Одержимость

Наруто и Саске неспешно шли плечом к плечу — двое лучших шиноби Листа обходили Коноху. Учиха шел рядом словно снова был частью этой деревни. Он по обыкновению молчал, а Узумаки своим хрипловатым голосом вещал, он всегда был болтуном и зачастую заставить его замолчать становилось непосильной задачей для окружающих. У него за все годы, проведенные поодаль друг от друга, накопилось немало историй. Саске много чего пропустил и теперь нужно наверстывать. — … после разрушения Конохи пришлось все восстанавливать, нам очень пригодились древесные техники Ямато-сенсея… — Здесь все на своих местах, — заметил Саске. Магазинчик, мимо которого они проходили, он помнил еще со времен академии, а в забегаловке на углу еще Итачи покупал данго. А в паре кварталов отсюда, Саске был уверен, все так же стоит на своем месте любимый «Ичираку» этого идиота. Наруто довольно улыбнулся на его слова и взглядом окинул фигуру собеседника. — Ты прав. Они продолжали свой путь. — Мы должны защитить это место, трагедия пятилетней давности не должна повториться. Люди должны жить в мире и быть счастливы. Голос звучал непоколебимо. Слова, которые выразили стремления Узумаки могли растопить лед и согреть душу. Саске не изменился в лице, но по взгляду можно было понять, что эти слова достигли цели. Они завернули за угол, и Наруто продолжил. — Это магазин цветов семьи Яманака, помнишь? Ино сейчас отошла от жизни шиноби и занимается им. — Понятно. — А Сакура стала первоклассным врачом, дни и ночи проводит в госпитале. — улыбнулся Узумаки при мысли о своей первой любви. Сакура до сих пор вызывала в нем нежные чувства, как будто младшая сестренка. — А Какаши? — спросил Саске. — Все такой же. Я волновался за него, когда шла война. Нет, конечно я знал, что он выстоит перед любым соперником, но боялся, что смерти товарищей его подкосят… Но, он справился, он очень сильный. — Да, на него похоже. Вот так просто бок о бок по центральной улице Конохи в лучах закатного солнца. Так правильно — Саске должен быть рядом всегда. Рядом с ним МИР был другим, Наруто будто наполнялся силой рядом с ним и был непобедим. Они шли как равные, как двое лучших воинов своей страны, нет, всего мира шиноби. И это их дом, который они вдвоем будут защищать. И ничего правильнее быть не может. — Саске. Ты больше всех заслуживаешь счастья, и я все для этого сделаю. Просто доверься мне. Саске недоверчиво смотрит на Наруто просто потому что это слишком громкие слова, как можно обещать нечто подобное? Но Наруто всегда держит свое слово, уж если и можно кому-то довериться — так именно ему. А Саске слишком устал, чтобы отказываться от такого испепеляющего тепла. Наруто видит это в Саске и сам находит свой покой. Умиротворение накрывает с головой, и он впервые в жизни счастлив. Но беспощадное время никогда не остановится, утро неотвратимо наступает. Солнце бьет в глаза через окно и Наруто приходится проснуться. *** Идти по новым улицам старой Конохи было неприятно. Здесь все было другое. Что поделать — жизнь не остановилась, когда Саске удалил себя отсюда, и его это вполне устраивало. Вот только один идиот приволок его обратно. Интересно, если бы в свое время Коноху не разрушил Пейн, и он прошелся по деревне, в которой родился, а не в той, что построили на том е месте, в Учихе бы проснулась ностальгия? Все осталось на своих местах и было в принципе похоже на то, что Учиха помнил. Но все было другим. «Нет, определенно нет» —ответил себе парень. Он ни минуты не жалел о сделанном выборе. Несмотря на то, что все его действия были продиктованы долгом перед собственной кровью, перед семьей, он не чувствовал себя пленником обстоятельств. Он оставался Учихой до мозга костей. Но, деревня — это не место на карте, не регион и не постройки с витиеватым сплетением улочек. Это люди ее населяющие. И вот они-то в большинстве своем не изменились. Большинство населения не интересовал угрюмый молодой человек и на него не обращали внимания. Исключение составляли единицы — шиноби, которые знали кто перед ними. В основном прячущиеся в тенях, они наблюдали исподтишка. Они были напряжены, готовые к атаке в любую минуту. Люди в тенях не доверяли отступнику несмотря даже на поручительство своего хокаге. Саске же, будучи первоклассным шиноби, не мог не заметить хоть одного из них. Но, он