Прихоти, или Чужой слуга

- Ты вообще что себе позволяешь?! – озлобленный Бельфегор силой втолкнул юного иллюзиониста в свои просторные королевские покои и моментально запер дверь. На протяжении всего пути, который напарники преодолели в небольшой карете графа Фантомхайва, принц напряженно молчал, держа в карманах кожаного плаща стиснутые в кулаки руки. Фран не решался заговорить и наблюдал за медленно падающими снежинками сквозь маленькое окошко, наполовину прикрытое тонкой занавеской. В тишине, прерываемой лишь размеренным цоканьем копыт и тихим поскрипыванием колес, юноша мог бы почувствовать себя в полном одиночестве, если бы время от времени не ощущал на себе тяжелый давящий взгляд. Даже встретив в темном коридоре варийского замка Скуало - без особого энтузиазма поинтересовавшегося, почему у офицеров такие кислые мины - блондин не проронил ни слова, совершенно проигнорировав присутствие капитана. Он молча вел за собой иллюзиониста, грубо ухватив того за локоть. Фран же только поспешно отвел глаза и сокрушенно пожал плечами, когда на него обратился озадаченный взгляд серых глаз. Если бы он сам знал, чем так разозлил семпая. Тем не менее, узнавать причину парень не спешил. Теперь зеленоволосый в буквальном смысле был прижат к стене и отчаянно соображал, какого объяснения ждет от него Бельфегор. - Я задал тебе вопрос, мерзкая тварь, и ты должен немедленно отвечать принцу! – прошипел блондин сквозь крепко стиснутые зубы. - Почему я должен оправдываться перед вами, Бел-семпай? Не понимаю, что я сделал не так? – собственный голос показался иллюзионисту тихим и немного охрипшим после столь долгого молчания, но на удивление спокойным. Однако едва последнее слово успело раствориться в тишине, из горла Франа вырвался сдавленный стон. Опустив голову, парень увидел, что из его бедра торчит серебристая рукоять излюбленного оружия семпая. - Чем ты занимался там, на улице, с этим одноглазым?! – снова не выдержал Бельфегор. - Вы истерите, как ревнивая жена, ей-богу, - издевательски протянул зеленоволосый, но спустя мгновение осознал, что в данный момент его привычная дерзость повлечет за собой неожиданные последствия: принц схватил кохая за воротник накрахмаленной рубашки и, отвесив крепкую пощечину, кинул его на широкую кровать. Из-за резкого падения юноша прикусил язык, но не обратил внимания на появившийся солоноватый привкус во рту, а только взглянул на семпая с быстро нарастающим испугом. – Ч-что с вами? Проигнорировав вопрос, блондин резко вынул нож из ноги парня – послышался еще один сдавленный крик. - Замолчи, - Бельфегор помедлил, но, увидев, как тонкие губы Франа искривились от боли, провел по ним окровавленным ножом. – Как… посмел… ему… - тихие обрывки фраз, словно сквозь сон, долетали до слуха иллюзиониста, и он решил, что ему показалось. Зажмурившись, он отвел голову в сторону: смотреть на семпая было невозможно. Немногим более часа назад его учитель проводил время в компании безупречного, привлекательного дворецкого и, казалось бы, был более чем доволен. Фран никогда прежде не видел такого счастливого выражения на его лице и с досадой подумал, что своим присутствием такого результата добиться бы никогда не смог. Сейчас же Бельфегор отчего-то неудержимо зол и готов разорвать хрупкого юношу на куски. Но отчего? Возможно, он в бешенстве из-за того, что они с Сиэлем так бесцеремонно прервали их с Себастьяном наслаждение друг другом. Но эта мысль была неприятна иллюзионисту ровно как то, что рядом с дворецким его семпаю было многим лучше, чем с ним. Очередная грубая пощечина вывела зеленоволосого из гнетущих раздумий. Ощутив на своей шее давящее прикосновение горячей руки, он принял решение озвучить мучащие его мысли до своей скоропостижной кончины, но резкий, причиняющий боль поцелуй семпая не позволил раскрыть рта. Может, это к лучшему. Он унесет в могилу эти странные чувства, мучившие его с момента появления в его жизни графа Фантомхайва и его окружения, а, если говорить точнее, с момента знакомства Бельфегора и Себастьяна. Чувства, поначалу тихо таившиеся в глубинах ничего не подозревающей души, непонятные и незнакомые ранее, но принявшие теперь цельную оболочку и оказавшиеся совершенно банальными – ревностью. Сегодня на балу он испытывал