Раб и бродяга

Они мчались сквозь пустыню не оборачиваясь назад. Почти не делая остановок. Стрельба по ночным тварям давно превратилась в рутину, не вызывая ни страха ни каких-то еще эмоций кроме усталости. Но стоило бродягам вернуться к дорогам, как они поняли, времени мало. Казалось, что они попали совсем в другое место. Не туда, где они привыкли жить. Усаги с каким-то суеверным ужасом наблюдала как горят города и поселения. Воины Нагоя сменялись армиями неприкасаемых. Люди наводнили дороги. Они спасались бегством, не имея при себе даже фляги с водой. Цукино уже которую ночь видела, как монстры песков не обращают на машины бродяг внимания, занимаясь более доступной добычей. - Как я спасу мир, если не могу спасти даже этих несчастных? - вопила она в первую ночь вырываясь из рук Сейи, который удерживал девушку от опрометчивого шага. Она хотела выскочить наружу к монстрам и попытаться защитить их жертв. В отличии от сорвавшейся в истерику девушки, Коу понимал, что их миссия состоит совсем не в этом. И погибшие - это неизбежная жертва на пути к цели. Когда его сердце успело так очерстветь, а способность сопереживать исчезла, Сейя не знал. Наверное это случилось в тот момент. когда Хотару попросила его позволить братьям умереть, а он согласился. Это оказалось так легко сделать. Просто перестать волноваться о Ятене и Таики, просто отпустить все на самотек и не мечтать больше о том, как он разбогатеет и выкупит тех, о ком старался всю жизнь заботиться. Самое странное, что кошмары с изнасилованием Ятена тут же отступили. Они ушли так же быстро, как появились. И теперь, единственное, о чем Коу заботился и искренне переживал это благополучие его наставницы. А Япония тем временем продолжала гореть. Пылать и взрываться, рушиться, чтобы больше не возродиться. Усаги все так же кричала по ночам от кошмаров, успокаиваясь лишь в тесных объятиях Сейи. Уже подъезжая к Новому Токио бродяги поняли, что опоздали. Вечно возводимые стены города лежали в руинах, ящеры и неприкасаемые разбили на развалинах города торговые ряды и продавали захваченных жителей в рабство а их добро раздавали почти за бесценок. В город пускали лишь представителей трех гильдий:торговцев, воров и наемников. Только эти три организации оставались достаточно сильны и многочисленны, чтобы новые властители Японии еще опасались с ними связываться. Но все прекрасно понимали. что это лишь временный компромисс, и вскоре никто не посмеет противиться ящерам и мутантам. Как ни странно дворец Оливии был еще цел. Лисица вовремя позаботилась о своей безопасности и теперь ее покой охраняла армия наемников, а захватчики хранили нейтралитет. Вот правда попасть во дворец было невозможно. Да и особо светиться перед мутантами. которых недавно обокрала, Усаги не хотела. Посоветовавшись бродяги решили остаться на ночь в городе. Цукино, спрятав лицо и выставив клеймо гильдии на показ, отправилась на поиски мистера Харада. Судьба старого енота и его жены Дары была девушке не безразлична. И хоть надежды на то. что они остались живы почти не было, Цукино упрямо искала хотябы упоминание о них. Поиски она начала с их дома, который оказался почти разрушенным. Лишь пара пристроек, да та самая каменная коробка, служившая семье енота прихожей остались целыми. Усаги, на правах покупателя и члена гильдии воров заявила свои права на этот дом. В собственность она его получить не смогла, но ночевать в нем до ее отбытия из города ей разрешили. Сначала бродяга облазила все, что осталось от дома. Под развалинами одной из пристроек она обнаружила тела юной девушки енота и ее двух грудных младенцев, самых младших среди многочисленных детей Харада. Вонь шедшая от трупов и их общее состояние, говорили о том, что пролежали под завалом эти трое уже