Прихоти, или Чужой слуга

На балу в честь дня рождения известного на весь Лондон графа Фантомхайва присутствовало на удивление небольшое количество персон. Юноша, по-видимому, не переносит пышные празднества и сообщает о них исключительно близким ему людям. Офицеры Варии были крайне удивлены тем, что каким-то чудом оказались в списке приглашенных. Все присутствующие представляли собой довольно порядочных и приятных людей, что так отличало общество этого бала от того, на котором напарникам довелось присутствовать пару недель назад. Один за другим гости подходили к виновнику торжества и выражали поздравления и искренние пожелания крепкого здоровья и всеохватывающего счастья. Весь вечер ни на шаг от Сиэля не отходила юная леди в пышном розовом платье с многочисленными оборками и кружевами. Ее светлые кудри задорно подпрыгивали в такт проворным движениям девушки, а милое личико украшала неизменно веселая улыбка. Несмотря на то, что все внимание графа было обращено на гостей, на его лице читалась некая рассеянность и беспокойство. Его тревожный взгляд время от времени неосознанно находил пару людей, которая на протяжении всего вечера не оставляла друг друга ни на минуту. Себастьян добросовестно выполнял обязанности дворецкого, и к нему не могло быть совершенно никаких претензий, но постоянно присутствующий в его окружении принц Бельфегор выбивал Сиэля из колеи невозмутимого хозяина торжества. Блондин следовал за дворецким к каждому гостю, которому он предлагал выпивку или закуски, а любое представившееся им свободное время они занимали совместным, с виду кокетливым разговором. Гости не придавали никакого значения подобному поведению молодых людей, казалось бы, даже не замечали его, но граф в свою очередь осуждающе поглядывал на своего слугу. Урвав свободную от поздравлений и надоедливой заботы кузины Лиззи минутку, Сиэль нашел глазами лягушачью шапку и устремился в ее направлении. - Фран, почему ты не веселишься со всеми? – юноша подошел к узкому подоконнику высокого окна, у которого находился его визави, и протянул ему один из двух принесенных бокалов красного вина. - Мне гораздо спокойнее будет провести этот вечер здесь, вдали от праздничной суеты, - зеленоволосый взглянул на бокал и неуверенно взял его в руку, - разве нам полагается? - Никто здесь не в праве нам запретить, - вглядываясь в темноту за окном, Сиэль сделал небольшой глоток, - ты, как вижу, тоже не переносишь все эти торжества? Если бы не тетушка и Лиззи, я бы наверняка забыл об этом дне. Фран согласно кивнул, взглядом уставившись в бокал с темно-красной жидкостью. - У тебя замечательные родственники и друзья, я очень рад, что познакомился с ними. Но, мне кажется, нам с семпаем самое время ехать домой, мы немного рушим идиллию сегодняшнего вечера. - Фран, о чем ты? – немедля возразил граф, - ты тоже мой друг и мне приятно видеть тебя здесь! Юный иллюзионист удивленно взглянул на стоящего рядом Сиэля. Порой со стороны так заметно, что этот ребенок совсем не такой, каким показывает себя на публике. Несмотря на то, что его окружают чудесные люди, ему так не хватает любви и отзывчивости, и он неосознанно тянется ко всем, в ком находит хотя бы частицу понимания. Друг. Такое простое и одновременно такое сложное понятие. Друг – это отражение твоей души, немного искаженное, словно на дрогнувшей глади воды, но настолько похожее. Глядя в это отражение ты видишь все изъяны собственной жизни, оно указывает на все ошибки, помогает задуматься и что-то исправить, что-то изменить. Но из-за ряби невозможно разглядеть их во всей страшной реальности, она скрывает угловатости недостатков, чтобы не стало больно, не стало невыносимо горько. Друг? Фран не был его другом, он четко понимал это, но верил, что может стать им однажды. Почти незаметно улыбнувшись, он прервал свои размышления. - Нет, я имел в виду, что пора уже разделить этих голубков, - парень отвернулся от окна и устремил взгляд на другой конец зала, где широко улыбающийся принц пытался накормить пирожным невозмутимого дворецкого, - Господи, Бел-семпай, до чего вы докатились, - тихо добавил он. - Насчет этих двоих… я согласен... – Сиэль опустил голову и невесело усмехнулся, после чего накрыл ладонью прохладные пальцы Франа и глухо проговорил, - жди на веранде, я скажу Себастьяну подогнать карету, - с этими словами юноша направился к столу, у которого ворковали отбившийся от рук демон и несносный принц. Приметив краем глаза приближение графа, дворецкий уступил Бельфегору и позволил, наконец, скормить ему маленькое клубничное пирожное. Он нарочито медленно убрал языком с губ испачкавший его крем и учтиво поклонился уже подошедшему хозяину. - Вы что-то хотели, мой господин? Впервые за последние дни на улице было достаточно холодно. Неширокая дорожка к веранде уже начала покрываться еле заметной корочкой льда, отчего идти по ней приходилось осторожней обычного. Дойдя до указанного ему места, Фран поднял голову вверх, чтобы насладиться звездным небом морозной ночи, но из-за темно-серых облаков не