продолжал идти с пустым взглядом в никуда. Саске понимал, что он здесь чужой. И сколько это будет продолжаться? Слишком шаткое равновесие. Саске казалось, что в один прекрасный день у кого-нибудь нервы не выдержат, и он нападет. А Саске будет защищаться. Это приведет к ненужным жертвам. Оставалось только терпеть и ждать. Одним из немногих, кто уверенно шел навстречу, не прячась и не пытаясь свернуть, увидев бывшего товарища, был Шикамару. Его лицо, его движения — ничего не выдавало его отношения к Учихе. Он прошел мимо не сбавляя шага, и не просто не поприветствовал однокашника, а не удостоил того даже взглядом, словно того и не было. Это вызвало ухмылку у Саске, которую он не посчитал нужным сдержать. Они разминулись как в море корабли. *** — Я не знаю, Наруто, о чем ты думал, приводя преступника в нашу деревню. — Старушечий голос шелестел, словно кучи золотистой листвы, развеивающиеся осенним ветром. Он был настолько сухим, что слова едва можно было разобрать. — Но Саске шиноби Конохи! Он вернулся домой! — воскликнул Наруто, едва сдерживая эмоции. Воздух в помещении потяжелел. — Что вас не устраивает? Двое сидели за столом в небольшом зале, предназначенном для проведения совещаний в самом узком кругу значимых фигур Конохи, собственно, где и принимаются судьбоносные решения. Остальные четверо обступили их по сторонам. Старушке Кохару миновало девяносто лет неизвестно, как давно. Она занимает пост советника уже больше сорока лет. Она уже не могла самостоятельно даже просто сидеть. Глаза ее давно утонули в складках век и Наруто не мог сказать точно, видит ли она еще. Наруто считал, что как бы мудра эта женщина ни была, свое она уже отсоветовала, а теперь пора бы на покой отправиться. (ведь если тело в таком состоянии, неужели разум остался непоколебим?) — Он предал Коноху. Присоединился к нашему врагу, не раз пытавшемуся стереть Скрытый Лист с лица земли… — Да, и он же его и убил, если вы забыли. — перебил Наруто и откинулся на спинку своего кресла, буравя советницу тяжелым взглядом. Шел совет, посвященный последнему событию, а именно, преступнику S-ранга, что был притащен лично хокаге в самое сердце деревни. У старой советницы, если верить ее приближенным, едва не случился сердечный приступ, стоило этой новости достигнуть ее ушей. Она требовала срочно увидеть Наруто, и, полчаса спустя, она сама, Какаши, Шикамару, Ибики, Хиаши Хьюга и Наруто собрались вместе, чтобы решить проблему. — Хотя вы двое и были в одной команде много лет назад, ты не можешь сказать, что движет Саске сейчас. Наруто, будь мужчиной. Он уже не твой друг. Мы должны его уничтожить, потому что он представляет потенциальную угрозу и для нашей деревни, и для всей страны. А мы только что вышли из войны. «Как бы там ни было, в ее словах есть логика. Наруто, я тоже не хочу, чтобы он пострадал, но ты сам почти обрек его на смерть» — думал Какаши. Он не мог оставаться непредвзятым в вопросе своих учеников, слушая любящее сердце учителя, а не доводы разума. — Где Саске сейчас? — впервые заговорил Хатаке, все это время стоявший подперев стенку позади Наруто. — В госпитале. Его лечит Сакура. Поэтому ее сейчас с нами нет, — ответил Наруто. — А скольких он убил? — оборвала Кохару. — Наших лучших шиноби. И после этого ты можешь продолжать говорить, что он не угрожает безопасности Конохи? Прежде, чем Узумаки нашелся, что ответить, заговорил Какаши. — Он защищался. Это они к нему приблизились. Саске в тот момент был далеко и в Страну Огня, судя по всему, не собирался. Угроза была вполне реальной, это нормально, что он отреагировал. Какаши показалось, что пол под ногами слал мягким и начал засасывать его, словно зыбучие пески. Он только что обвинил своих же шиноби в том, что они сами виноваты в собственной смерти. За такие дерзкие слова в адрес своих же товарищей в другой деревне могли бы приказать казнить Хатаке. Все находящиеся, кроме Наруто, внутренне подобрались от его слов. — И после этого Наруто будет говорить, что здесь его дом? «Почему ты никак не уймешься, старая карга?» — взбесился Наруто. — К чему вы ведете? Чего хотите? Для чего мы вообще сейчас все собрались? — Учиху нужно уничтожить, пока он еще не пришел в себя. Этот род должен окончательно сгинуть. — потребовала Кохару. Хьюга никогда не импонировал Учихам, но эти слова заставили