special.

Феми, как проходят твои выходные? Мои просто уникальны. Знала бы ты, где я и как провожу время. В пустынной деревне, которая, казалось, вымерла совсем давно, подвергнутая какой-то природной катастрофе. Дома тут крайне уродливы. Я не говорю это потому, что приехал из города и не знаю ничего, кроме своих «каменных джунглей», нет. Я провел много времени в деревне и, на самом деле, обожаю эту атмосферу. Но тут я чувствую себя мёртвым, наверное, потому, что ничего живого вокруг нет. Все сооружения тут были сколочены исключительно из дерева. Казалось, я отправился на пару веков ранее. Некоторые дома были настолько кривые, что мысль о том, что там может кто-то жить, навеивала на меня какую-то жуткую меланхолию вперемешку с отвращением. Людей на улице, учитывая то, что сейчас самый разгар дня, не было. Ни единой души. Все было так неприветливо и тоскливо, хотя контраст неба, янтарного солнца и изумрудной травы меня, как обычно, радовал. Впервые за пару дней я вспомнил, что люблю делать фотографии. Я достал свой чудом еще не разряженный телефон и делал снимки на каждом шагу. Я потом покажу тебе это все. Думаю, тебе понравится. Раз уж никаких потчеваний с хлебом и солью мне не предоставили, я решил действовать сам. Не буду перечислять, какое количество домов я обошел и сколько раз оставался без ответа, но вскоре силы меня покинули. Ноги начинали понемногу ныть, что странно, ведь целых два дня я отдыхал и минимально передвигался с помощью собственных конечностей. Какой же я слабый. Темнеть еще не начинало, но жара спала, начинали давать свои концерты сверчки — вечерело. Я снова начал чувствовать себя грязным, как свинья, поэтому решил отправится к пруду, на который наткнулся в поисках ночлега, и окунуться. Жара истощила меня.

***

Убедившись, что вокруг никого нет, что было, в прочем, абсолютно не нужно, так как эта деревня, вероятно, в спячке, я, уже на берегу пруда, снимал с себя одежду. И все же я, как настоящий параноик, смотрел по сторонам, уже раздевшись, так как все же не хотел, чтобы кто-то увидел меня таким. Ох уж эти комплексы. Я подошел к воде вплотную. Перед тем, как зайти в нее, я врылся пальцами ног в мокрый песок и раскидал его в стороны. Если честно, я не помню последний раз, когда был на реке или любом другом водоеме. Комплексы давно запретили мне заниматься таким видом развлечения, как плавание в публичных местах. А «публичные места» для них — это все, кроме моей собственной ванной. Хотя, нет. Я соврал. Я хорошо помню мой последний раз. Мы были на реке с моим другом и сестрой. В этом месте был обрыв высотой метра полтора, на краю которого росло дерево, испускающее свои коряги в воду. Моя сестра, Куги, осталась «наверху» и следила за нами с Мину. Я просто умиротворенно плавал, наслаждаясь теплыми потоками воды, когда Мину подплыл ко мне. Обернулся на него — в следующую секунду почувствовал его руки на моей голове, с силой давящие на нее — я погружаюсь в воду. Я не успел ни о чем подумать, не успел схватить ни капли воздуха. Паника окутала меня, я начал барахтаться и суетиться под водой. Казалось, что расстояние до поверхности воды было непреодолимым, но я четко помню, как мог высунуть кончики пальцев наружу. Но невидимый балласт, тянущий меня из болотно-черных глубин, не давал мне шанса выплыть. Я тянулся руками к расплывчатым желто-зеленым бликам, танцующим в моих мутных глазах, в то же время размахивая воду руками в стороны, будто это было действенно. Одна секунда — воздух. Помните? Воздух — незаменимая часть жизни. Слишком большое количество кислорода, попавшее в мои легкие с первым вздохом ошарашило мой организм — я начал задыхаться. Громкие хриплые вдохи — попытки ухватиться за воздух — не помогает. Куги — на берегу, Мину — в воде неподалеку от меня, безмолвно замерли на своих местах, наблюдая за этим, ожидая чего-то. То ли моей смерти, то ли спасения. Подплыв к коряге и обвив ее обеими руками, я продолжал свою борьбу с удушьем. Длилось это с минуту, и все то время я думал об одном: «какое жалкое зрелище». Это, должно быть, странно — смотреть на задыхающегося человека, в невозможности сообразить, что делать. К счастью или, скорее, к сожалению, так как я не назвал бы этот опыт самым лучшим, когда-то я страдал приступами астмы и за эти времена каждодневных пробуждений от нехватки воздуха я умудрился привыкнуть к этому и научился восстанавливать дыхание. Поэтому я успокоился, отбросил панику и начал медленно дышать носом. Это помогло. Я восстановил свое дыхание. Я все еще держался руками за корягу, пытаясь уже отдышаться, так как это вымотало меня. После я медленно поплыл к берегу. Такой неимоверной усталости я не чувствовал никогда в своей жизни, плыть было чертовски трудно. Мину встретил меня уже на мели.

— Дже, ты… — я перебил его. — Отъебись. — в тот момент я возненавидел Мину.