несколько суток. Пришлось вызывать новообразовавшуюся гильдию заботы о мертвых, которую ящеры и мутанты собрали из добровольно согласившихся на это пленных. Заботы как таковой не было. Тела погибших просто собирали по всему городу и отвозили к общему костру, который зажигали на закате. Неприкасаемые настояли на такой процедуре, зная, что иначе уже через неделю в городе невозможно будет оставаться. А, в отличии от ящеров, мутанты стремились не к разрушению, а к захвату власти. Больше ничего в доме не обнаружив Усаги отправилась бродить по тому, что осталось от города. В воздухе витали новые ароматы. Если раньше преобладала уютная смесь из машинного масла, бензина и жарящегося на открытом огне мяса, то сейчас город пах кровью и порохом. То тут то там приходилось обходить ручьи нечистот и мусора, отводить взгляд от распятых на стенах домов пленников, которые не желали становиться рабами. Но город не опустел. все так же толпы прохожих сновали туда сюда по улицам. Торговцы зазывали к своим палаткам, о вездесущие шлюхи не стесняясь никого липли ко всем и каждому, предлагая себя. Благодаря мутантам и тому, что ночные твари обходят их поселения стороной в Новом Токио появилась ночная жизнь, которую неприкасаемые по своему обычаю превратили в сплошной праздник. Пир стервятников над разлагающимся трупом. Вот как видела все происходящее Усаги. Смех и восторженные крики толпы глазеющей на представления на криво сколоченных сценах смешивались с отчаянными воплями очередного пленника подвергаемого пыткам. Оба события могли происходить в двух шагах друг от друга и праздные зеваки могли свободно любоваться обоими зрелищами. Дару Цукино нашла на третий день своего пребывания в городе. Истерзанное тело старой ящерицы было прибито к тому, что осталось от городской стены. Женщина все еще была жива и слабо стонала в горячечном бреду. Усаги хотела снять ее, но проходящие мимо неприкасаемые хорошо объяснили ей, что такого делать нельзя, оставив на память следы от своих кнутов на ее спине. Напоследок они, широко улыбаясь, сообщили девушке, что лишь клеймо ее гильдии спасло ее от участи ящерицы. Но остаться возле казненной бродяге разрешили. Девушка долго стояла и гладила ногу Дары, шепча что-то успокаивающее. Усаги душили слезы. Так странно это было для нее. Нет она не была черствой и бесчувственной, но смерть в этом мире слишком обыденное дело, чтобы плакать по каждому ушедшему. Но участь Дары терзала сердце Цукино болью. Ящерица не заслужила подобного. - Ус-саги, - прошептала Дара, на мгновение выйдя из полубессознательного состояния и узнав девушку, - убей меня, - попросила она и уронила голову на грудь. Постепенно в душе Усаги зарождалась злость. Она решила действовать, чего бы ей это не стоило. Первое,что она сделала, это яркой краской начертила на стенах дома Харады несколько кругов с перекрещенными ключом и кинжалом, объявив свое жилище имуществом гильдии воров. Она все ждала. когда захватчики полезут с претензиями, но вместо этого увидела, что уже спустя несколько часов и другие здания в городе обзавелись своими клеймами. Преобладали меч и пистолет наемников, но и воровских знаков и схематических жуков торговцев хватало. Мутанты сдержано молчали, ящеры ощутимо бесились, но ни те ни другие не решались вступать с гильдиями в открытый конфликт из-за каких-то развалин. В этот же вечер Усаги совершила рейд по городским крышам с выторгованной у захватчиков за сущий бесценок винтовкой. Раньше такие звались снайперскими и ценились за свою дальность и точность прицела. Первой ее целью стала Дара, а затем еще два десятка медленно умирающих распятых пленников. И ее снова поддержали представители ее гильдии и гильдии наемников. Торговцы не видели в этом прибыли, поэтому промолчали. К