Разные стороны

***

      Мужчина с глубокой сединой в висках и сеточкой морщин у глаз повернулся на бок, солнечный свет не мог проникнуть в его обитель, но гомон, что доносился с улицы, подтверждал, что наступил новый день. Мужчина улыбнулся во сне, должно быть, он видел что-то приятное, и протянул руку вперёд. Пальцы с длинными острыми ногтями словно хотели что-то поймать, но стоило им пройти сквозь пустоту, как их обладатель распахнул глаза.       Эмиель Регис приподнялся, облокачиваясь на изголовье кровати, немигающим взглядом смотря вперёд. Он знал, что вторая половина постели не хранит тепла чужого тела, на простынях нет не единой складки, а подушка всё так же взбита. Высший вампир поднялся и подошёл к окну, протягивая руку к тяжёлой портьере, но так и не одёрнув её. Он обернулся в пол оборота и украдкой, неуверенно повернул голову в сторону. Высший выдохнул, пряча лицо в ладонях, потирая высокий лоб. Действительно, разве он мог увидеть что-то другое?       Он помнил, как медленно, но неумолимо она старела менялась. Помнит, как в её волосах появились первые седые пряди, как впервые в её движениях появилась медлительность, а потом, порой, и неуверенность, как узоры первых морщин коснулись её лица и тела. Но ни словом, ни жестом он не выказал, что замечает этого. Она знала, что это, конечно, не так, но была ему благодарна. Ведьмаки не умирают в своих постелях. То, что она будет первой, не было ему утешением. Мужчина опустился в кресло и приложил руку к груди, растирая место у органа, что гоняет кровь по венам и жилам. Про обычного человека сказали бы, что у него болит сердце. Эмиель Регис знал, что с биологической точки зрения оно у него болеть не может, но продолжал растирать кожу, словно это могло унять его душевною боль. Его переполняли злость, бессилие и глухая печаль. Он помнил, как начался их последний день, и помнил, как он закончился: он помог ей подняться в седло, коснулся бледных губ, которые когда-то давно были полны жизни, и присвистнул, побуждая лошадь пойти медленным шагом. Казалось, что он даже слышал скрип её тела, подобно тому, что можно услышать в старых механизмах.       Лишь данное ей обещание удерживало его на месте, не позволяя отправиться следом.       Гомон на улице стих, птицы отпели вечерние трели и спрятались в гнёздах. В тёмной комнате одинокий мужчина немигающим взглядом смотрел прямо перед собой. Так начался шестой век его жизни.

***

      — Регис!       Знакомый грубый голос разрезал тишину обители, а голубое свечение портала было первым за долгие дни источником света. Эмиель Регис нехотя поднялся с кресла.       — Друг мой, — высший вампир поклонился, — госпожа Цирилла, рад видеть вас, но боюсь, что время не самое подходящее.       — Где Лира, Регис?       Мужчина равнодушно пожал плечами, втайне желая, чтобы его поскорее вновь оставили наедине со своей печалью. Конечно, он не мог провести всю оставшуюся ему вечность в этой комнате, но пока он ещё не хотел покидать её, был не готов. Ведь это место долгие годы было им двоим домом. Остаться же здесь было подобно ковырянию свежей раны.       — Регис, — Белый Волк наклонился к старому другу, хватая того за отвороты халата и встряхивая, — да соберись же ты!       — Геральт, — начала девушка с пепельными волосами, — боюсь, мне проще будет самой всё разузнать.       Свет от прыжка во времени снова озарил комнату, в которой мужчина с сединой в волосах более не был одинок. Если бы горечь потери не затмила его внимательность и любознательность, конечно же, от острого взгляда не укрылись изменения, что произошли с его давним другом.

***

      — Позволь, друг мой, но почему она так спешно вновь покинула нас?       — Ты знаешь, когда Цири тараторит без умолку, мне тяжело что-либо разобрать, — Геральт сделал глоток из кубка, — но верь или нет, оно сказала, что обещала какому-то Галахаду вернуться к заседанию Рыцарей Круглого Стола. Не знаю, — усмехнулся белоголовый, — даже понятия не имею что это.       — А эти, прости меня, Геральт, яблоки?       — Тут я, вроде, более-менее разобрался. Слушай. Путешествуя между мирами, она наткнулась на какой-то Град, или Гаард, или ещё была приставка? Холера, Регис, — возмутился ведьмак, — не смотри так! И ты знаешь Цири, она завела дружбу с тамошним царём, богом, накер их разбери. Может приглянулась она ему. Он ей и рассказал про сады Идунн и её молодильные яблоки.       — Удивительно, — начал вампир, — и… Я… Я ошарашен. Мне кажется всё это нерациональным.       Двое мужчин замолчали, каждый думая о своём.       — Регис, а я могу кое-что спросить?       — Безусловно, Геральт.       — Что Цири тогда тебе сказала перед уходом?       Ведьмак отставил пустой кубок.       — Я хотел поблагодарить её, а она ответила, что просто вернула мне долг. Та битва, мой друг… Вильгефорц.       — Не продолжай, — Белый Волк кивнул, — я понимаю.       По ступеням раздались лёгкие и быстрые шаги, звук которых моментально стёр грусть воспоминаний былого. Вампир перевёл взгляд на лестницу, по которой с кошачьей грацией спускалась Лира. Он не смог усидеть на месте, а потому туманом оказался рядом и, принимая материальный облик, обнял её. Она выглядела такой же как и в день их первой встречи.       В его глазах, впрочем как и в её, были любовь и счастье от понимания, что теперь их пути никогда более не разойдутся.