Два не равно одному

Ты говоришь я демон? Так и есть!

Со мною не видать тебе удачи.

Навеки мое дело - зло и месть

Для демона не может быть иначе!

(Король и Шут «Некромант».) - Тсузуки, с тобой точно все в порядке? – Хисока обеспокоено смотрел на своего напарника. – Ты такой бледный, опять не выспался? - Все в порядке, малыш. Просто очередной кошмар. Такое бывает. – Старший шинигами ласково улыбнулся. -Эй, не называй меня малышом, мне уже двадцать скоро. Я же за тебя волнуюсь.       Ты даже пироженные не доел утром и говоришь, что все в порядке. «Все же действительно взрослеет». Тсузуки мысленно и немного грустно усмехнулся, врать напарнику все же не хотелось, но и правду сказать он не мог. -Я на потом приберег, вдруг совещание долго продлится, и мы на обед опоздаем. Там вроде какое-то серьезное дело, связанное с убийствами. – Тяжкий вздох.       Работать, когда тебя мучают кошмары, совсем не хотелось. Видеть трупы и во сне и наяву – это было бы уже слишком для Асато. Он искренне надеялся, что на их участке трупов не будет обнаружено, и его участие в этом деле сведется к минимуму. - Тсузуки, не спи. Мы уже пришли.       Хисока вошел в зал совещаний первым, Асато следом за ним. - Опаздываете. – Тацуми строго посмотрел на вошедших, заставив старшего невольно почувствовать свою вину. – Садитесь.       Напарники заняли свои места. - Две недели назад в мире живых начались странные убийства. По данным полицейских хроник все преступления имеют одинаковый подчерк и, скорее всего, являются делом рук маньяка. Улик на месте преступления не обнаружено. – Хисока передал Асато папку с материалами дела. – Ватари, давай.       Ученый включил проектор. Первыми шли слайды с данными полицейских отчетов. - Все убийства происходят с периодичностью в 2-3 дня. У всех жертв перерезано горло и вырвано сердце. В наше поля зрения это дело попало из-за того, что души этих людей пропали. Первое убийство произошло третьего числа. Жертва – молодая девушка двадцати пяти лет. Убийство совершено в парке. Время смерти – два пятнадцать…       Тацуми продолжал рассказывать. Тсузуки, не глядя на экран, раскрыл папку с делом. Лениво перевернул странички с отчетами и замер. Девушка на фотографии. Он знал ее. Не лично. Он видел ее в кошмаре. В самом первом, приснившемся третьего числа. Тсузуки стал листать папку. С каждой новой фотографией, с каждой датой убийства, которую называл секретарь, он бледнел все сильнее. Память услужливо подкидывала картины, которые он видел в своих снах. Этот парень, убитый вторым. Он сопротивлялся. На теле видны синяки. Асато помнил, как он рвался в безумной попытке спастись, когда нож перерезал его горло. Эта женщина, из пятого кошмара, ее сердце билось дольше всего в его ладонях. Крепкое, сильное, оно не хотело останавливаться. А эта девушка, седьмая по счету убийцы, она так доверчиво благодарила его, когда он спас ее от насильников. Спас, что бы убить. Что бы увидеть, как благодарность сменяется ужасом в красивых карих глазах. Что бы услышать ее последний сдавленный крик. Что бы получить наслаждение не от желания плоти, как те идиоты, а от убийства. От того, как чужая жизнь становится его. От того, как его наполняет сила. Разум Асато не выдержал этого издевательства, и когда Тацуми назвал эту девушку последней жертвой, из его горла вырвался смех. Дикий, нездоровый, истерический. Все невольно посмотрели на него, не понимая, чем вызван этот приступ веселья. - Она не последняя Сейчиро. – Папка с документами соскользнула с колен, когда он невольно согнулся, закрыв лицо ладонями, что бы как-то унять наступившую истерику. – Последнее убийство произошло сегодня ночью. В три часа утра. Думаю, этого мужчину уже успели найти, он был убит в каком-то дворе.       