we keep taking turns

Дес переводит хмурый взгляд на Гарри, находясь на заднем сиденье машины. Такси везёт их обратно в отель. Кудрявый упрямо смотрит в окно, наблюдая за незнакомым городом. — Гарри, — начинает мужчина. — Не надо, — сразу же отвергает его парень. Из-за подступающих слёз голос звучит выше обычного. — Ты же знаешь, что он должен это делать, — мягко продолжает Дес. — Ради вас обоих. — Знаю, — выдыхает кудрявый и плюхается на спинку сидения, как спущенный воздушный шарик. — Знаю. Дес хочет подвинуться к нему и обнять, но они уже подъехали к высокому зданию. — Что ж, в любом случае, приятно было с тобой пообедать, — говорит он, когда несколько телохранителей выстраиваются в линию около машины. Кто-то открывает дверь. — Прости, — бормочет кудрявый, всё ещё избегая взгляда отца. — Мы должны были пойти на яхту вместе со всеми, прости. — Гарри, всё хорошо, — произносит мужчина, когда они вместе вылезают из такси. Телохранители закрывают их, когда они быстро направляются в отель. — Я рад, что нам удалось провести немного времени вместе. Гарри безмолвно кивает, заходя в лифт, и машет отцу. Поскольку в целях безопасности им нельзя жить рядом, охрана отводит мужчину в дальнюю часть отеля к другому лифту. Мысли об этом снова заставляют бурлить его кровь внутри — как бы сильно он не любил свою жизнь, такие меры защиты каждый раз приводят его в бешенство. По крайней мере они с Луи могут тайно снимать один номер и так сильно не страдать от одиночества. Он проводит картой-ключом по двери, останавливаясь, чтобы поблагодарить охранника, и заходит в номер. Луи лежит на кровати с ноутбуком на коленях и наушниками в ушах, которые снимает сразу же, как только видит Гарри. — Привет, детка, — весело произносит он. Гарри выдавливает из себя ответную улыбку. — Привет, — бормочет он, подходя к кровати и садясь на самый краешек. Руки шатена загорели под дневным австралийским солнцем, и теперь выделяются на фоне белых простыней. Чувствуя себя чертовски дерьмово, Гарри заставляет себя наклониться и поцеловать его в тёплую щеку. — Что случилось? — спрашивает Луи, уловив настроение кудрявого и нахмурившись. — У Деса всё хорошо? Гарри молча кивает и, забравшись полностью на кровать между его ног, кладёт голову ему на живот. Он не знает, как подавить клубок эмоций, вызванный нахлынувшими чувствами — злостью, ревностью, ненавистью и жалостью к себе, горечью — и из-за этого в уголках его глаз появляются горячие слёзы, а под кожей зудит тревога. — Гарри, — вздыхает Луи, запуская в его волосы пальцы. Они немного грязные, а концы локонов выпрямились — знак того, что парень не в порядке. — Пожалуйста, поговори со мной. — Ты никогда не хочешь разговаривать со мной о своих чувствах, — выдыхает он. Слова выходят прежде, чем он успевает их остановить. Луи снова вздыхает, на этот раз громче. — Не надо, — говорит он, в качестве предупреждения сжимая в кудрявых волосах пальцы. — Не ссорься со мной, только чтобы избежать разговора о том, что тебя беспокоит. Гарри шипит от несильной боли на голове, чувствуя, как ускорилось сердцебиение. Всё было так хорошо в последнее время. Ему не хочется вскрывать старые раны, но он физически не может сопротивляться своим чувствам. Он прикусывает губу и сворачивается в клубочек между широко расставленными ногами шатена. Даже когда Луи является человеком, с которым кудрявому следует поговорить о своей проблеме, сейчас это последний человек, с которым ему хотелось бы это обсуждать. После всего того, через что они