой мой путь всегда будет вести к тебе, – ответил в тон ему Магнус. Их губы слились в нежном поцелуе, и послышался голос Саймона. – Джейс, ты что, плачешь? Камера немедленно показала сверкающего влажными глазами блондина. – Катись к черту! Эти слова слишком много значат для них, – пробурчал Джейс. – Почему, пап? – спросил Макс, запрокинув голову назад и заглянув Магнусу в глаза. – Почему дядя Джейс так сказал? – Это очень долгая история, черничка, – мужчина поцеловал сына в кончик носа и встал с кровати, чтобы выключить телевизор. – Я обязательно тебе расскажу её, но сначала нужно подрасти. Макс широко зевнул и обнял подушку, раскинув ноги в разные стороны. – Всё самое интересное будет, когда я вырасту, – пробурчал он. – Скорее бы. Магнус улыбнулся и наклонился, чтобы накрыть его одеялом и поцеловать перед сном. – Нет, не расти так быстро, – прошептал он, убирая с лица мальчишки упавшие пряди. Макс сонно улыбнулся и прикрыл глаза, и Магнус погасил свет, оставив включенным ночную лампу-шар с прорезями в форме звёзд, которые заскользили по стенам и потолку. – Па-а-ап, – раздался тихий голос, когда мужчина уже было сделал шаг из детской спальни. – Да, Черничка? – Моя спальня такая же большая, как у вас с папочкой? Магнус, задумавшись на мгновение, кивнул. – Но вы там спите вдвоём, – пробормотал Макс и снова сладко зевнул, сжав подушку в маленьких ручонках сильнее. – Мне нужен сюда братик. Или сестрёнка. А то нечестно столько места для меня одного. Магнус замер, сбитый с толку, не зная, как ответить, но этого и не понадобилось. Мальчик уже спал, смешно приоткрыв пухленькие губки, поэтому он вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой, и направился в их с Алеком спальню. Прошло столько лет, а вид его мужа, – ох, как же Магнус обожал его так называть! – лежащего в постели, в очках и раздетого по пояс, с серьёзным выражением лица рассматривающего что-то в планшете, всё также отзывался где-то в груди тёплой волной. Алек после свадьбы недолго работал в библиотеке и скоро открыл собственную книжную лавку, которая – не без помощи Магнуса – очень быстро возымела успех и почти сразу начала приносить доход. Основной изюминкой заведения стали поэтические вечера, которые супруги любили до беспамятства, и благотворительность. Большую часть прибыли Алек отправлял в детские дома и очень часто приглашал в лавку их воспитанников. Магнус остановился у дверного косяка и облокотился на него плечом, сложив руки на животе и кусая губы. Слова Макса всё ещё звучали в голове. – Алек? – позвал он тихо, но мужчина подскочил в постели от испуга и поспешно убрал планшет на прикроватную тумбочку. – Что случилось? – спросил он, отодвигая от себя документы, которыми был окружен. – Твой сын снова втайне смотрел запись нашей свадьбы, хотя уже давно должен был спать. Алек усмехнулся: – И почему, стоит ему нашкодить или ослушаться, он сразу становится только моим сыном? – и похлопал ладонью по месту рядом с собой. Магнус подошёл к кровати и взобрался на супруга сверху, оседлав бёдра и обвив руками широкие плечи. Алек был таким домашним, в серых мягких штанах, с взъерошенными волосами и уставшими голубыми глазами, прятавшимися за линзами очков. Магнус осторожно стянул их и отложил в сторону. – М-м-м, – улыбнулся Алек и потянулся за поцелуем. Магнус не знал, с чего начать, не знал, хотел ли Алек второго ребёнка, поскольку они никогда это не обсуждали. Даже появление Макса было спонтанным. Просто однажды он появился на пороге их лавки в группе других детдомовцев, обвинил Алека в том, что в секции детской литературы книги расположены не по алфавиту, и они не смогли с ним расстаться. Процесс усыновления был тяжелым, но Магнус бы преодолел ещё тысячу таких процедур, лишь бы видеть каждый день эти озорные синие глазки, слышать заливистый смех, смотреть, как он засыпает в объятиях Алека на диване за просмотром мультфильмов. Магнус откинул голову набок, показывая Алеку, чего он хочет, и сильнее прижал его к своей шее. Страсть распалила его, он двигал бёдрами и задыхался оттого, как жадно его сжимали руки Алека. Хотелось видеть, что и Алек сейчас в таком же состоянии. Он открыл глаза и сразу уткнулся взглядом в горящий экран планшета, лежащего на тумбочке. Точнее – в фото мальчика, лица которого не мог разобрать, так как планшет лежал вверх ногами. – Алек? – позвал он хриплым голосом. – М? Магнус потянулся рукой