Научи меня любить

***

-…Трахать. Иметь. Если понадобится — с применением насилия и порки, — сказал Спок. — Я же использую правильные выражения, капитан? — Дда, — икнул сказал Кирк. — — Более чем. Коммандер был эпичен в своём моногамном гневе. Под халатом на нем оказались лишь блестящие черные плавки, скульптурно обрисовывающие каждую венку большого полового органа. Смуглое гладкое тело с широкой грудью оставляло впечатление силы. Он небрежно прохаживался по помещению, кидая на начальника горящие взгляды. Глядя на него, Кирк окончательно протрезвел: — Я очень плохой мальчик, — сказал он с надеждой. И на всякий случай обаятельно улыбнулся. — А почему я мокрый? — спросил он, оглядев себя. — Душ, капитан! Такое место, там моются. Не помните?.. Джим хмыкнул. — Не помню. Спок вытащил откуда-то кожаную плетку с серебряными кольцами на рукояти. Небрежно хлестнул ею по кровати. Возбуждение капитана перевалило все мыслимые пределы. Адреналин с похотью смешались в гремучую смесь, и член окончательно «проснулся» и встал. — Откуда она у тебя? — Вы полдня в бессознательном состоянии, капитан. Спок стоял над Кирком — сильный и сексуальный. Какое-то время они смотрели друг на друга как противники на ринге.  — На каком этапе обучения мы остановились? — Измена. Групповой секс. — Мне не понравилось. — Плохо обучаетесь, коммандер! Нулевой балл вам! — в голосе Кирка было столько насмешки, словно это не он в голом виде был пленником. — Аппетит приходит во время еды. — Вы хотите, капитан, чтобы я сейчас пошел делать работу над ошибками? — Спок сделал шаг к двери. — Нет! — Джим почти крикнул. Уж слишком живы были перед его глазами картинки сегодняшней ночи. Спок медленно усмехнулся. Так по-вулкански, — одними кончиками губ: — Что и требовалось доказать.Вы плохой учитель, Джим. Позвольте же мне теперь научить кое-чему вас. — Чему же? — спросил Джим и сглотнул. — Боли. И наслаждению. — А если я не захочу? — Вам понравится. Я хорошо изучил теорию. Мне нужна практика. Вы же не захотите разочаровать меня, своего ученика? От этого тихого голоса по телу пробежали мурашки и стало тепло в паху. На Джима никогда еще не заявляли права так прямолинейно и бескомпромиссно. Не то чтобы Кирк никогда не занимался таким. Просто всегда и во всем капитан привык лидировать. Тем более в сексе. Но доминирующий Спок менял что-то в нем самом. Превращал наглого капитана в похотливую покорную сучку. Кирк прикрыл глаза, размышляя. И понял, что если откажется, то никогда не простит себе этого. Он мимолетно подумал, что при всем его сексуальном опыте и фантазии он не встречал столь достойного противника. Выходит, ученик превзошел учителя. Но Джим никогда не скажет такого Споку. — Хорошо. — Не слышу! — Я согласен! — зло проорал Кирк, с ненавистью глядя на Спока. И тут же получил удар по ногам. Боль ослепительной белой вспышкой прокатилась по его телу. — Полегче, я не вулканец все-таки! — Я знаю. Нежный язык любовника начал выписывать узоры на запястьях возле наручников. Потом Спок перешёл на уши и шею — тайные эрогенные зоны упрямца. Кирка выгнуло дугой, он застонал. — Аа. Спок, ты просто сволочь! — Я знаю. Легко, действуя кончиком языка, он пощекотал уздечку и дырочку уретры. Яички. И опять возвратился к члену. — А… О, Боже! Ссука! — Очаровательно! Ещё, ещё, я хочу слышать твой голос! — ногти Спока провели алую полосу по мускулистому животу любовника. Через мгновение его рот вобрал в себя большой палец на ноге Джима. Пощекотал остальные языком. И снова втянул. — Аррх.! Спок, чего ты добиваешься?! — расширенными глазами капитан смотрел на своего личного мучителя, — скажи! Спок спокойно взял плетку под мышку и одним отточенным движением сел капитану на бедра. При этом члены их очутились в такой непосредственной интимной близости, что Кирк закусил губу, чтобы не застонать и не протянуть пальцы… — Твоей покорности, Джим. Ты — мой. И так