Понемногу всякого

      Канун нового года неспешно, но вполне очевидно подходил к концу.       Маленькая стрелка раритетных круглых часов, повешенных на стену гостиной еще Томом Лейтоном, приблизилась к цифре десять вплотную, готовая завершить последний день уходящего года.       В углу гостиной мерцает огонечками кипарис, благодаря стараниям Челленджера украшенный самой настоящей гирляндой. Под колючими ветками примостилась темная фигура, плохо различимая в неверном ночном сумраке. В какой-то момент фигура хмыкает, отбрасывает со лба светлую челку и завороженно таращится на ритмично сменяющиеся желтые и красные огоньки. Через пару минут девушка вздрагивает, улыбается, мотает головой, в художественном беспорядке устраивает около горшка, в котором сидит кипарис, целую кипу ярко завернутых в ткани подарков, и поднимается, чуть не сбив по пути пару стеклянных шариков с веток.       - Да, Финни, ты как всегда, - сама себе шепчет девушка, на цыпочках преодолевая гостиную, - давай, разбуди еще кого-нибудь!       Не удержавшись от соблазна, Арбалетчица отодвигает тяжелую штору, заменявшую здесь двери, и заглядывает в одну из комнат.       На большой кровати, свернувшись клубочком, посапывает Маргарит. Всегда туго заплетенная коса растрепалась, волосы беспорядочно налипли на бледное в свете Луны лицо. С другой стороны кровати, вытянувшись как по стойке смирно, спит Рокстон, не снявший даже подтяжек, которые сейчас несколько сбились и сползи вниз, очевидно готовые причинить лорду при пробуждении парочку неприятных мгновений. А между мужчиной и женщиной, раскинув в стороны руки и ноги, в позе двух пухленьких звездочек возлегают Уильям и Хлоя Рокстон, похожие на безмятежных ангелочков в это время суток.       - Такие зайчики, когда спят... - ласково шепчет Финн, задергивая штору обратно и бесшумно двигаясь дальше по коридору, - впрочем, какие же еще могли получиться у Джона и мисс Кру?       Посмеиваясь себе под нос над измученными, несмотря на всю помощь от друзей, молодыми родителями, Финн заглядывает в лабораторию. При свете четырех свечей и одной закопченной лампы, Джордж Эдвард Челленджер увлеченно что-то бормочет, склонившись над дымящейся колбой. Некогда ярко-рыжая шевелюра гения подернулась инеем лет, но научное рвение ничем не загасить. На столе, приколотый гвоздем, висит угольный портрет женщины со строгим выражением лица, но мягко обрамляющими волевое лицо мягкими локонами и роскошным цветочным ожерельем на шее.       Вздохнув, Финн отходит от двери в лабораторию. Нежная улыбка изгибает ее губы, когда девушка проходит мимо двух последних комнат дома-на-дереве, отделяющих ее от собственной спальни в самом конце коридора. Обе они пусты. Со вздохом Финн проходит мимо обеих тканевых дверей-занавесок, не сбавляя скорости, и скрывается в самой дальней комнате.       Через несколько мгновений загораживающая дверной проем штора отлетает в сторону, и блондинка судорожной тенью бросается к лифту, на ходу заталкивая в сапог набор ножей.       Вероника сидела на расстеленном на земле толстом одеяле, смотрела на верхушки пальм, освещаемых равнодушным звездным светом, крутила в руках бесполезное сейчас зеркало, которое использовалось в продуманной Челленджером системе дистанционного оповещения, и думала, как они до такого дошли. Как так вышло, что сегодня, в канун Нового Года, она сидит здесь в одиночестве и именно так проведет и сам праздник.       На самом-то деле, конечно, размышлять было особо не о чем, но нужно же как-то занять столько времени.       После временного шторма все так быстро закрутилось! Вернулся Мелоун, удалось нивелировать угрозу ядерной войны в будущем, разгадать загадку рождения мисс Кру, восстановить временные линии над плато, разузнать правду о Лейтонах. …       Пока Вероника старательно, с головой погрузившись в новые для нее обязанности Хранительницы Плато, разбиралась в умениях управляться с неожиданным даром, рядом с ней произошло слишком многое.       