Раб и бродяга

Блондинчик развернул письмо Харады и держал его так, чтобы лисице было удобно читать. Быстро пробежавшись глазами по строчкам, Оливия забавно дернула носиком и благодарно лизнула раба в щеку. Усаги с любопытством разглядывала женщину. Ее лицо походило на человеческое гораздо больше, чем у многих гибридов. Роскошные рыжие волосы доходили до середины спины. Стройное красивое тело лисицы покрыто коротким мехом, а из одежды лишь необходимый минимум. Цукино невольно представила себе те оргии, что устраивала глава гильдии со своими рабами, и покраснела. — Ты та самая Усаги? О тебе много говорят. Ты правда способна достать все, что угодно? — обратилась к девушке Оливия — Да, почтенная госпожа. — Цукино слегка поклонилась, не отрывая взгляда от собеседницы. Опуская взгляд, кланяются лишь рабы, а девушка хотела подчеркнуть то, что она свободный человек. — У меня есть к тебе одно дело, — женщина томно потянулась и поднялась со своего диванчика. — Таики, — она посмотрела на шатена, — принеси мне карту, душечка. Раб вскочил с места и скрылся за дверью. Оливия продолжила разговор: — Я дам тебе карту. На ней отмечено местоположение четырех интересующих меня сокровищ. Говорят, что, соединив их, можно подчинить себе священные пески и перевернуть весь мир. — Рассказывая, лисица грациозными шагами приближалась к Усаги. — Одно из сокровищ уже у меня, — женщина подошла к девушке вплотную и провела своим хвостом вдоль ее тела, снизу вверх, напоследок мазнув кончиком по щеке. — Ятен, — резко обернувшись к оставшемуся в комнате рабу, прикрикнула принцесса, — принеси нам выпить. Вина. Ты же пьешь вино? — уточнила она у бродяги. — Да, почтенная госпожа, — ответила Цукино. Блондин покинул комнату так же быстро, как и его брат. — Мне нужно, чтобы ты достала оставшиеся три сокровища. Я не знаю, как они выглядят. Но тот, кто дал мне эту карту, утверждал, что их узнаешь сразу, даже если они будут лежать среди груды ценностей. Я щедро заплачу тебе и дам в дорогу все, что ты попросишь. — Даже машину? — спросила Усаги, стараясь сразу выяснить границы щедрости своей нанимательницы. Та на секунду опешила от такой наглости, но, видимо, обдумав важность своего дела, ответила: — Даже машину. В комнату вошел Таики и подал обмотанный яркой лентой кожаный свиток хозяйке. — Отдай бродяге, — приказала Оливия. И карта моментально оказалась в руках девушки. — Сядь на место, — бросила принцесса, не глядя на раба. Тот послушно опустился на пол возле дивана. — Я дам тебе ночь на изучение карты и составление списка всего необходимого тебе в дорогу. — Какие сроки выполнения задания? — Усаги развернула карту и быстрым взглядом отметила три точки, обозначающие расположение сокровищ. Четыре креста, один из которых старательно закрашен. Девушка ткнула в него пальцем и спросила у Оливии: — Вы уверены, что ваше сокровище отсюда? — Да, — ответила лиса. — Там же была найдена и карта. В комнату вернулся Ятен с двумя чашами вина, он подал их хозяйке и та отпила из каждой по глотку. Маленькая традиция гостеприимства, чаще всего ненужная, но при первом знакомстве двух существ она неукоснительно соблюдалась. Хозяин демонстрировал отсутствие дурных намерений в сторону гостя. Что, в принципе, не мешало убить неугодного любым другим способом. Усаги взяла одну из чаш и сделала глоток. Вино было восхитительным. — Приходи утром сразу после рассвета, — сказала Оливия, возвращаясь на свой диван. — А пока лови угощение. — Она выхватила из вазы крупное яблоко и кинула его Цукино. — И пусть пески благословят наше сотрудничество. — Пусть благословят, — ответила девушка, поймав яблоко. Обратный путь по коридорам дворца проходил в полной тишине. Усаги не запомнила пути, так как ее внимание было поглощено погоней за своенравным рабом. Это сыграло с ней злую шутку — она заблудилась. Найдя лестницу на первый этаж, бродяга попала не к главному входу, а во внутренний двор, где ее взору предстала весьма неприятная картина. Два рослых ящера хлестали кнутами привязанного к столбу раба. Присмотревшись, Цукино поняла, что это Сейя. Сейчас он находился в весьма плачевном состоянии: спина покрыта красными полосами, на лице следы мощных кулаков ящеров. Раб плохо держался на ногах, упасть ему мешали веревки, которыми его руки были примотаны к столбу. «Это не твое дело», — сказала себе Усаги, а потом, вопреки сказанному, поспешила к Сейе на помощь. Ящеры были слишком увлечены своим делом и не заметили приближения девушки. — Немедленно прекратить! — резкий грубый окрик заставил ящеров вздрогнуть. Голос вышел слишком похожим на Оливию. Гибриды обернулись. — Человечиш-ш-шка, — прошипел один из них, обнаружив, что кричала не хозяйка. — Пош-ш-шла прочь! — А то и тебя наградим, — второй поудобнее перехватил кнут и двинулся на Цукино. — Стоять, раб, — прорычала Усаги. Она была в состоянии паники, ведь рисковала сейчас всем: здоровьем, контрактом, а, может, и жизнью. — Ты кто