его напрячься, как представителя сильнейшего клана этой деревни. — И что не так с его родом? Кохару проглотила все слова. Но молчание не затянулось. — Какая разница, сейчас имеет значение только сам Саске. Будете утверждать, что он опасен, хотя он ничего не сделал! Вы, никто из вас не знает его, только я!.. — Наруто, — фальшиво-мягко оборвала его старуха. — Ты не все знаешь, это было утаено от жителей. Это все произошло еще во времена Цунадэ. Правда о смерти советника Хомуры и главы Корня АНБУ. Они оба пали от руки Учиха Саске. Что ты можешь возразить на это? — Это бред. Это просто не может быть правдой. — спокойно, и глазом не поведя, ответил тот. — Почему бы он это сделал? Саске хотел убить только своего старшего брата. До старейшин Конохи ему не было никакого дела. «Ты многого не знаешь, Наруто. И не уверен, что стоит тебе раскрывать все тайны Саске» — подумал Какаши. — «И Кохару будет молчать, потому что у самой рыльце в пушку. Она не допустит, чтобы правда всплыла» — после чего произнес: — Это все домыслы. Свидетелей не было, равно как и не доказано наличие мотивов у Саске. — Личная неприязнь? — подытожила Кохару, избегая опасную тему. — Я вас умоляю… — взмолился Узумаки. — Какая неприязнь? Откуда? С Данзо Саске и знаком-то не был… Или вы знаете что-то об этом? Между хокаге и советницей снова повисла тишина. Все аргументы старой женщины с треском разбивались о баранью упёртость Узумаки. — А что думаешь ты, Шикамару? — старая советница обратилась к молодому. Шикамару лишь пожал плечами, скорее разминая затекшую спину. — Мы не можем знать наверняка, что Саске из себя представляет и чего хочет. Это все бесполезно. — И что ты предлагаешь? Согласен с Кохару-сама? — спросил Ибики. Но Шикамару все так же пожал плечами. Он тоже был предвзятым лицом, хотя и не понимал этого. — А ты, Ибики? Неужели ты тоже веришь, что Учиха нам не враг? — Кохару цеплялась словно утопающая за последнюю соломинку за молча стоящего у дальней стены угрюмого, исполосованного шрамами и умудренного сотнями битв, пыток и испытаний Морино. Но прежде, чем он успел открыть рот, вступился Какаши: — Он не проявил себя как враг Конохи и может стать одним из наших главных козырей. Ибики насупился. Он нутром чуял неладное, а своей интуиции, спасшей его шкуру не в одной безвыходной ситуации, всегда доверял. — Он был нашим шиноби и сбежал. Я не доверяю ему. — Вот видишь, Наруто, не только я вижу эту угрозу. Ее все видят, кроме тебя. — В любом случае, я хокаге. И это мое решение. Учиха под моей защитой, и я не позволю никому навредить ему. Я больше не намерен спорить по этому поводу! — Наруто встал со своего места и решительно направился к двери. Он не хотел тратить время на бесполезные споры, а предпочел бы поскорее оказаться в госпитале, где может понадобиться его помощь. — Ты пожалеешь, Наруто, — догнали его в дверях слова. — Никогда. *** Дрожащими пальцами Узумаки коснулся оконного стекла. —Папа, ты гордишься мной? — полушепотом спросил он. Тишина не ответила. Парень нервно закусывал губы, пламя внутри жгло и хотелось бежать. Нервы скручивались в клубок где-то в животе, мелкая дрожь волнения проходилась по всему телу. Из окна в кабинете хокаге, в котором в этот вечер и находился Наруто, отлично просматривалось центральная улица — самое сердце Конохи, в котором сейчас разворачивалось поистине магическое действо, оторвать взгляд от которого было невозможно. Он видел спину женщины, что до сегодняшнего дня носила титул хокаге. Достоинство читалось во всем ее некрупном силуэте. Она держалась величаво, с гордостью неся на себе символ «пять». Тсунаде сейчас стояла на деревянном помосте под стенами резиденции, супротив вышедших на центральную площадь Конохи людей, вверенных когда-то ей, о которых отныне заботиться будет ее преемник. Под оглушающий бой барабанов прославленные шиноби шествовали мимо толпы с лицами полными опустошения и скорби. Радости не было, только покой от осознания, что все закончилось. Слишком многих потеряли выжившие, слишком многое пережил каждый из них. Боль меняет людей, они перестают быть собой. Эти события навсегда оставят след в сердцах людей. Да, жизнь шиноби и в мирное время была не сладка, но Война потрясла всех. Не было стальных и бессердечных, все оказались людьми из плоти и крови, полными сомнений и