Рокстон и Маргарит поженились, и между беззлобными уже переругиваниями из-за всяких мелочей умудрились стать счастливыми родителями двойняшек. Мелоун и Финн с помощью Челленджера разузнали о своем более чем близком родстве, отошли от шока и умудрились стать не разлей вода. Даже Джордж Эдвард, почти три месяца проводя эксперимент в пещере с залежами кварца неподалеку от деревни амазонок в бесплодных попытках повторить успех создания телепортатора, как-то неуловимо для себя обзавелся второй половиной. «Семьей выходного дня», как скептично шутила Маргарит всякий раз, когда Челленджер сбегал от беременной Селены обратно в дома-на-дереве за оборудованием для нового эксперимента.       Все это произошло рядом с Вероникой, но прошло мимо нее. Для нее ничего не изменилось. Даже дар Хранительницы оказался бесполезным в каждый обычный момент, пока Плато в безопасности.       Отношения с вернувшимся Недом замерли, так и не начав развиваться. На их счет были записаны десятки ночных чаепитий, когда Нед допоздна засиживался за дневниками, а Вероника возвращалась с охоты или от Занга. В такие моменты им никто не мешал, но они лишь сидели друг напротив друга, украдкой бросали взгляды на собеседника и разговаривали об откровенных мелочах.       Мисс Лейтон так ни разу и не затронула такую важную для нее тему их отношений. А ведь больше всего она мечтала извиниться за свое глупое, дурацкое и отвратительно необдуманное предложение быть только друзьями. И Нед, к тому же, был до отвратительности любезным, улыбчивым и довольным жизнью. Похоже, его ничего не смущало в таком положении дел и в ходе своих странствий черт-те где он действительно пережил ее решение.       Веронике было обидно как женщине, что он так быстро смирился с окончательным разрывом их, так и не начавшихся толком, отношений. И в сто крат обиднее ей было от осознания того, как поздно она сама поняла, что любит этого нерешительного, неловкого в ухаживаниях, но такого внимательного и чуткого репортера!       Что со всем этим делать, Лейтон не знала.       — Вот и сиди теперь, в канун Нового Года, одна! Умненькая девочка, решила помочь самовыдвиженцу-Неду с охраной зангийских территорий… А то конечно, ближайшие соседи просят помощи, почему бы и нет? Могла и учесть, что Джакоба не применёт вмешаться… — обвинительно пробурчала себе под нос Вероника, вытягивая длинные ноги вперед и фыркая.       Кто-то коснулся волос девушки, заставляя вздрогнуть. Ее рука стремительно метнулась к лежащим на одеяле ножам, но теплая широкая ладонь перехватила девичье запястье еще в пути. Вероника узнала персиковую ткань журналистской рубашки и недоуменно замерла.       Тем временем прикосновения с рассыпанных по плечам белокурых кудрей соскользнули ниже, теплые пальцы прошлись по оголенным плечам, деликатно огибая кожаные завязки лифа.       Вероника подавила вызванный приятными ощущениями вдох, заставляя себя остаться внешне равнодушной, на самом деле прислушиваясь к происходящему за ее спиной каждой клеточкой тела. До носика дикарки долетал легкий аромат мангового мыла, которым пользовался Мелоун. Сомнений быть не могло — это действительно он. Но что происходит? Вероника не понимала.       Нед сомкнул пальцы вокруг ее запястья и поднял ладонь, из-за девичьего плеча касаясь тонких пальчиков губами.       Лейтон не сдержалась, прикусывая нижнюю губу. Она была озадачена. В голову пришла мысль, что она попросту уснула, но додумать ее Вероника не успела — Мелоун заговорил.       Судя по недолгой возне за спиной, он уселся на подстеленное девушкой одеяло. Потом, совершенно не стесняясь, обнял ее за талию, притянул вплотную и устроил ладони на ее оголенном животе. Теперь Вероника всем боком прижималась к репортеру — и, если чуть скосить глаза влево, видела его профиль на фоне темных джунглей. Нед был необычайно серьезен.       — Спасибо, что вызвалась прикрывать мне спину….       Вероника промолчала — в горле внезапно пересохло так, что девушка не сумела отлепить язык от неба.       После недолго молчания Мелоун склонил голову ей на плечо.       — Жаль, что Джакоба такой… Джакоба! Раскомандовался, словно мы его воины, а не просто вызвались помочь…       В принципе, Вероника была совершенно согласна с его словами, сама еще несколько минут назад злилась на зангийского вождя, но сейчас все ее внимание было приковано лишь к тому, как возбуждающе его дыхание касалось ее кожи в районе плеча.       — И если бы я не растерялся, мы бы весь день провели вместе, патрулируя западную границу, — усмехнулся Мелоун и, словно издеваясь, уткнулся губами в ямочку на ее плече.       Не поцеловал, не прижался, именно уткнулся. Коснулся губами и замер, а у Вероники волнами, как от брошенного на воду камня, разбегались мурашки, да до того живучие, что замирали только на кончиках пальцев.       — Да ничего… — сделав, наконец, вдох и обретя дар речи, хрипло прошептала Лейтон, — главное, помочь друзьям. На западе все спокойно?       — Наверное, — как показалось Веронике, слишком беспечно ответил Нед, — там сейчас Финн.       — Финн?       — Ну да, почему бы ей там не побыть? — усмехнулся Мелоун и отстранился, заглядывая в лицо Веронике, — тебя что-то смущает?       Та неуверенно кивнула.       — Дда… Пожалуй, да. С чего бы Финн в канун Нового Года уйти из дома-на-дереве и отправиться на западные границы зангийской территории?       В неверном свете луны лицо Неда казалось удивительнее любого произведения искусства, так многогранно оно играло бликами, оттенками, отражая настолько полную гамму эмоций, что у Вероники не нашлось бы слов для ее описания.       Журналист остановился в каком-то дюйме от ее губ. Их носы соприкасались, заставляя блондинку раз за разом испытывать прилив горячей истомы.       — С того, чтобы я мог найти тебя здесь.       Вероника ничего не спросила, но Нед понял.       — Чтобы наконец сказать тебе, что люблю. И спросить, сколько уже можно убегать друг от друга? — внезапно журналист усмехнулся, и Лейтон ощутила, как сердце рухнуло куда-то в район желудка. Он смеется? Это шутка?       Девушка рванулась назад, чувствуя как уголки глаз начало жечь от обиды, но мужчина не отпустил ее, крепче обнимая за талию и прижимая к себе.       — Куда ты?       — Ты смеешься надо мной!       В попытке оттолкнуть от себя Неда Вероника немного не рассчитала, и в следующий миг оказалась лежащей сверху. На нем. При этом его руки еще сильнее прижали девушку к телу журналиста.       Мелоун истово крутил головой.       — Не смеюсь, глупая! Просто хотел сказать, что даже…. — Нед улыбнулся той улыбкой, злиться на которую Вероника никогда не умела, — Рокстон и Маргарит не мучили друг друга так долго! А уж они в этом вопросе вообще-то рекордсмены.       Наконец позволив себе чуточку расслабиться и поверить в то, что слышит, Вероника улыбнулась уголком губ.       — Нед, уж не хочешь ли ты того же, что есть у Рокстона и Маргарит?       — С двумя детьми пока подождем, столько бессонных ночей наша компания попросту не выдержит, — прошептал Нед в обнаженную ключицу Вероники и коснулся ее губами.       Когда мужчина поднял голову и заставил себя взглянуть девушке в глаза, он увидел, как она улыбается.       — Давно хотела тебе сказать, да как-то случая не подворачивалось, — Хранительница пожала плечиками и едва ли не подмигнула хоть и действующему решительно, но все еще опасающемуся отказа репортеру, — вообще-то, я люблю тебя, Нед Мелоун.       Журналист осознавал услышанное всего пару каких-то коротких мгновений, но и этого оказалось достаточно, чтобы душа Вероники ушла в пятки, а улыбка трусливо сбежала с лица и испарилась, как будто ее и не было.       А Мелоун, как талантливый автор случайной драматической паузы, обхватил блондинку ладонью за затылок и жарко поцеловал.       Они уже и так лежали на мягком зангийском покрывале, так что само провидение настаивало на исполнении чувственного, откровенного и самого древнейшего из всех созданных природой танцев. И даже Луна, деликатно скрывшаяся за облаком, не мешала двоим наконец обретшим достаточно смелости становиться безоговорочно счастливыми.       Вдоль западной границы зангийских земель вышагивала девушка в черном, сливающемся с ночью, комбинезоне и с арбалетом на плече. Ее взгляд, цепко осматривающий местность, то и дело на краткий миг устремлялся в ночное небо. Именно благодаря этому стремительный полет сгорающей звезды не укрылся от ее глаз.       Следя за тем, как падающая звезда расчерчивает антрацитовый небосвод своим сияющим хвостом, Финн с надеждой загадала в наступающем году стать хотя бы на треть такой же счастливой, как счастливы в эту ночь ее друзья.