полуночи, все распятые были избавлены от мучений, а к утру и вовсе сняты со стен. Город стал оживать. Три главенствующие гильдии все больше заявляли о своем могуществе, а захватчики все еще пытались сохранить нейтралитет, что давалось им все труднее с каждой новой выходкой. Благодаря обширному гардеробу, доставшемуся девушке от Мичиру, она смогла удачно менять образы и оставаться вне подозрений, что было очень кстати, ведь неприкасаемые и ящеры бросили почти все силы на поиски зачинщика бунта гильдий. Но гильдиям больше не требовался пример для подражания. Наемники сделали первый ход. они выкупали рабов и клеймили их знаком своей гильдии, делая неприкосновенными. Вскоре и Усаги с другими ворами получили послание от своего главы с разрешением на подобные действия. Как-то незаметно в город просочились представители гильдии целителей. Они организовывали в нескольких крупных домах лазареты, где принимали страждущих. Там можно было не только подлечиться, но и получить миску с похлебкой, жидкой, почти безвкусной, но многие, потерявшие при захвате города все, не могли себе позволить даже такую пищу, поэтому были ей несказанно рады. Вскоре Цукино и Сейю нашел Харада. Он явился к ним сам. Похудевший, еще более седой, чем прежде, но скалящийся в свое бесподобной улыбке. - Старый енот, - радостно хохотала Усаги, забыв о всяком стеснении и обнимая вернувшегося в свой дом старика, - Как ты выжил? И где был? - Дара спасла меня, - при упоминании жены Харада нахмурился, - Она спрятала меня под обломками, а сама сдалась мутантам. Я знаю, - он остановил желающую что-то сказать девушку, - Она мертва. Но все, что здесь происходит: появление целителей, объединение гильдий в триумвират, разрешение на вербовку новых людей без стадии ученичества - это заслуга Дары. Без ее жертвы я не смог бы выбраться из города и отправиться к вашим главам, - енот замолчал, потом тряхнул головой, отгоняя грустные мысли о жене, - Оливия все еще не выходит? - Нет, - покачала головой Цукино, - Ни из дворца ни во дворец никого не пускают. Даже то, что я прибыла с сокровищами, не было достаточно веской причиной. чтобы эта гребанная лисица удостоила меня своего внимания. - Сокровища у вас? - спросил Харада, - Покажи мне. Усаги вышла из комнаты и спустя несколько минул вернулась неся на плече сумку с тремя добытыми вещами. Енот бережно разложил предметы вокруг себя, гладил их, невесомо касаясь своими ловкими пальцами, что-то бормотал и никак не мог от них оторваться. - Светлая, - наконец проговорил он, заставив обоих присутствующих бродяг встрепенуться, - Ты должна любым способом донести это Оливии. Но не отдавай. Нет. Забери у нее четвертую реликвию. Самую главную. Она ценнее этих трех. но без них она молчит. - И ты туда же? - возмутилась Усаги, - тоже называешь меня светлой. Кто успел наплести тебе эту чушь? - Мы знали это давным давно. И радовались твоему новому рождению. Все предыдущие были слишком слабы и мир вокруг них был слишком нестабилен. Но теперь пора, - Енот скинул жилетку из грубой кожи. обнажая спину. На его правой лопатке было клеймо. Но ни Усаги ни Сейя не видели раньше такого. Это было изображение зеркала, меча и шара, заключенные в некую чашу. Цукино осторожно коснулась рисунка, не веря в его подлинность. - Что это? - Это клеймо моей гильдии. Мы храним память о светлой уже много поколений. нас мало, но мы везде. Мы должны охранять тебя и довести до конечной цели. Ты близка к ней. - Я ничего не понимаю, - растерянно пробормотала Усаги. - Ты все поймешь, когда объединишь реликвии. А теперь, - енот достал из кармана наконечник для клейма со знаками гильдии воров, - Пора твоему ученику стать вором. Без этого я не пущу его оберегать тебя. *** Цукино решила, что посвящение Сейи в гильдию