прошли за последние четыре года в запертом шкафу и особенно после панических атак шатена, его проблем, связанных с ментальным состоянием... как Гарри посмеет сказать, что проблемы теперь у него? Луи едва ли что сказал в декабре и январе, когда у Гарри были встречи с Надин. Будет жестоко, если он всё расскажет. Поэтому он не может этого допустить. Несмотря на то, что Луи так и не ослабил свою хватку в его волосах, Гарри вертит головой. Он почти слышит рычание в груди шатена. — Здорово, — выдыхает старший парень. — Тогда слезай с меня. Гарри поражённо моргает. Когда он ни капли не двигается, Луи вылезает из-под него сверху, прижимается спиной к спинке кровати и снова открывает ноутбук. С приоткрытым ртом Гарри просто смотрит на него. — Как отдохнул на яхте? — выпаливает он ледяным голосом, пытаясь привлечь к себе внимание. Тот недоверчиво вскидывает брови вверх. — Серьёзно, Гарри, что за херня, — требует он, грубо ставя ноутбук на тумбочку. — В этом всё дело? Гарри чувствует, как краснеют его щёки, поэтому решительно смотрит на стену прямо над головой Луи. Он не умеет обращаться с чувствами, когда они исходят от него; намного проще, когда чувства исходят от Луи. По крайней мере, для него. — Я увидел фотографии, — бормочет он, переводя взгляд на колени. — За ужином с папой. Увидел их в Твиттере. Луи хмурится ещё сильнее. — Ты знал, что будут фотографии, — осторожно произнес он. — Они всегда есть. Нижняя губа кудрявого начинает дрожать, поэтому ему приходится её закусить. Луи, кажется, начинает бесится от того, что Гарри не желает с ним искренне разговаривать, сжимает кулаки и прикрывает глаза. — Тебе стоило просто прийти, — в конце концов произносит он. — Фотографий было достаточно. Не хватало мне увидеть это собственными глазами! — шипит Гарри. — Почему ты такой? — кричит Луи, всплескивая руками. — Я ничего не понимаю! У нас ведь всё было хорошо! В Лос-Анджелесе ты сходил на пятьдесят восемь чёртовых свиданий с моделью, и я был в порядке! — Да, но… но со мной был Джефф и… — Найл, Лиам, Оли, София, Лотти — все были сегодня со мной на яхте! Вы с Десом тоже могли прийти! Гарри снова замолкает, пытаясь удержать слёзы в глазах. Ему действительно следовало быть на яхте со всеми, он это понимает. И он сам бы очень хотел сходить на День рождения Софии, ведь она такая милая девушка. К тому же это было бы хорошей возможностью испечь торт. Но вместо этого он дал свободу своим глупым чувствам. — Сегодня я хотел тебя трахнуть, — продолжает Луи, обрывая поток мыслей кудрявого. Последний удивлённо поднимает на него взгляд. — Но ты ведёшь себя, как ребёнок, а я не хочу с ними ничего иметь. — Нет, Луи, пожалуйста, — умоляет Гарри, осознавая ловушку, но всё равно в неё падая. Его голос низкий и слабый — такой, каким был в такси. — Гарри, ты взрослый человек? — серьёзно спрашивает его Луи. — Будешь говорить о том, что тебя беспокоит? Или мне нужно наказать тебя, как ребёнка? Гарри поражён тем, как быстро и легко Луи переоделся в роль доминанта, отвлекаясь на растущее тепло в паху. Он хныкает, не зная, как попросить то, о чём желает, но Луи так или иначе всё знает. — Вставай, — приказывает шатен неоспоримо авторитетным тоном. — Раздевайся. Потом принеси мне расчёску и тюбик смазки. Гарри слезает с кровати и выполняет то, что было приказано. Никаким способом он не сможет собрать свои мысли воедино и адекватно поговорить с Луи до тех пор, пока в голове более-менее не наведётся порядок — они оба это понимают. В ванной комнате парень