было видно почти ни одного небесного тела. Разочарованно вздохнув, он выпустил клубок белого пара, который лениво поднялся вверх и мгновенно рассеялся, будто его и вовсе не существовало. О чем думает его семпай, раз так бесцеремонно клеится к чужому дворецкому? Может, ему просто скучно, но ранее он всегда избавлялся от этого чувства посредством провоцирования кохая на совместно язвительные разговоры, сопровождаемые затем метанием подручных предметов в последнего. Не то, чтобы Франу нравилось это, но, по крайней мере, и его рутинная жизнь разбавлялась какими-то запоминающимися событиями. Занимательно видеть резкие изменения эмоций на лице принца: злобную усмешку, быстро сменяющуюся нервным раздражением, затем торжествующий оскал при наблюдении за тем, как острые лезвия врезаются в хрупкую плоть. Иллюзионист был единственным, кто мог вызывать в Бельфегоре столько различных чувств. До этих пор. Подумав об этом, парень почувствовал неприятное болезненное жжение в груди. Но резкий порыв холодного ветра, грубо коснувшийся лица зеленоволосого, мгновенно унес с собой все мысли и рассеял странное наваждение. Фран присел на невысокую ступеньку при входе на веранду и тут же заметил приближающуюся фигуру юного графа. - Ты один? – спросил он больше от скуки, нежели из любопытства. - А ты сомневался, что Бельфегор последует за Себастьяном, а не за мной? Он, похоже, даже в уборную за ним направится, если представится возможность, - Сиэль взглянул на место, где сидел Фран, затем на свой новый костюм, который был сшит специально для сегодняшнего дня, и аккуратно сел на край ступеньки рядом с парнем. - Я не могу понять, что у него на уме, - после небольшой паузы заговорил иллюзионист, - семпай никогда не вел себя так странно, чего он добивается? Может, открылась сторона, которую я до сих пор в нем не видел? Может, Себастьян действительно так сильно заинтересовал его? - Фран… - Прости, я понимаю, что тебе тяжело, я не должен был этого гово… - юный граф не дал закончить ему мысль, неожиданно накрыв тонкие губы парня неумелым поцелуем. Вследствие внезапности выпада со стороны Фантомхайва, зеленоволосый начал было сопротивляться, но рука Сиэля крепко сжала его плечо, будто пытаясь подать безмолвный знак. Постепенно иллюзионист оправился от удивления и неуверенно ответил на поцелуй, попутно сдвигая на затылок мешающуюся шапку. Не пуская в ход язык, он медленно двигал губами, стараясь уловить свою долю удовольствия и хоть ненадолго отвлечься от гнетущих мыслей, заполняющих время от времени его голову. Несмотря на прохладный зимний воздух, стало непривычно тепло, щеки Франа загорелись, а сердце начало бешено биться, разгоняя закравшуюся откуда-то толику тревоги по всему телу. Неожиданно он почувствовал на своей разгоряченной щеке слабое ледяное прикосновение, которое почти мгновенно утратило резкое пронзающее свойство холода. За этим прикосновением последовало еще одно на лбу, а затем такое же – на кончике носа. Парень открыл глаза, чтобы понять причину непонятных ему в данный момент ощущений, и вдруг увидел, как с неба, подобно большим белым осам, летят вниз крупные хлопья снега, жаля своим холодом контрастно горячую кожу лица. Первый снег всегда возникает тогда, когда его даже не ждешь. Словно нежданные события в судьбе, он вторгается на землю, изменяя привычный ритм господства устоявшегося характера погоды. Фран снова закрыл глаза, продолжая чувствовать на своих губах дрожащие прикосновения Сиэля, становящиеся с каждой секундой все более нервными. Как только иллюзионист услышал громкие и быстро приближающиеся шаги, его сердце будто остановилось, а затем принялось исступленно биться, но, не успев ничего предпринять, Фран тут же почувствовал крепкий удар по его шапке, который не только вернул ее на место, но и больно задел чувствительную мальчишескую макушку, отчего парень издал невольный сдавленный возглас. - Ты какого хрена творишь, тупая жаба?! – громкий, почти истерический крик появившегося принца раздался в немой тишине, оглушив не только находившихся рядом юношей, но и самого́ Бельфегора. Однако отсутствие даже самого ядовитого оскала на его лице лучше всяких слов говорило о его состоянии. Пока Сиэль растерянно кидал взор то на зеленоволосого, то на Бельфегора, а затем на поодаль стоящего дворецкого, Фран ошарашенно наблюдал за принцем, взгляд которого пронзал, медленно и мучительно разрывал на куски, жестоко убивал почти беззащитного лягушонка. Он не видел его глаз, но четко чувствовал, как они наливаются кровью. Не дождавшись ни одного слова объяснения, которых он все равно не стал бы слушать даже под предлогом того, что Фран будет валяться перед ним на коленях, блондин грубо схватил своего кохая за локоть и потащил в подготовленную для них карету. Испугавшийся за своего друга граф Фантомхайв тут же рванул следом, но встретил неожиданно выросшую перед ним преграду из его собственного слуги. Как только два офицера скрылись за каретной дверцей, с виду невозмутимый Себастьян дал кучеру знак, дабы тот трогался.