не стоит проводить как с другими рабами. Он прошел стадию ученика и имел право на достойную церемонию. За день она смогла все организовать. Ритуальный костер, свидетелей из представителей новообразованного триумвирата и даже чистейшую белую одежду для Коу. Стоило на небе зажечься первой звезде, как все началось. Усаги лично развела костер, бросив в него щедрую жертву пескам: мясо, фрукты, дорогой кинжал и старую связку отмычек. Свидетели принесли дары будущему вору, а Харада рассказал ему, как надо себя вести. Облаченный в белую рубаху, такую длинную, что подметала землю, Сейя вошел в круг и встал на колени перед своей наставницей. - Сейя Коу, - начала она, - это последний раз, когда ты склоняешься перед кем-то, гордо неси свой знак. Не позволяй обокрасть себя, но кради у других. Пусть пески благословят твой путь. С этими словами девушка приложила к плечу парня раскаленное клеймо, отпечатывая на его коже знак принадлежности к гильдии. Сейя сцепил зубы. Харада рассказал ему, что крик - признак слабости на ритуале, и он не имеет права издать хоть какой-то звук. Наконец Усаги отняла от тела Коу раскаленный металл. Ожег, казалось, горел в свете костра, а знак четко вырисовывался на поврежденном плече. - Прими дары вор, - улыбаясь позволила Цукино. Парень встал и обошел всех свидетелей. Наемник подарил ему красивый нож, торговец - пистолет, а вор - связку отмычек. Наконец Сейя повернулся к своей бывшей наставнице. Она улыбалась, держа на руках новую одежду для него. Старую она бросила в костер, вместе с ней сжигая его ученичество. Поборов стеснение, Коу скинул белую хламиду и остался совершенно голым. - Я рада, что встретила тебя, - пошептала Усаги, одевая его. А он не имел права пошевелиться. Ласковые руки девушки не просто поправляли на нем одежду, они ласкали его кожу, гладили. А хитрая улыбка Цукино ясно давала понять, что ждет его ночью. Одев парня она потянула его за собой в дом. - Эй, -насмешливо возмутился представитель гильдии воров, - Такого в ритуале не было. - Отстань от них, - хохотнул Харада, - У нас есть много мяса, вина и повод выпить. Последнее, что услышал Сейя, до того, как за ним с Усаги закрылась дверь это громкий хоровой хохот от костра. Цукино вела его по коридору к самой дальней уцелевшей комнате. Оказавшись там она остановилась и, обняв парня поцеловала его. Сейя тут же перехватил контроль над ситуацией и углубил его. Они не могли оторваться друг от друга. Поцелуи становились все более страстными и требовательными, одежда летела в строны, а руки исследовали тело партнера, находя все новые чувствительные места. Наконец бродяги упали на кровать. Сейя на миг разорвал поцелуй и навис над девушкой, глядя ей в глаза. - Я люблю тебя Усаги, - прошептал он, ласково погладив ее скулу тыльной стороной ладони. - Я тоже люблю тебя, мой звездный воин, - ответила она, сама не понимая, почему так назвала парня. Но ни времени ни желания задумывать у обоих не было. Поцелуи возобновились. Ласки становились все настойчивее, стоны все громче, а возбуждение все сильнее. Когда Сейя вошел в Усаги она выгнулась, стараясь как можно глубже принять его в себя. Он двигался в ней медленно и размеренно, то срывая с ее губ стоны поцелуями, то спускаясь к нежной шее, прикусывая ее и тут же зализывая покрасневшие следы своей страсти. Цукино стонала и извивалась под любовником, выкрикивая его имя и желая все большего. Движения становились все быстрее, все яростнее. Они провели вдвоем всю ночь. Раз за разом то взлетая до небес на пике удовольствия, то возвращаясь на землю, и снова начиная с начала. *** А на утро начался ад. Уже нельзя было определить, кто начал первым, но захватчики и триумвират гильдий сцепились в схватке. Ото всюду раздавалась стрельба и лязг