находит квадратную пластмассовую расчёску и почти полную бутылочку смазки, искренне доверяя тому, что Луи сможет ему помочь. Быстро сняв с себя все шмотки и кинув их в грязную кучу на машинку, он возвращается в спальню к шатену. Тот сидит на краю кровати, всё ещё в одежде. Кровать достаточно низкая для того, чтобы Луи мог стабильно поставить ноги на пол. Гарри передаёт ему расчёску со смазкой и только хочет опуститься на колени, как Луи его останавливает. — Нет. Ложись на мои колени. Сердцебиение в груди ускоряется. Гарри осторожно ложится животом ему на бёдра на краешек кровати и сжимает руками простынь, чтобы не упасть. Луи сразу же проводит пальчиками по его коже, затем вниз по позвоночнику к попе, давая кудрявому время привыкнуть к прикосновениям. Гарри рефлекторно сжимается, когда заслужено получает первый шлепок. — Не шевелись, — приказывает Луи, потирая оставленное покрасневшее пятно на ягодице. Когда тепло распространяется по всему телу, Гарри хочется ещё, поэтому, хныкая, выше приподнимает попу. Луи снова его ударяет, на этот раз сильнее, заставляя вскрикнуть. — Я сказал не двигаться! — рычит парень, после чего следует два быстрых шлепка. Он ещё даже не успел взять в руки расчёску, а у кудрявого уже полностью стоит. Гарри слышит, как Луи открывает крышку бутылочки, после чего мокрые пальцы проводят по его анусу. Хватка на простынях усиливается, когда шатен вводит один палец. Поработав им пару раз, добавляет второй и разводит их в стороны. Гарри сдерживает стон. Эрекция болезненно упирается в бедро шатена. Оперевшись предплечьем на спину кудрявого, Луи толкает два пальца глубоко внутрь и оставляет их там. Гарри дрожит и тяжело дышит в матрас, чувствуя, как Луи водит по покрасневшим ягодицам холодной расчёской. — Я хочу, чтобы ты считал, — говорит парень, на что кудрявый медленно кивает. — В обратном направлении начиная с двадцати пяти. Понял? — Да, сэр, — шепчет Гарри, сжимаясь вокруг пальцев, когда расчёска покидает его кожу. Наступает пауза, после которой раздаётся шлепок от столкновения холодного предмета с попой. Резкий звук поражает его больше, чем боль. Он почти выдавливает: «Один», перед тем как вспоминает, что должен считать в обратном направлении, осознавая специальное намерение этого метода. Луи знает, что так Гарри сфокусируется на определённой задачи и позволит всему остальному исчезнуть. — Двадцать пять. — Хороший мальчик, — хвалит его шатен, прежде чем ударить снова два раза в быстрой последовательности. — Двадцать четыре, двадцать три, — отзывается Гарри, корчась. Луи сильнее упирается локтем ему в спину, а пальцы двигает чуть-чуть глубже до тех пор, пока кудрявый снова не замирает. — Д-двадцать два, — рычит парень, когда удар приходится особо сильно. К пятнадцати его ресницы намокают от слёз, ягодицы горят, анус болит. Он вдавливает пальцы на ногах в матрас, стараясь много не двигаться, но как же это, чёрт возьми, сложно, когда дискомфорт с каждой секундой увеличивается. — Нет, Гарри, — предупреждает Луи, — ты так хорошо себя вёл. Не заставляй меня добавить ещё. Гарри чувствует, как от слов Луи сильнее проваливается в некое пространство, в ту же секунду прекращая все движения и ожидая продолжения ударов. В качестве награды Луи пару раз двигает пальцами, прикасаясь к простате до тех пор, пока не слышит стоны, после чего снова шлёпает его по ягодицам. — Четырнадцать, — шипит кудрявый. От того, что его член выделяет естественную смазку, на бедре шатена образовалось мокрое пятно. Счёт подходит