Раб и бродяга

Наступила ночь. Усаги сменила Сейю за рулем и велела достать ему флягу с молоком, которое нужно было выпить до того, как оно испортится, и хлеба с сыром. На сладкое они поделили пополам огромное красное яблоко. — Возьми винтовку или пистолет, — сказала Цукино. — В общем, то, из чего умеешь стрелять, и смотри в оба. Сейчас полезут гады. — Нам что, всю ночь от них отбиваться? — с изумлением спросил парень. — Нет, остановимся, пару тройку — пристрелим, и они не полезут. В машину им не пролезть, мы стреляем, — Усаги хмыкнула. — Эти твари не настолько глупы, чтобы тратить на нас много времени. Главное, чтоб сетку не сорвали. Говорила она абсолютно спокойно, одновременно жуя яблоко. Сейя же чувствовал себя напуганным. Вот-вот из своих нор полезут монстры, от которых его раньше укрывали городские стены, а сейчас защищают лишь тонкие металлические листы. А они собрались останавливаться. Он посмотрел на бродягу: та аккуратно выводила машину на обочину и гасила фары. Полная остановка отозвалась в Коу нервной дрожью. Девушка посмотрела на него и, заметив испуганно бегающие глаза, ухмыльнулась. — Не стоит бояться. Они чуют страх. — Усаги приблизилась к парню вплотную. — Как и я. Сейя нервно сглотнул, а девушка расхохоталась. Взяв винтовку, она опустила стекло на своей двери на пару сантиметров, чтобы можно было выставить дуло наружу. Парню ничего не оставалось, как повторить ее действия. Воцарилась тишина. Коу слышал сначала лишь размеренное дыхание бродяги. А потом началось. Казалось, твари появляются из-под песка, встают и медленно движутся в сторону машины, а песок сыпется с их тел. Не люди и не звери. Абсолютно голые, лысые, тела местами покрывала чешуя, но и она кое-где осыпалась. Раньше Сейя думал, что ночные твари воют или, рычат или кричат. В общем, издают достаточно громкие звуки. Сейчас он жалел, что оказался неправ. Гады шли с широко открытой пастью, обнажая два ряда острых зубов, и шипели. Иногда шипение переходило в гортанный хрип, и это было ужаснее любого крика. Они двигались обманчиво медлительно, будто пробираясь через липкие паутинные сети. Их руки с большими длинными пальцами украшали огромные когти. Сейя нервно вздохнул и бросил очередной взгляд на попутчицу. Она сосредоточенно смотрела за окно на приближающихся тварей. Все началось внезапно. Тварей будто кто-то спустил с поводка. Они быстрыми прыжками помчались к машине, сверкая ярко-красными глазами. Парню казалось, что их были сотни. — Держи, — толкнула его в плечо Усаги и что-то вложила ему в ладонь. — Засунь в уши, а то от выстрелов оглохнешь. Сама она уже заткнула уши, поэтому кричала. Сейя поспешно выполнил приказ. Как раз вовремя. Цукино прицелилась и выстрелила. Пуля вырвала здоровый кусок плоти из плеча твари, но не остановила ее. — Сука, — выругалась девушка и выстрелила еще. На этот раз успешно, чудовище рухнуло на песок, лишившись половины черепа. Даже сквозь тонкие щели сразу стал слышен тошнотворный гнилостный запах. Сейя еле сдержал рвотный позыв. Усаги дернула его за хвост. Он повернулся. — Стреляй, зараза!!! — заорала она и, больше не отвлекаясь на парня, продолжила обстрел ночных тварей. Коу тоже вцепился в свою винтовку и нажал на курок. Казалось, что тела ночных чудовищ были лишены костей и внутренних органов. Пули, не попавшие в голову, оставляли в их телах зияющие рваные раны, но не причиняли вреда. Дышать было почти нечем. Сейя присмотрелся: тела убитых ими тварей почти разложились, превратившись в гадкую воняющую слизь. Выстрел за выстрелом, перезарядить и снова стреляй, стреляй, стреляй. Куски плоти, темная кровь, разлетающиеся на куски черепа. Это безумие длилось почти два часа. Наконец твари остановились, и стали медленно отходить, словно воздух вдруг стал густой, и через него приходилось прорываться. Усаги держала их на прицеле до тех пор, пока последний урод не скрылся в темноте. — Можешь выдохнуть, — сказала она, пряча оружие под сидение. — Молодец. Сейя попытался расслабиться. Напряжение никак не хотело отпускать. — Первый раз их видишь? — спросила девушка, разгибая его пальцы, никак не желающие отпускать винтовку. — Все нормально, они больше не придут. — Отобрав оружие, она положила его туда же, куда и свое. — Сейчас все пройдет, — она закусила губу, внимательно смотря на парня, и полезла в бардачок. Оттуда она извлекла небольшую флягу