страха, ломающимися, как спички. И их нельзя было в этом винить. Награжденные званием Героя ниндзя заняли свои почетные места в первых рядах перед резиденцией (даже великие Каге со своими делегациями почтили сие мероприятие своим визитом), а Тсунаде, до того молчащая, выдавила из себя несколько слов. Замолчала на мгновение, чтобы справиться с дрожью в голосе и продолжила. Эта сильная женщина, давя слезы где-то внутри себя, вспоминала все пережитое за последние месяцы. Наруто, наблюдающий сверху исподтишка, не слушал ее слова. Он видел их. Он видел написанные красными цветами картины. Они не желали отступать, застилали глаза красным полотном. Шаткое затишье между странами оборвалось, и мир шиноби в очередной раз взорвался. Потекли кровавые реки, началось безумие — оправданная войной вседозволенность. Наруто сражался, старался изо всех сил, отдал всего себя этой войне, и вышел победителем: он был готов на все, и делал все зависящее от него. Все возможное, невозможное и даже запретное. На войне не осталось правил, запретов, принципов и морали, не было неправильным использовать любую возможность — хитрость или подлость, война оправдывала все. Используя силу демона, он обрел могущество, силу, равной которой в мире не было. И эта сила принесла ему исполнение заветной мечты. Но пепел не горит. Поэтому, когда жечь больше нечего, огонь истлевает. Война исчерпала себя. Обессиленные страны не могли продолжать и ждать своего уничтожения. Все закончилось. Ни для кого не секрет, кто принес победу Стране Огня. И ее Дайме в попытке удержать этого монстра на своей стороне, преподнёс ему столь желанный титул. Наруто итак никуда не собирался деваться из деревни, но звание привязало его к Конохе окончательно и бесповоротно. Он даже бровью не повел, когда дверь за его спиной со скрипом отворилась, пропуская человека с сиреневыми глазами. — Ты уже должен быть внизу, — заговорил он. Сердце Узумаки ухнуло вниз — неужели пора? И он, подорвавшись с места поспешил к двери, а затем по узкому коридору и лестнице. Хьюга едва за ним поспевал. — Ты ведь теперь капитан АНБУ, — вспомнил Наруто о своем собственном назначении, поглядывая в сторону друга, молча идущего рядом. Неджи кивнул. — Кажется… у меня есть для тебя задание. Но обсудим это позже, — ребята подошли к центральному выходу, возле которого Хьюга остановился, а Наруто шагнул вперед. Он ступил на помост, и ноги сами повели его к Годайме хокаге, после чего его вниманием завладела манящая картина позади нее. Наруто сделал несколько шагов вперед и остановился у самого края помоста, скользя взглядом по нескончаемой толпе впереди. Он может видеть среди них лица друзей — Шикамару, Сакуры, Хинаты, Сая, Ино. Какаши-сенсея и Куренай-сенсея. Среди них не было Чоуджи, Шино, Тентен и Ли, Майто Гая - все они теперь лишь имена на мемориальном камне. Он впал в оцепенение, не слышал своего голоса, когда давал клятву защищать жителей и обещал отдать ради них свою жизнь, и не заметил даже, как настало время получить его награду. Тсунаде взяла его новый плащ, как две капли похожий на отцовский, отличающийся только вышивкой на спине, гласящей «шесть», из рук Хьюга Хиаши, удостоившегося такой чести будучи главой самого могущественного клана Конохи. И, под сосредоточенными взглядами жителей деревни, в повисшей тишине Годайме накинула этот плащ на плечи Наруто Узумаки. Следующим движением она сняла с себя шляпу с иероглифом Ка и надела ее на светловолосую голову. —Поздравляю, мой мальчик. Я искренне рада за тебя, —тихо-тихо, так, чтобы только Наруто мог слышать, произнесла она. Слезы все же блеснули в уголках медовых глаз. Наконец на этом лице хоть и слабая, но все же счастливая улыбка. Годайме отступила на шаг, позволяя Наруто насладиться этим моментом. —Спасибо, бабулька, — в ответ прошептал юноша. Закат залил каждый уголок деревни Листа, окрестности и всю страну Огня рыжим цветом, казалось, окрасил весь мир, оповещая о приходе новой эры — эры оранжевого урагана. — Все кончилось, — кричит во все горло Наруто толпе, а взгляд скользит по тысячам лиц. — Пожалуйста, поверьте, Ваша боль больше не вернется, вы больше не будете страдать! Жизнь продолжится! Обещаю. Нет, я клянусь! Вы все будете счастливы! У меня хватит сил, чтобы изменить этот мир! — а про себя добавил: — «И Саске вернется домой».