к концу, голос грубеет. Когда он не может больше держать голову, слова теряются в простыне. Если бы не пальцы Луи в его заднице, он давно, наверное бы, скатился на пол. Расчёска снова болезненно жалит кожу. — Три, — бормочет он, слабо сжимая мышцы. Он слышит звук удара перед тем, как почувствовать боль. — Два. Убедившись, что последний раз будет самым жестким, Луи наносит по его ягодице удар, заставляя последнюю цифру практически вылететь из его рта. — Один! Расчёска падает на пол. Комната вертится перед глазами, когда Гарри чувствует, как его поднимают с кровати. Луи ложится спиной на подушки, устраивая Гарри на себя так, чтобы его ярко-красная попа ни к чему не прикасалась. В конечном итоге оказывается, что он полностью, с головы до пяток лежит на нём. Гарри не понимает, что плачет до тех пор, пока не видит на футболке Луи мокрые пятно — прямо в том месте, где он уткнулся лицом ему в грудь. Кожа горит, а разум туманен. Ни капли намёка на эмоции. Луи гладит его по спине подушечками пальцев, целуя в волосы и виски и шепча слова похвалы и любви. Проходит много времени, прежде чем кудрявый преодолевает путь через туман и возвращается обратно к реальности, приподнимая голову, чтобы прижаться губами к скуле шатена. Последний чуть наклоняется, встречаясь с его губами своими и нежно целуя. — Малыш, ты со мной? — шепчет он, поднимая руку, чтобы погладить его по волосам. Гарри кивает, снова устраивая голову у него на груди. — Да, спасибо. — Ты так хорошо себя вёл, это тебе спасибо, — отвечает Луи. — Как себя чувствуешь? Лёгкий выдох. — Лучше. — Готов поговорить? Гарри сомневается, прикусывая нижнюю губу. Луи протискивает руку между их телами и находит его член, который всё ещё стоит. Кудрявый счастливо хмыкает, когда шатен проводит по нему пару раз. Дыхание ускоряется. — Почему бы тебе не рассказать мне о своих тревогах, — предлагает Луи, — после чего я заставлю тебя кончить. В погоне за удовольствием Гарри слабо трётся о джинсы парня. Теперь, когда в голове стало немного чище, ему кажется, что открыться будет легче. К тому же, оргазм совсем бы ему не помешал. — Я не пришёл на вечеринку, потому что там была Элеанор, — наконец произносит он. Луи делает глубокий вдох. — Я так и думал… Но на яхте же она была не одна; там были все и очень скучали по тебе. — Зейн не пришёл, — обиженно сказал кудрявый, понимая, как по-детски выглядит. — Не пришёл, потому что боится лодок, малыш, — напоминает ему шатен с улыбкой. — Парень не умеет плавать, забыл? Секундная улыбка кудрявого меняется на хмурое выражение лица. — Я думал… — он замолкает, подбирая правильные слова. Луи молчит, ожидая, когда он продолжит. — Думал о том, что скажут наши фанаты. Сначала бы они увидели на фотографиях вас, а потом… меня. Стоящего где-то в стороне. Луи вздыхает, целуя его в макушку. — Настоящие фанаты всё знают. — Да, но простым людям это бы показалось, как… известный участник бойз-бенда отдыхает на яхте со своей девушкой и другими участниками группы, которые, в свою очередь, проводят время со своими красивыми девушками, пока ещё один участник группы страдает от того, что у него нет своей красивой девушки. — Он двигается чуть выше, чувствуя, как некоторые сильные чувства снова хотят выйти наружу. — У нас не так много фанатов, которые знают, что Эль просто борода. Их очень мало. — Хаз, нет ничего плохого в том, чтобы чувствовать это, — говорит Луи после долгого молчания. — Честно, мне даже стало лучше от того, что я это знаю. Гарри поднимает голову, чтобы