металла. Боевые мутанты метали молнии и огненные шары, обрушивали на противников глыбы камней и потоки воды, но наемники и воры не зря считались лучшими бойцами, они заняли центр города собравшись вокруг дворца Оливии и упорно оборонялись, не сдавая позиций. Харада разбудил бродяг и, вручив им оружие и сумку с сокровищами отправил в тыл к триумвирату. Усаги должна была попасть во дворец, и гильдийцы,жертвуя своими жизнями, давали ей эту возможность. - Прощай Светлая, - улыбнулся ей Харада, - Скоро все закончится и мир будет спасен. Не думай о погибших. Их ждет судьба лучше этой. Он не дал Цукино ответить, просто подтолкнул их с Сейей в спины, направляя к дворцу. В суматохе сражения входы в дом Оливии уже не охранялись, и бродяги легко проникли внутрь. Тут контроль в свои руки взял Сейя, уверенно шагая по хитросплетениям коридоров прямо к покоям лисицы. *** Оливия ждала их. На ее коленях лежала золотая чаша с маленькими крыльями по бокам, а у ног сидели верные Ятен и Таики. Увидев братьев Коу дернулся, но, вспомнив наставление Хотару, остановился. Они давно отказались от него. Больше их судьба не его забота. - Ты добыла их, - Губы лисицы расплылись в торжествующей ухмылке, - Сама светлая принесла мне свои дары. Отдай мне их, бродяга, я щедро оплачу твою работу. - Я пришла за своим, - твердо ответила Усаги, медленными шагами приближаясь к лисице, - И я заберу это. Место! - рявкнула она на поднимающихся братьев Коу. Те пораженные ее криком опустились обратно на пол. - Это принадлежит мне, - сказала Цукино выхватывая из рук шокированной такой наглостью лисицы, - А это тебе за прекрасное путешествие, - гневно прорычала девушка и со всей силы ударила лисицу по лицу, рассекая ей губу. А потом еще раз и еще. Она била лисицу до тех пор, пока Сейя не оттащил ее от потерявшей сознание Оливии. Усаги встряхнула головой, приходя в себя. В руках она сжимала золотую чашу. - Дай мне сокровища, - велела она, и парень тут же протянул ей сумку. Стоило рукам светлой коснуться всех реликвий, как ее охватил поток света. Он был плотным и осязаемым, кружась вокруг девушки и приподнимая ее над полом. И вдруг мир разорвался в клочья. Это ящеры из Нагоя сбросили на дворец одну из своих бомб. Время для Усаги замедлило свой бег, она смотрела как дом медленно распадается на отдельные осколки. как огонь добирается до бессознательного тела Оливии и пожирает его, как мощь взрывной волны разрывает тела ее рабов, пытающихся сбежать, как огонь подбирается к Сейе. Он странно изогнулся отметаемый в сторону ударной волной. - Нет! - завопила Цукино приходя в себя и протянула к брюнету руку, с которой сорвался сноп света, окутавший его фигуру и не дававший разрушениям добраться до него. А потом мир перестал существовать для этих двоих. Свет стал таким ярким, что они не видели ничего вокруг, кроме него. Их тела окутывало ласковое сияние. Во лбу загорались знаки, пока не различимые из-за их яркости, а одежда менялась. Бродяги закричали, ведь на их сознание водопадом обрушились воспоминания о прошлых жизнях, что они успели пройти. И это причиняло нестерпимую боль, которая, казалось, вот вот разорвет голову. Женщина потерявшая мужа, девочка убитая смогом и собаками, Мутант, столь слабый, что умер в первую неделю после своего рождения, рабыня, забитая камнями, бродяга прошедшая наконец свой путь. Все эти воспоминания проносились перед Усаги, сводя ее с ума. Но при этом она вдруг ясно осознала, что должна сделать. Она подняла руки вверх, формируя между ладонями шар света, еще более яркого, чем тот, что окружал их с Сейей. - Я отменяю решение! - закричала она, отпуская свет в пространство перед собой, - Я разбиваю реальность! Мир содрогнулся и посыпался осколками. Сознание покинуло бродяг и они упали на землю.