и, открыв, приложила к губам Сейи. Он послушно отхлебнул и закашлял. Во фляге было какое-то адское пойло, которое обожгло горло. Но оно помогло, оцепенение спало. Усаги, посмеиваясь, похлопала Коу по плечу и сама отхлебнула из фляги, лишь слегка поморщившись. — Что это такое? — прохрипел парень. — Водка, — девушка приложилась к фляге еще раз и протянула ее Сейе. — Глотни, помогает справиться со стрессом. Парень хотел отказаться, но потом махнул рукой и, взяв предложенное, сделал большой глоток. И снова закашлял. — Поздравляю тебя с боевым крещением, бродяга. — Цукино снова хлопнула попутчика по плечу и открыла дверь машины. — Стой! — крикнул Сейя — Не беспокойся, эти сволочи сегодня больше сюда не придут, — отмахнулась от него девушка и полезла на крышу машины. Минуты две Сейя не решался выйти следом, но врожденное любопытство не давало ему оставаться на месте. Оказавшись на улице, он обнаружил Усаги лежащей на огромной канистре и смотрящей в ночное небо. Коу полез к ней (места хватало) и лег рядом, девушка не возражала. — Куда ты смотришь? — нарушил Сейя воцарившуюся тишину — На луну, — ответила Цукино тихо. — Она красивая, я люблю ее. — А мне больше по душе звезды, — таким же тоном сказал парень и, подложив руки под голову, продолжил: — Знаешь, я раньше считал, что мой настоящий дом где-то там, рядом с одной из них. Я так мечтал вернуться туда, но однажды мне приснилось, что какая-то злая сила разрушила мою планету, и я, скитаясь, прибыл сюда, — он вздохнул. — Но это неправда, я родился здесь и здесь же проживу свою никчемную жизнь. Усаги повернула голову и посмотрела на парня. Он лежал, прикрыв глаза, и думал о чем-то своем, а девушка никак не могла понять, почему он рассказал ей это. Она никогда не верила в судьбу и предназначение, вырывая у жизни необходимое для выживания зубами и когтями, но сейчас в груди что-то кольнуло. Появилась назойливая, не дающая сосредоточиться ни на чем другом мысль о том, что это судьба свела их вместе, и что-то должно произойти. Что-то, что изменит их жизни навсегда. Это не нравилось девушке. Она боялась всего, что казалось неизбежным, и всеми силами старалась сделать все наоборот. — Спустись, поспи, — сказала она Сейе.- Я еще немного отдохну, и мы поедем дальше, а утром ты меня сменишь. Когда парень вернулся в машину, Усаги еще долго лежала неподвижно. Она смотрела в небо, но на этот раз совсем не луна занимала ее мысли. Коу странный человек. Кто он теперь для нее? Все еще невольный попутчик или уже ученик? Цукино вспомнила, как сама начала путь бродяги. Ей тогда было четырнадцать. Она жила с родителями в маленьком поселении, расположившемся на месте бывшего города Саппоро. Все, что помнила о той жизни Усаги: ей было неимоверно скучно, и она постоянно завидовала бродягам, что проезжали через поселение. Однажды она собрала все свои пожитки, которые уместились в маленькую заплечную сумку, и залезла в машину ящерицы бродяги, что остановилась у их дома для покупки еды. Ящерица обнаружила юную пассажирку лишь к вечеру, когда полезла за чем-то в багажник. За весь день проголодавшаяся девочка успела съесть краюху хлеба и знатно обгрызть большую головку сыра. За это она получила знатную трепку, из-за которой еще трое суток было больно сидеть. А потом Сецуна, так звали бродягу, посадила Усаги на капот и, расхаживая перед ней из стороны в сторону, рассказала, что ждет на дорогах. Но четырнадцать не тот возраст, когда серьезно относишься к рассказам взрослых. — Не отвозите меня домой, — вот и все, что сказала Цукино тогда своей попутчице. Ведь ее страшило только возвращение в родное скучное поселение. Сецуна была странной ящерицей, и оставила девочку у себя, как ученицу. В ту же ночь они заночевали у дороги, и Усаги впервые увидела пустынных тварей. Она поступила тогда гораздо трусливее Сейи. Девочка плакала, кричала от страха и лезла обнимать Сецуну, как единственное существо, способное ее защитить. За что тут же схлопотала по уху и заползла под сидение, где и просидела все время нападения. Когда все закончилось, Сецуна выволокла девочку из машины и снова задала трепку. Позорно, как маленькую, отшлепала по заднице. А потом они лежали на крыше машины, и ящерица рассказывала о своей жизни. Усаги помнила, как свернувшись под чешуйчатым боком своей наставницы, слушала ее рассказы, похожие на дивные сказки. Цукино