Я помню, как мы сидели на лавке, под ласкающим солнцем, вместе с Куги, пока Мину, уже посиневший, продолжал плавать. Мы очень долго сохли, а потом пришло время идти домой. Дорога была не близкая. Но мне понравился тот день, несмотря на то, что я чуть не умер. Я сделал первый шаг в воду. Она была прохладной. Я с осторожностью зашел в нее по пояс и встал там. Я ждал, когда осмелюсь окунуться с головой — все-таки, вода была довольно холодной. Подождав несколько секунд, я присел и сразу встал. Холод колол мою кожу, быстро забегали мурашки. Я глубоко вздохнул и пошел глубже, уже начиная плыть. ***

Лечь мне было не на что — полотенце я взять не додумался. Да и смысла в этом не было. Я просто лег на мягкую и теплую траву и уставился в небо. Тот момент был настоящим наслаждением. Я был наедине с собой, в гармонии с собой. Я уже начал падать с небес реальности в царство моего любимого друга Морфея, как вдруг услышал ребяческий смех, доносящийся откуда-то сзади. Я встал и обернулся. В камыше была девушка лет 17, а с ней — совсем маленький мальчишка. Мальчик с чего-то смеялся, а девушка завороженно смотрела сквозь меня. Заметив то, что их заметили, она смутилась, ахнула, дернула мальца за рукав рубахи, и они скрылись в гуще камыша.

— Подожди! — я крикнул им вдогонку, резко подрываясь с нагретого места, быстро натягивая шорты. Подобрав одежду и свой рюкзак, я побежал за ними. — Эй! Ну же, остановись! — я уже мог видеть девушку. Она обернулась и остановилась, держа мальца при себе. Я подбежал к ним. — Э… Привет! Ты, я вижу местная, да? — в ответ та просто кивнула, смотря на меня исподлобья округлыми глазами. — Слушай, я тут проездом и мне нужен ночлег. Никто из жителей не открыл мне, может ты поможешь мне?

Девушка пробормотала что-то себе под нос крайне тихо и направилась куда-то. Я пошел за ней. Она была худая, лицо у нее было длинное, сильно выраженные скулы, большие, нет, огромные, выпученные голубые глаза с длинными черными ресницами. Лицо и плечи ее были усыпаны рыжими, еле заметными веснушками, под цвет пышных и больших волос, длиной ниже лопаток. Она была одета в простое белое платье на тонких лямках. Пока мы шли, она ни разу не повернулась и не сказала ни слова. Я бы, может, и хотел завести разговор, узнать хотя бы ее имя, но было чертовски неловко, это неприятное чувство просто висело в воздухе и превозмочь себя я не мог. Мы наконец пришли к какому-то дому. Она вошла в него вместе с мальчиком, а я остался ждать на улице. Не осмелился войти в чужой дом. Через некоторое время от копания в земле ям ногами меня отвлекло появление в дверном проёме человека. На крыльцо дома вылезла маленькая, ссохшаяся старуха. Она была тощая, в прямом смысле — кожа, да кости. Острые черты лица, большой нос, впалые глаза с темными кругами под ними. Низкие надбровные дуги делали ее вид злым. Волосы ее можно было посчитать на пальцах моих рук. Она посмотрела на девушку и что-то шепнула ей. Та кивнула два раза, и бабушка повернулась обратно.

— Ты что тут забыл, парень? — спросила она. Голос ее был очень хриплый и противный. — Понимаете, я тут проездом. Мне нужен ночлег. Хотя бы на одну ночь. Старуха аккуратно спустилась по ступенькам с помощью девушки и подошла ко мне. Она мотнула круг около меня, осматривая с головы до ног. — Ну, что ж… Думаю, ничего плохого не будет, если ты останешься на немного. Проходи.

*** Вот чего я уж точно не ожидал от этого путешествия — это возобновить веру в людей. Может, мне стоит больше общаться с людьми в реальной жизни? Не знаю. Но то, как мне везет сейчас, просто невообразимо. Я ожидал чего угодно, но не настолько хорошего склада событий. На дворе уже начинало темнеть. Мы сидели все вместе — я, бабушка, девушка и маленький мальчик — на кухне. Половицы в этом доме скрипели и до невозможности сильно прогибались под каждым моим шагом. Мне даже бывало страшно ходить там. На кухне стоял небольшой круглый стол. Мы сидели за ним и пили чай.

— Так как тебя зовут и что ты, все-таки, забыл здесь? — спрашивала старуха, пока я делал глоток горячего чая. На вкус он, кстати, был отвратительный. От него просто несло каким-то противным сиропом от кашля. — Я Пак Миндже. — после приветствия я замялся. Я, почему-то, опять не хотел говорить им о том, куда на самом деле еду, так же, как не хотел говорить маме. У меня было пару секунд на придумывание другой истории. — Знаете, я просто путешествую по стране. — Вот же делать нечего. — старуха хмыкнула и скрестила руки на груди. — Я Говон. Это моя внучка Ынха и внук Дохёк. Я поклонился бабушке и девушке. Ынха сделала то же в ответ, но Говон не стала делать этого, смотря на меня надменным взглядом. — Приятно познакомиться.

Они молчали. Где-то минуту. И потом Говон сказала всем идти спать и показала мне место, где я буду спать. Это был обычный потрепанный матрас. Когда старушка ушла, я лег на матрас и осознал, как же я скучаю по своей кровати, по комфорту своего дома, по доступности всех нужных мне вещей. Но, в любом случае, я должен быть благодарен за то, что у меня сейчас есть хотя бы это, ведь я мог бы ночевать на том самом берегу озера. Мне повезло встретить Ынху, хоть она меня и пугает, но она, по сути, была моим спасением.