будет всегда, — рукоятью плетки вулканец приподнял голову Джима. Глаза их встретились. И Кирк, сам не зная почему, опустил взгляд. — Каждый секс со мной закрепляет нашу связь, — плетка плавно двигалась по телу капитана, — каждая ласка вызывает привыкание, — губы вулканца коснулись соска, — каждая измена вызывает боль, — плетка легонько хлестнула, Кирк вздрогнул. Агаты черных глаз внимательно, изучающе смотрели на него. — Спать с вулканцем — это как наркотик. Скоро ты поймешь. — Я понял: я попал, — шепотом сказал Кирк. — Логично. Куда бы шаловливая задница Джима не заводила, он всегда мог выкрутиться. Но теперь… — Встань раком. Резким движением, почти не готовя, Спок вошёл. От дикой боли у Джима выступили слёзы перед глазами. Он был благодарен уже и за то, что любовник остановился, как бы осваиваясь. — Дыши, расслабься! — приказал он. — Ты хотел бы, чтобы я тебя жалел, но твоя задница жаждет много и ещё больше. Ты хотел бы игры, но все будет серьёзно. Мощный влажный поршень начал двигаться в Джиме с такой силой, что пришлось вцепиться в кровать и закусить губу до крови… Через несколько мгновений он услышал пошлые высокие стоны и потом понял, что эти стоны издает он сам… Ему нравилось. Ему нравилось все. И эта агрессия, и напор, и собственная пассивная роль. Спок шептал: — Ты такой тесный там, капитан; такой нежный! Я буду иметь тебя так долго и так сладко, как захочу! Я выебу тебя всего, доберусь до твоей души! Каждый рывок нажимал кнопку удовольствия внутри тела, и очень скоро Джима стало накрывать, когда твёрдой рукой ему перекрыли доступ к наслаждению. — Нет, так просто ты от меня не отделаешься! «Я создал монстра», — подумал Кирк. Нежнейший язык проник в уже разработанное нутро капитана. Его вылизывали и щекотали, кусали и лизали… Затем последовал удар. И укус в плечо. — Блять! Спок! Я ненавижу тебя! …И ласковые толчки длинного знакомого члена. Вулканец почти не двигался, лишь лёгкая глубокая вибрация и движения бедер отдавались внутри любовника. Правой Спок жадно ухватил ствол Кирка и принялся дрочить ему. Доведя до пика, снова не дал кончить. Кирк стонал. По лицу у него опять лились слёзы. Спок перевернул его на спину и зафиксировал руки своими. — Что ты хочешь, сука?! — Ты знаешь. Скажи. Скажи мне. Покажи, что ты хорошо усвоил науку. — Хорошо! Я люблю тебя… Чёрт, Спок. Я и правда люблю тебя. Кажется. Пауза. Большой ладонью Спок вытер лицо капитана и принялся покрывать его нежнейшими, как крыло бабочки, поцелуями. — Бесподобно. Очаровательно. Он вошёл снова и ровно через пять толчков разноцветные звезды замелькали у капитана перед глазами. На следующее утро Кирк опоздал явиться на мостик. Это было так же странно, как если бы Ухура перестала понимать все пять диалектов языка клингонов, или же Чехов перестал превозносить Россию. — Капитан на мостике! Он пришёл каким-то помятым, на капитанское кресло не сел, а упал на бедро, со всеми разговаривал томным полушепотом, а на коммандера смотрел со странной смесью восторга и страха. Всеобщим благодетелем на мостик вплыл доктор Маккой. Одного взгляда ему хватило, чтобы оценить давно спрогнозированную ситуацию. — Так, всем добра; Ухуре — витаминку; капитану Кирку — лекарство («особые свечи, залечивают в мгновение», — шепнул он); коммандеру Споку — моё уважение! — Ты все-таки перевоспитал его, — хмыкнул он в заостренное ухо, — давно пора. Береги как зеницу ока, а не то я попробую… Вулканец едва слышно рыкнул. — Ответ правильный! — Боунз подмигнул ему. И грациозно исчез. Спок почтительно склонился над капитаном, негромко сказал, — Вот тут подпишите… Да, кстати. Как насчёт минета прямо здесь? Скоро будет смена вахты и… — Да, конечно, — Кирк поспешно стал опускаться на колени, затем осознал, остановился и покраснел. — Ну зачем же, — бархатным шепотом сказал Спок, — сегодня моя очередь. Ты же научил меня любить. И почти человечно улыбнулся.