посмотреть Луи в глаза. — Что знаешь? Тот пожимает плечами, избегая пристального взгляда. — Что у тебя сейчас тяжелое время. Знаешь, когда начались панические атаки и всё то дерьмо, я так глупо себя чувствовал, потому что прогулки с Эль сводили меня с ума, а тебя они, казалось, совсем не беспокоили. Удивлённый откровению Гарри приоткрывает рот. — Я же не… я всегда… — Я знаю, что тебя это беспокоило, — обрывает его Луи, — но ты всегда умел держаться лучше меня. Это… Что ж, сейчас я, в неком роде, рад, что ты, наконец-то… — Сорвался? — обиженно заканчивает за него кудрявый. Шатен смеётся, целуя его в надутые губы. — Ты не сорвался, милый мой, а просто расстроился. И в этом нет ничего плохого. Гарри снова прячет лицо в мягком свитере. — Я понимаю, что она ненастоящая, но всё равно ревную, — бормочет он. — Ужиная сегодня со своим отцом, я увидел некоторые фотографии и почувствовал… будто не могу дышать. — Понимаю о чём ты, — говорит Луи, потирая ладошкой его плечо. — Ты с Элеанор, Лиам с Софией, Найл с Мелиссой, — Гарри вздыхает. — Не плохо так смотритесь. Парень фыркает и щипает его за покрасневшую ягодицу так, что тот вскрикивает. — Это. Не. Реально, — каждое слово он выделяет легким шлепком. — Вот, что реально. Ты и я. Мы реальны. Наступит день, когда весь мир об этом узнает. Гарри корчится как от физической, так и от эмоциональной боли. — Поможешь мне кончить? — умоляет он, отчаянно ища то, на что можно отвлечься. От разговора его эрекция ослабла, но кудрявый уверен, что быстро сможет привести себя в форму. Луи кусает губу, глазами исследуя его лицо. — Мне только нужно кое-что тебе сказать… Ему неудобно, Гарри это видит. Чувствуя, как подкрадывается беспокойство, он хмурится. — Что? — Ну, они сфотографировали нас на пляже, — наконец признаётся Луи. — Меня и Эль. Только нас. Не знаю, когда фотографии планируются появиться в сети, может быть, на День святого Валентина, но… Просто хочу, чтоб ты знал. Чтобы не удивился, увидев их. Гарри силами сдерживает в себе стон раненного животного, который обычно любит издавать. Фотографии Луи и Элеанор в окружении кучи людей были сделаны на расстоянии. Поэтому эти фотографии оказались похожи на выстрел в сердце. Он даже представить не может, что с ним сделают высококачественные фотографии гуляющей по пляжу любовной парочки. — Я люблю тебя, — тихо произносит Луи, чувствуя боль кудрявого. Последний приподнимается, чтобы поцеловать его в губы. — И я тебя люблю, — шепчет он. — Прости за то, что не так много предупреждал тебя о Надин. Луи качает головой. — Я в порядке, не переживай. Конечно, это не легко, но… знаешь, я наконец могу видеть свет в конце туннеля. Гарри кивает, снова его целуя. — Ты прав. Я просто… потерял связь с миром. — Всегда готов вернуть тебя хорошей поркой, — дразниться Луи, кусая его за губу. — Всё ещё хочешь кончить? Чувствуя, будто с плеч сняли тяжеленный груз, кудрявый активно кивает головой и перекатывается на кровать. Под больной попой простынь похожа на огонь, поэтому ему приходится быстро поставить стопы на матрас и согнуть ноги в колени, чтобы снять немного давления. Луи устраивается между его ног и наклоняет голову, чтобы поцеловать внутреннюю сторону бедра. — Очень люблю тебя, — бормочет он. Слова щекочут кожу. — Люблю тебя больше, — отвечает Гарри, снова возбуждаясь от одной только близости шатена. Последний дарит ему улыбку, поднимается поцелуями вверх по бедру к животу и снова спускается вниз. Гарри дрожит, держа себя в руках, когда губы прижимаются