путешествовала с Сецуной еще четыре года, за это время было все: трепки и уроки, бегства и погони, и море рассказов при луне. Ящерица никогда не ночевала в бункерах. Однажды она призналась, что это единственное, чего она боится. Бродяга стала девочке наставницей не только в искусстве выживания, но и научила ее своему воровскому ремеслу. Взламывать замки, бесшумно передвигаться, виртуозно лгать и множество других премудростей Усаги усваивала наравне со стрельбой и вождением. А потом Сецуна умерла, погибла на руках своей ученицы, истекая кровью. Дело завело их в один из огромных бункеров, где хозяева заказанной клиентом вещицы оказали слишком яростное сопротивление. Год жизни Усаги потратила на поиск и убийство тех троих тигров и с тех пор стала люто ненавидеть всех мурчащих. Цукино дотронулась до щеки. Что это? Слёзы? Она обещала Сецуне не лить по ней слезы. Поспешно вытерев лицо, девушка спрыгнула на песок и стала нарезать круги вокруг машины. Это тоже один из уроков ящерицы-бродяги. «Будешь мало ходить, не сможешь бегать, — говорила она, гоняя свою ученицу вокруг машины. — Автомобиль или жук, это временная роскошь. Рассчитывать ты можешь только на себя. А как доверять тому, кто отсидел всю задницу и теперь еле волочит ноги?» Усаги засмеялась, вспомнив притворное ворчание своей наставницы. На смех из машины высунулся Сейя. — Ты чего хохочешь? — спросил он. Цукино разбудила его своим хохотом, и он был весьма недоволен этим фактом. — Над тобой смеюсь, — ответила Усаги и показала парню язык. -А ну, живо вылезай из машины! — скомандовала она. — Заче-е-ем? — недовольно протянул Сейя — Ты хочешь стать бродягой? — девушка остановилась рядом с парнем, пристально глядя ему в глаза. — Д-д-да, — опешив от такого напора, заикаясь, ответил Коу. — Значит, я теперь твой наставник, а ты, — Усаги больно ткнула парня в грудь, — мой ученик. Поэтому тебе, — новый укол в грудь, — предстоит выполнять мои наставления и поручения. Уяснил? — Ага, — Сейя нагло ухмыльнулся и вернулся в машину, демонстративно укладываясь на сидение. Цукино хмыкнула и нырнула в машину вслед за парнем. Она наклонилась к нему и провела ладонью по щеке. — Ну что ж, сладкий, значит, поваляемся, — промурлыкала девушка. И пока парень ошарашенно таращил на нее глаза, намотала на кулак его хвост и резко дернула. — Больная! Стерва! — орал Сейя, пока Усаги вытаскивала его из машины на песок. Когда он упал спиной на землю, девушка поставила ногу в тяжелом ботинке ему на живот. — Я могу оставить тебя на дороге, и ты будешь ловить попутчиков. А так как обменять на проезд тебе нечего, придется искать покупателя на твою смазливую мордашку и тощую задницу. — Усаги почему-то не могла заставить себя как следует разозлиться на парня. Оставалось только сдерживать задорный смех, рвущийся наружу, ведь этот бывший раб своей наглостью и наивностью был так похож на нее в четырнадцать лет. Сейя засопел и, оттолкнув ногу девушки, поднялся. — Ладно, наставница, что делать? — вздохнув, сказал он. — Пробежка, — радостно возвестила Усаги и толкнула Коу в спину. Они носились вокруг машины. Парень постепенно вошел во вкус и заразился хорошим настроением своей спутницы. Потом они перекусили, и бродяга отправила ученика спать, а сама уселась за руль. Небо постепенно светлело. В предрассветной тишине был слышен лишь гул мотора да мерное дыхание Сейи, что успокаивало Усаги и настраивало на миролюбивый лад. Достав из бардачка карту, она развернула ее на руле и еще раз посмотрела маршрут до первой точки. Путь лежал через поселение Сидзуока. Поговаривали, что, после конца мира, от этого города не осталось и щепки, гигантские волны смыли все подчистую. И заново город никто не планировал отстраивать. Лишь пара рыбаков отважилась обустроить у берега небольшой плавучий дом, который не могли достать ночные твари, непереносящие морскую воду. Впоследствии дом разросся до поселения, а теперь уже там целый город. Большая его часть находится на воде, уходя в море почти на километр и растянувшись вдоль берега на десяток. Вторая часть расположилась на берегу, за мощной стеной. Именно туда Усаги и рулила. В Сидзуока можно купить рыбы в дорогу и еще много морских вкусностей. А еще она надеялась расспросить там местных жителей о том, что им известно о катакомбах на юге от их города. Ведь именно в них, согласно карте, должно быть первое сокровище.