Еще один приступ истерического смеха. Воспоминания об удовольствии, с которым он в своем сне вырывал сердце, были еще слишком свежи, впрочем, как и ужас, с которым ему пришлось проснуться этой ночью. Порог был достигнут, измученный разум отказывался что-либо еще воспринимать, и сознание покинуло шинигами… - Как он? – Объятия сна, не желающие отпускать его, и туман в голове не позволяют узнать говорившего. - Плохо. Нервное истощение, усиленное шоковой реакцией налицо. - То, что он сказал, подтвердилось. Труп мужчины был найден сегодня утром. Мне только что пришли данные. - Как он мог узнать это, Тацуми? - Не знаю. Расспроси его, когда очнется, если сможешь, Ватари.       Тацуми, Ватари, труп мужчины… Асато резко открыл глаза, пытаясь сесть. Голова закружилась. Его подхватили чьи-то заботливые руки и помогли лечь. -Тише, тебе нельзя так резко подниматься. Лежи. -Ватари… - Не узнать ученого было невозможно. Значит он в лазарете. Краем глаза шинигами заметил движение за спиной суетящегося врача. – Тацуми…       Сил на то, что бы сказать что-то еще не было. Кажется, истерика начиналась снова, так как из горла пробивался легкий смех. Ютака это заметил, и почти сразу поднес к его губам стакан с водой. -Пей мелкими глотками.       Вместе с водой Тсузуки почувствовал привкус какого-то лекарства. Скорее всего, успокоительного. К тому моменту, как стакан опустел, сознание начало немного прояснятся. - Легче? – В медовых глазах скользит беспокойство. -Да. - Уже можешь говорить? – Это Тацуми, все же решивший подойти поближе. - Тацуми! – Возмущение ученого было прервано тихим: - Могу. - Что с тобой произошло? - И откуда ты знаешь о последнем убийстве? Это ты хочешь спросить, Тацуми? – Взгляд аметистовых глаз полон непонятной боли. - И это тоже. - Это началось две недели назад…       Рассказ длился почти час. Можно было бы, наверное, уложится и в меньший срок, но посреди одного из предложений Тсузуки вдруг заплакал. Напряжение, копившееся две недели и достигшее своего апогея на совещании, в этот раз решило выплеснуться в виде слез. Он рыдал как ребенок, вцепившись в Тацуми, успокоившись только тогда, когда подействовало лекарство, которое ему вколол обеспокоенный Ватари. Сам Асато остановится не смог бы. Продолжать рассказ было тяжело, но надо. И только замолчав, ответив на все вопросы секретаря, он понял, что ему стало легче. Ему нужно было выговориться, поделится с кем-нибудь этими ужасными кошмарами - реальностью. Что сейчас и произошло. Ужас постепенно отступал. Мысли уже не неслись только в одном направлении. И когда Сейчиро уже собрался уходить, оставляя его на попечении ученого, он спросил: - Как Хисока? - Уже в порядке. А почему ты спрашиваешь про него? - Он был ближе всех. Его наверняка ударило смесью эмоций, что я испытывал в тот момент. - Твой напарник полежал немного в соседней палате, просился присмотреть за тобой. Но Ватари его не пустил. - Правильно, он итак в себя почти час прийти не мог. Второй такой удар эмоциями мог бы на весь день вывести его из строя. - Час… сколько времени я был без сознания? – Только сейчас ему пришло в голову задать этот вопрос. - Больше пяти часов. На тебя ничего не действовало, в конце – концов, пришлось просто ждать, когда ты придешь в себя сам. Но хватит разговоров. Дай руку. – Тсузуки послушно выполнил это требование. Ютака вколол какое-то лекарство. Через минуту перед глазами все поплыло. Уже проваливаясь в сон, он услышал тихое «Спи», и почувствовал, как его закутывают в одеяло… - Ватари, сколько ты будешь еще меня здесь держать? Со мной уже все в порядке. Это был всего лишь минутный срыв. Ну, пожалуйста! – Тсузуки состроил милую мордочку, смотря на ученого блестящими щенячьими глазами. - Асато, меня этим не проймешь. – Обычно веселый и добрый Ютака с самым серьезным выражением лица настраивал какие-то приборы, которые притащил в палату. – Ты останешься в лазарете до тех пор, пока мы не выясним твою связь с этим маньяком. Наше расследование ничего не дает. Прошли сутки с последнего убийства, как ты думаешь, когда повторится следующее?        