такая, чтоб мне приказ-з-зывать? — спросил гибрид. — Бродяга, — гордо вскинув подбородок, сообщила Цукино. — И у меня приказ от вашей хозяйки: немедленно прекратить наказание Сейи. — Она выхватила нож с пояса, отсекла половину яблока и перекинула ее одному из ящеров: — Вот вам награда. А ему хватит. Ящер поймал подарок и надкусил, по его чешуйчатому подбородку потекла струйка сока. Второй тут же подбежал к собрату и завязалась короткая драка за лакомство. В итоге яблоко, хоть и неравноценно, но было поделено, и ящеры, шипя и ругаясь, покинули двор. Усаги выждала, пока они исчезнут за поворотом, и шумно выдохнула. Она не рассчитывала, что ее обман сработает, и ждала, когда ей в который раз докажут, что излишний альтруизм в этом мире наказуем. От столба раздался слабый стон. Цукино обратила внимание на раба. Не тратя времени на развязывание узлов, бродяга быстро перерезала веревки, стягивающие руки Сейи, и тот рухнул на землю без сознания. — Какие мы нежные, — проворчала бродяга и, подхватив раба под мышки, потащила его в сторону деревянных скамеек, стоящих вдоль одной из стен двора. Уложив парня боком на деревянную поверхность, Усаги сняла с пояса флягу плеснула ему в лицо водой. Орошение подействовало, и Сейя открыл глаза. — За что тебя так? — поинтересовалась девушка. Раб не ответил. Судя по еще не сфокусировавшемуся взгляду, он не осознавал еще, что происходит. — Эй, приходи в себя. — Усаги легонько шлепнула парня по лицу раз, другой. На третий Коу перехватил ее руку. — Мне уже хватит, — прохрипел он. Девушка закатила глаза, в сотый раз проклиная свою доброту, и приложила к губам пострадавшего флягу. Сейя жадно глотал воду, будто не пил уже сутки. — Рассказывай, что ты сделал? — Цукино силой отняла свою воду и снова приступила к расспросам. — Ятену нахамил. Он у лисицы в любимчиках. Пожаловался хозяйке. Она приказала меня высечь. Все равно я ее не трахаю, так что можно меня не жалеть. — Сейя хохотнул и скривился от боли. — Я от наказания два дня убегал, хорошо, что народу во дворце куча. Думал, забудут, но Оливия знатно разозлилась, раз этим двоим моё наказание доверила. С меня могли шкуру содрать.Можно еще воды? — он жалобно посмотрел на девушку, и та сдалась, отдав флягу в руки парня. Внимательно разглядывая Сейю, Усаги гадала, как он мог попасть в рабство. Может, будь он не так изнежен гаремным бездельем, из него вышел бы неплохой бродяга. В мозгу Цукино зародилась безумная идея. Девушка старалась отмахнуться от нее, но при этом знала, что все равно воплотит ее. — Слушай сюда, — Усаги посмотрела парню в глаза. — До завтрашнего утра приведи себя в порядок, промой спину, перевяжи, и не попадайся на глаза никому. После рассвета я снова буду здесь, постараюсь тебя вытащить, — бродяга тяжело вздохнула. — И, святые пески, это будет мой последний хороший поступок. Злясь на себя и на раба, который своими прекрасными глазами пробудил в ней странные чувства, Цукино намотала хвост его волос на кулак и дернула. — Если просрешь завтрашний шанс, я попрошу у Оливии в награду твою голову, уяснил? — Сейя ошарашено посмотрел на полурычащую девушку. Она, не дождавшись ответа, дернула еще раз: — Уяснил, я спрашиваю? — Уяснил, отпусти уже, — парень отобрал у нее свои волосы. — Фурия бешеная. Усаги замахнулась для пощечины, но тут же передумала и, зло сплюнув, опустила руку. — В какой стороне главный вход? — более миролюбиво спросила она. — Та дверь, — Сейя махнул рукой, указывая направление. — Коридор прямой, в конце повернешь налево и будет тебе выход. — До завтра, — махнула Усаги и, забрав свою флягу, ушла. Раб не обманул. Повернув в конце коридора, Цукино оказалась у главного входа. Солнце почти село, у девушки остались считанные минуты до того, как ворота закроются и стража начнет отлавливать тех, кто остался на улицах. Поэтому она поспешила в дом старого енота. Бродяга успела. Закрывая за собой дверь, Усаги слышала тяжелую поступь стражников на центральной улице. В доме жизнь кипела. По дороге на кухню Цукино столкнулась со стайкой младших детей хозяина дома. Малыши поймали здоровенную крысу и, нацепив ошейник с поводком, гоняли животное по коридорам, сопровождая все это радостным смехом и визгами восторга. Попав на кухню, бродяга поймала одну из служанок за руку и передала ей приказ Харады накормить и устроить на ночлег дорогую гостью. Девчушка послушно кивнула и повела Усаги за собой. Енот выделил ей небольшую каморку с кроватью и низким столиком, сколоченным из досок. На кровати лежали матрац, набитый соломой, да старое одеяло, сшитое из четырех разных кусков ткани. Через несколько минут служанка принесла поднос с ужином. На нем стояли: кувшин молока, буханка хлеба, небольшой кусок сыра и огромный горшок, доверху заполненный тушёным мясом. — Жизнь налаживается, — после ужина сказала себе Цукино и, достав карту, улеглась на кровать. До утра надо обдумать полный список необходимого для столь масштабного похода.