к тумбочке, но Алек как-то быстро перевернул его на спину и схватил планшет, сразу же заводя руку за спину. – Что там? – спросил Магнус, вскидываясь всем телом вверх и вытягивая шею, пытаясь скинуть мужа с себя. – Не важно, – отмахнулся Алек и слез с кровати, блокируя экран. – Это по работе. Магнус вскочил с кровати и двинулся на Алека. – Я видел там фото. Кто на нём? – Я просматривал сайт одного детдома, чьих воспитанников хочу пригласить к себе на этих выходных. Ничего особенного, – пожал мужчина плечами. Бейн подошёл вплотную и, сложив руки на плечах мужа, шепнул ему прямо в лицо: – Ты всегда смотришь в пол, когда хочешь скрыть правду. Этим Макс пошёл в тебя. Алек не сдержал улыбки и посмотрел в его глаза. – Ты знаешь меня слишком хорошо, – вздохнув, сказал он и повёл супруга к кровати, удобно устраиваясь на подушках и привлекая Магнуса в свои объятия. – Вот, – и снял блокировку. На экране высветилось личное дело мальчика лет десяти, судя по фото. У него была смуглая кожа и карие глаза. – Его зовут Рафаэль, – прошептал Алек, показывая Магнусу данные ребёнка. – Я не смогу тебе объяснить почему, но это было как с Максом, понимаешь? Я просто чувствую. Магнус улыбнулся и повернулся к нему. – И долго ты молчал? – Две недели. Хотел сначала узнать всю информацию, потом поговорить с тобой. Мы не планировали... – Как и Макса, – перебил его Магнус. – А сейчас он – лучшее, что происходило в нашей жизни. Алек улыбнулся и поцеловал Магнуса в лоб. – И это «лучшее», – продолжил Магнус, – сегодня сказал, что его комната слишком большая для него одного. – Он просил братика? – Или сестрёнку. Алек отложил планшет в сторону и сильнее сжал в объятиях мужа. – Рафаэль будет у нас в лавке на следующих выходных, – сказал он некоторое время спустя. – Я думал о том, чтобы взять с нами туда Макса и познакомить их. Магнус улыбнулся и коротко чмокнул его в щеку, устраивая голову на плече. – Отличная идея. Он всегда так радуется, когда мы его берем с собой на подобные мероприятия. Помнишь, как он впервые посетил поэтический вечер? Алек усмехнулся. – И, оставшись недовольным тем, что никто не продекламировал ни одного детского стишка, сам поднялся на сцену. – Он был так похож на тебя тогда, – благоговейно прошептал Магнус, подушечками пальцев скользя по подбородку Алека. – Тот же взгляд, упрямо поднятый подбородок и такое серьёзное личико, – он рассмеялся. – Я не всегда серьёзен, – возразил Алек. Магнус покачал головой. – Когда читаешь мне стихи – всегда, – и прикусил губу, улыбаясь. – Почитаешь сейчас? – Тебе нравится заставать меня врасплох? – улыбнулся Алек и перевернулся набок, оказываясь с супругом лицом к лицу. – Когда ты не подготовлен, тебе в голову приходят до мурашек проникновенные слова, – прошептал Магнус. Алек фыркнул и посмотрел в зелёно-златые глаза долгим взглядом. И уголок его губ приподнялся. Он обнял ладонями лицо мужчины, поглаживая большими пальцами щеки и губы, и придвинулся ближе, прикасаясь своим носом к его, заглядывая в самую глубину глаз. Когда взошло твое лицо над жизнью скомканной моею, вначале понял я лишь то, как скудно все, что я имею. Но рощи, реки и моря оно особо осветило и в краски мира посвятило непосвященного меня. Я так боюсь, я так боюсь конца нежданного восхода, конца открытий, слез, восторга, но с этим страхом не борюсь. Я помню – этот страх и есть любовь. Его лелею, хотя лелеять не умею, своей любви небрежный страж. Я страхом этим взят в кольцо. Мгновенья эти, знаю, кратки, и для меня исчезнут краски, когда зайдет твое лицо... Алек легко коснулся губ Магнуса и сразу же отстранился. Это был не поцелуй. Это было прикосновение. – Дышать не могу, – прошептал тот, открывая глаза, – с самого первого раза и до сих пор. Алек широко улыбнулся, наслаждаясь реакцией мужа. – Поэтому читаю всё реже, – усмехнулся он, – не хочу, чтобы ты задыхался. – Это от счастья, – Магнус обхватил шею своего мужчины руками и прижался к нему всем телом. Алек обнял его за талию и удовлетворенно выдохнул еле слышное «Люблю». Его волосы щекотали Магнусу шею и подбородок, а дыхание обжигало грудную клетку. Скоро он уснул. Магнус осторожно посмотрел в его лицо. Умиротворенное, спокойное, такое прекрасное. И сам опустил веки.

Это больше чем сердце, Это больше чем весь мир, Это дольше чем вечность Любовь без памяти. Это выше чем небо, Это дороже чем жизнь Пронести через время Любовь без памяти.