Старейший шинигами невольно погрустнел. Жертв неизвестного маньяка, поглощающего души находили с периодичностью в 2-3 дня, а это значило, что следующее убийство, скорее всего, должно было произойти завтра. - Я понимаю, что ты не хочешь здесь оставаться, но так будет лучше для тебя. - Чем? Сегодня же все равно ничего не должно произойти, так почему я не могу уйти домой? - Тсузуки, - ученый улыбнулся солнечно и тепло, - ты иногда бываешь таким ребенком. Ты даже не осознаешь, что когда боишься, пытаешься спрятаться за то, что тебе знакомо. Именно поэтому ты сейчас хочешь отправиться домой. Тебе там спокойнее, ведь так? - Да. – Тихо, на грани слышимости. Ватари оставил приборы и подошел к сидящему на кровати шинигами. Присев рядом, он взял юношу за подбородок и чуть повернул к себе, что бы удобнее было заглянуть в глаза. В аметистовых озерах плескались страх и неуверенность. Ютака знал, что этот шинигами не любил, когда смерть приходила за людьми, которым было еще слишком рано уходить. Из-за этого он часто помогал выполнить последние желания, тем за чьими душами его отправляли. Асато ненавидел сам забирать жизни людей, но он был богом смерти, и это был его долг. А сейчас этот юноша видел смерть тех, кто должен был прожить еще не одно десятилетие. Более того, он видел это глазами убийцы, испытывал его чувства. Это было слишком для такой чистой и доброй души, которой обладал Тсузуки. Ватари до сих пор удивлялся, как шинигами, который сидел сейчас рядом с ним, до сих пор удалось не стать циником, хотя он и прослужил в департаменте дольше всех оперативников. С их работой либо ты через пару лет сходишь с ума, либо все же учишься пропускать чужие страдания мимо своего сердца. - Не бойся. Ты будешь не один. Чем быстрее мы найдем этого убийцу, тем лучше. Оставь это дело тем оперативникам, которые сейчас находятся в полной силе. После вчерашнего нервного срыва ты несколько часов даже встать не мог. Если хочешь принести пользу, то лучше останься здесь. - Чем же я могу помочь, валяясь в лазарете? - А вот это уже самое интересное. Я же не просто так притащил всю эту груду металлолома к тебе в палату. – Тсузуки с удивлением посмотрел на ученого. Он еще ни разу не слышал, что бы Ватари шутил насчет опытов или техники. – Не смотри так. Пока все не настроишь, эти приборы даже гроша ломанного не стоят. Они слишком устарели. Но я отвлекся. Я надеюсь, что с помощью показаний с этих приборов смогу установить природу твоей связи с убийцей, а если повезет, то и узнать, кто он. Именно поэтому я не отпускаю тебя сегодня домой. Мне нужны твои показания в состоянии покоя. Сегодня ничего не должно случиться, так что этой ночью отдохни, как следует. - Ты думаешь, это поможет? -Очень надеюсь. Кстати, ты еще не проголодался, все же время ужина. Я попросил       Тацуми купить тебе сладкого на десерт. – Ютака, все еще не отпустивший лица своего временного подопечного, с удовольствием отметил, как страх и неуверенность в прекрасных глазах сменяются немного голодным и радостным огоньком. Ученый прекрасно знал, что беззаботное поведение друга в основном маска, но сладкому тот радовался как ребенок.- Вижу, что ты не будешь против перекусить. Тогда я принесу сюда, вместе будет веселее ужинать. Ватари поднялся и, ласково погладив Тсузуки по голове, вышел.       