ревность из-за каждого теплого взгляда семпая, обращенного на дворецкого, из-за каждой его довольной улыбки. Противное осознание того, что Фран становится не лучше втюрившейся по уши бабы, больно кольнуло его самолюбие. «- Между Бельфегором и тобой что-нибудь есть? - Нет, он всего лишь мой семпай, тем более, похоже, он увлечен твоим дворецким. - Да, именно об этом я и хотел поговорить. Если у тебя нет никаких чувств к нему, то ты должен согласиться помочь мне». Никаких. Если бы все было так просто. Юноша чувствовал, как его губы сжигает уничтожающее пламя, а перед глазами начинают бегать черные пятна: рука блондина все еще до боли сжимала худую шею. Неожиданно Фран ощутил, как с его ног порывисто стягивают брюки, и пришел в ужас. Он был готов к любой пытке со стороны семпая, прослывшего в определенных кругах, как принц-потрошитель, но подобного рода действо представилось ему не чем иным, как жестокой насмешкой не над его телом, а над его сердцем. Бел решил развлечься перед тем, как закопать бездыханный труп напарника на заднем дворе? Чувство обиды пронзило иллюзиониста, и он резко отвернулся, заставив насильника разорвать издевательский поцелуй. Юноша сжал свои израненные окровавленные губы и попытался остановить процесс освобождения его от одежды. - Ши-ши, вздумал вдруг сопротивляться? – блондин откинул руки парня и одним рывком снял его брюки и нижнее белье. Ощутив свободу от удушливой хватки сильной руки, Фран решил, что, сосредоточив усилия на чем-то конкретном, сможет сделать несложную иллюзию, которой хватит хотя бы для того, чтобы отвлечь семпая и скрыться. Оставив сопротивления, он медленно сфокусировался на превращении себя в стеклянную статую, и его бледная кожа постепенно начала затвердевать под руками Бельфегора. Заподозрив что-то неладное, тот поспешно нащупал тугую дырочку между ягодицами парня и ввел туда два пальца. Охваченный страхом, юноша мгновенно вытаращил зеленые глаза, и еще не до конца материализовавшаяся иллюзия рассыпалась на тысячи мелких осколков, которые со звоном разлетелись в разные стороны. - Бел-семпай, н-не надо… Прошу! – Фран задрожал всем телом, чувствуя, как длинные пальцы блондина неприятно двигаются внутри него. И без того пораненные губы были снова накрыты грубыми губами потрошителя, а руки закреплены над головой. Вынув пальцы, принц провел ладонью по кровоточащей ране на ноге кохая и, расстегнув брюки, смазал кровью свой ставший твердым член. Зеленоволосый в ужасе наблюдал за семпаем, который, несмотря на вид разъяренного хищника, казался ему пугающе прекрасным. Но осознав, что единственной возможной жертвой сейчас является только он, в панике вжался в кровать. - Стойте! – безнадежный всхлип вырвался из горла, когда плоть принца рывком вошла в тело Франа. Разрывающая боль на мгновение яркой вспышкой ослепила юношу, и он не сразу понял, что это его собственные слезы до слепоты застилают глаза. Он крепко сжал руками и без того смятую простыню и начал молиться Богам, в которых никогда прежде не верил, чтобы эта пытка закончилась как можно быстрее. Бельфегор яростно двигался, сдавливая худые бедра до белых пятен. Красивые губы принца искривляла кровожадная ухмылка, когда хрупкое тело под ним сотрясалось в беззвучных рыданиях, а окровавленные губы сжимались от отчаяния. Подобная картина возбуждала куда больше, чем он мог себе представить, и с каждой секундой его движения становились все более нетерпеливыми. Поймав влажные губы иллюзиониста своими, он снова почувствовал приятный металлический привкус во рту. Совсем скоро бурный оргазм заставил блондина оторваться от кохая. Уткнувшись в тонкую шею, он обжигал ее горячим прерывистым дыханием, сотрясаясь крупной дрожью ослепляющего экстаза. Всхлипы зеленоволосого затихли, когда Бел приподнялся и взглянул на его лицо, но из глаз по-прежнему текли слезы. - Лучше бы вы меня убили, - услышал он безжизненный голос юноши. Взглядом, полным ненависти и отвращения, он смерил лицо принца и мгновенно вырвался из ослабших объятий. Несмотря на боль во всем теле и хромая на одну ногу, Фран бешено рванул к выходу, движимый желанием поскорее покинуть это место. Услышав грохот закрывающейся двери, Бельфегор скривился и крепко зажал уши руками, будто в них капнули кислотой.