к каждому участку тела, умышленно избегая половой орган. — Я не дразнюсь, — наконец произносит Луи. — Ты это заслужил. Малыш, я так тобой горжусь, ты такой молодец. — Спасибо, — шепчет Гарри, вздыхая, когда Луи берёт в руку его на половину твёрдый член. Другая рука спускается ниже. Два пальца находят всё ещё мокрый от смазки анус и входят внутрь. Когда руки парня начинают работать в тандеме, дыхание кудрявого ускоряется. Член растёт до полной силы, стоит пальцам внутри достать до простаты. Луи наклоняет голову и целует основание члена, нежно посасывая яички. Младший не может сдержать высокие счастливые стоны. Тепло уже распространилось по всему телу. Кожа покраснела, начиная лбом и заканчивая ключицами. Кажется, что каждый раз Луи проходится прямо по чувствительной точке. Гарри хныкает, стараясь держать глаза открытыми и наблюдая, как его любовник доводит его до оргазма. Луи отрывается от члена, только чтобы сказать: «Кончай, когда захочешь, ты заслужил», после чего проводит языком по щекотливой стороне бедра и увеличивает скорость толчков. Гарри низко стонет, выгибая спину, когда пальцы беспощадно давят по мягкому месту внутри. — Блять, — выдыхает он. — Я… я сейчас… Луи лишь усмехается, не останавливаясь. Дрожа и сжимая ягодицы вокруг его плеч, Гарри чувствует пик удовольствия. Он наконец позволяет себе закрыть глаза, представляя Луи между своих ног, как тот проглатывает сперму, остатки слизывая с татуировки бабочки на животе. — Мой хороший мальчик, — напевая, шатен ложится рядом с парнем, устраивая голову на плече и целуя в шею. — Ты такой красивый, когда кончаешь. Гарри издаёт уставший, но счастливый стон, сильнее прижимаясь к шатену. — Ты следующий? — спрашивает он, не открывая глаз. Луи ухмыляется, снимая с подушки наволочку и вытирая его тело. — Всё хорошо, милый. Это было только для тебя. Свет всё ещё включен. Луи всё ещё одет. Ни один из них не сходил в душ перед сном, но Гарри в ближайшее время явно не собирается двигаться. Им нужно остаться в Сиднее ещё на один день — по плану они должны начать съёмку их нового видеоклипа, после чего отправиться на концерт в Брисбен, а затем в Мельбурн. От мыслей об этом кудрявого охватывает новая волна усталости, отчего он громко вздыхает. — Что такое? — спрашивает Луи. Иногда Гарри хотелось бы, чтобы Луи не знал его настолько хорошо и не мог читать, как открытую книгу. — Думаю о завтрашнем дне, — признаётся он. Луи нежно потирает его плечо. — Можешь заткнуть свою голову хотя бы на пять минут? — с сочувствием язвит он. — Твоей попе крем нужен? Гарри кивает, улыбаясь перемене темы. Луи слезает с кровати, чтобы принести крем с алоэ, купленный специально для таких случаев. Гарри перекатывается на живот. Когда шатен начинает втирать крем в кожу на ягодицах, кудрявый шипит от холода и от того, что щипет. Небольшая боль снова помогает ему немного прояснить голову. Закончив с этим, Луи убирает тюбик в тумбочку, запивает глотком воды одну из своих таблеток, снимает с себя всю одежду и, выключив в спальне свет, присоединяется к парню на кровать. Почистить зубы можно будет и завтра утром. — Я люблю тебя, — слышится сбоку. — И я люблю тебя, — отвечает Луи, целуя его за ушком. — В следующий раз, когда мы прилетим в Сидней, я куплю яхту, только для нас двоих, и позволю папарацци сделать столько фотографий, сколько их душе угодно. Гарри смеётся, прижимаясь ближе к Луи и представляя, как фотографии их поцелуя на борту яхты будут опубликованы на обложке каждого известного журнала.