Тацуми, стараясь не особо шуметь, вошел в кабинет. Тот, кого он искал, сидел в кресле спиной к двери. Секретарь осторожно обнял возлюбленного и поцеловал в золотистую макушку. - Здравствуй. - Привет. – Голос радостный и немного усталый. Похоже, день у него был тяжелый. - Вымотался за день? -Есть немного.       Тацуми развернул кресло так, что бы ученый смотрел на него, и нежно поцеловал. Почувствовал ответ и руки, обнявшие его за шею, и углубил поцелуй. Несколько минут в вихре чувств показались секундами. Сейчиро с трудом заставил себя отпустить это солнечное существо, которое сейчас так доверчиво к нему прижималось. На несколько следующих ночей придется забыть о чем-то большем. У них работа. Писк приборов об этом напомнил. С сожалеющим вздохом он отпустил Ватари записывать показания. - Как он? – Не надо даже уточнять кто. Для них Тсузуки один из самых дорогих людей, можно сказать, что старший брат. Именно ему они были обязаны своему счастью. - Физически уже в порядке, а вот психически – не очень. Я удивлен, что он не сорвался раньше, его психика слишком хрупкая для таких вещей. - За сто лет можно научиться держать себя в руках при любых обстоятельствах или хотя бы создавать видимость. Сейчас спит? -Да, но пришлось вколоть успокоительное. Самостоятельно заснуть у него не получилось. Он слишком нервничал. Надеюсь, что все это скоро прекратиться, иначе мы рискуем потерять его…       В комнате повисло тягостное молчание. Ученый со вздохом пристроил голову на плече Тацуми, который пристроился рядом с ним. От легкого, едва уловимого прикосновения к волосам хотелось довольно заурчать, но он лишь улыбнулся, наслаждаясь такой невинной лаской. Об их отношениях знали все, но они все равно не позволяли себе показывать свои чувства друг к другу на людях. Это было только их личное. Исключение составлял только Тсузуки. Расслабившись от нежных поглаживаний по голове, Ватари и сам не заметил, как задремал. Его разбудили через час. Ласково, но обеспокоено: - Солнышко, вставай. Кажется, началось.       Ученый подскочил, услышав тревожный писк приборов. Они сообщали, что состояние наблюдаемого изменилось. Ютака быстро снял первые показания и помчался в соседнюю палату, к Тсузуки. Секретарь последовал за ним. Асато метался во сне, чем грозил обрушить всю стоящую рядом с ним аппаратуру. Ватари спешно привязывал его к кровати, попутно возвращая на место часть сорванных проводов. Но не это удивило Сейчиро. Комнату сотрясало смешение двух сильнейших аур: привычной – Тсузуки, и неизвестной. Тихий стон сквозь сжатые зубы, пальцы, вцепившиеся в простыни так, что побелели костяшки, ужас, на красивом лице – ему явно слилось что-то нехорошее. Видимо скоро они найдут еще один труп. Ученый, словно заведенная игрушка, снимал показания с приборов. - Тацуми, кажется у нас большие проблемы. Следи за Тсузуки, и будь готов сдерживать его тенями.       Похоже, Ватари уже с первых поверхностных данных успел что-то понять. С кровати послышалось рычание. Едва заметное, оно становилось все громче. - Держи его! – Крик Ютаки заставил действовать не задумываясь. Тени перехватили Асато как раз в тот момент, когда он порвал все ремни в попытке встать. Секретарю приходилось прикладывать гораздо больше сил, чем он ожидал. Но рык постепенно сменялся стоном, веки дрогнули и открылись, являя миру прекрасные аметистовые глаза, суженные зрачки постепенно расширялись. Хищное выражение на лице сменялось ужасом. Минута, и Сейчиро уже утешает перепуганного шинигами. - Может, успокоительного? – Вопросительный взгляд на ученого. - Нет. До утра больше никаких снотворных или успокоительных. Тацуми доверял возлюбленному, во всем, что касалось медицины, но содрогающееся от слез тело друга в его объятьях все же заставило задать вопрос. - Почему?       Ответ прозвучал как приговор. - Потому что демон, с которым ментально связан Тсузуки, слишком силен и может подчинить его себе…