Прихоти, или Чужой слуга

Свинцовые тучи плотно заволокли небо. Пушистый снег сменился дождем, тяжелые капли которого на протяжении всего утра бились в окно, будто пытаясь преодолеть стеклянную преграду и ворваться в просторную комнату, где царит бездонный мрак. Где на широкой кровати с кроваво красным балдахином, на смятых простынях неподвижно лежал молодой человек, уставившись полным боли взглядом на странный предмет с зелеными глазами, как у лягушки, отдаленно напоминающий шапку. А капли все бились, безмолвно выражая отчаянное желание проникнуть в покои, укутать тело в ледяные объятия и разделись ту боль, которая плещется в стальных, не прикрытых по обыкновению волосами глазах. Очень просто надеть маску невозмутимости, скрыть за непроглядной завесой главный путь к душе, но так тяжело расплачиваться за эти маски, оставаясь со скрываемыми чувствами один на один. Молодой гений, принц-потрошитель, жестокий убийца. Он пользовался масками, никогда не открывая свое настоящее лицо, и был полностью убежден, что час расплаты наступит только тогда, когда его самого закопают в сырую землю. Убийцу чужих тел, чужих душ, чужих чувств. Убивать всех без разбора – его главный принцип жизни. Был главным принципом. Невыносимо оставаться равнодушным к убийству того, что тебе дороже собственной никчемной жизни. Но еще сложнее признать, что подобные мысли поселяются в голове все глубже и глубже. Пытаться сломить дорогую вещь, убедить себя, что она ничем не важнее любой бесполезной игрушки, но в один день, в один миг осознать, что годами отточенное хладнокровие рассыпается на мелкие осколки, врезаясь острыми шипами в самое сердце. Принц готов был поспорить, что его остро наточенные стилеты, вогнанные в грудь, не способны были бы причинить столько боли, сколько ощущает он теперь. Вспомнив блестящие капли слез, медленно текущие по бледным щекам, Бельфегор сжался, стискивая руками свои плечи. Казалось, что внутренности разрывало на части; что если в его голове промелькнет еще одна мысль о хрупком зеленоволосом юноше, то грудь его лопнет, а он умрет от потери крови. Но спасительная смерть отворачивалась от потрошителя, не желая избавить его от боли, а заставляя страдать при жизни, потому что смерть для этого человека - роскошь, которой он не достоин. Боль была настолько нестерпима, что Бельфегор вскочил с кровати не в силах больше лежать в неподвижности. Увидев свое отражение в зеркале, он невольно отшатнулся. Неужели принц может выглядеть так жалко? Его роскошная диадема совершенно сползла набок, запутавшись в растрепанных пшеничных волосах, одежда безнадежно смялась, а на рубашке недоставало пуговиц. Он попытался привычно ухмыльнуться своему отражению, но его губы лишь слабо скривились, а тусклые глаза остались неподвижны. Он хотел разозлиться на себя, но почувствовал только болезненную усталость. Тогда он потянулся за стилетами - самым драгоценным, что было в его жизни, но холод стали обжег его руку, и она бессильно упала вдоль туловища. На часах пробило восемь утра, а с кухни послышались оживленные голоса. Завтрак по расписанию, тренировки, затем опасные задания – каждый день настолько однообразен, что не замечаешь, как мимо пролетает жизнь. Хотя можно ли назвать это жизнью? Все считают тебя лишь машиной для убийств, и со временем ты таковой и становишься. Твоя цель – убрать ненужные объекты, права на ошибку нет, а личное мнение никого не интересует. Хочешь ты есть или нет, но завтрак по расписанию. Потрошитель с радостью бы пропустил трапезу, но это сулило ненужные вопросы со стороны его напарников, а сейчас ему хотелось их меньше всего. Бел накинул на себя свежий пиджак, намереваясь скрыть под ним непрезентабельного вида одежду, которую сменить он был не в силах; поправил диадему и скрыл волосами глаза, отчего стал походить на себя и не должен был привлечь лишнее внимание к своей персоне. Он уже готов был выйти из комнаты, как осознал, что внешний вид – это последнее, о чем он должен был беспокоиться. За завтраком, на котором каждое утро собирается весь отряд Варии, ему предстояло встретиться с его кохаем. Очередной острый шип пронзил его и без того израненное сердце, и снова перед глазами предстал полный ненависти взгляд юноши. Жизнь способна возникнуть даже там, где ее быть не может, если появляется то, из-за чего хочется жить. Постоянный напарник погибает, но на смену приходит хрупкий, кроткий, застенчивый мальчик, который, однако, развеивает все первое впечатление о себе сразу после того, как открывает рот. Может, Бельфегор долго отрицал то, что этот юноша, похожий цветом волос и скользким поведением на лягушку, смог заменить ему бывшего иллюзиониста, но с первого же дня их знакомства на дне ледяного колодца его однообразной жизни зажглась искра. На протяжении какого-то времени эта искра разгоралась, и теплый огонек освещал темные стены, давая понять, что жизнь – это не только непроглядный мрак. Но принц не заметил, как в один миг легкий огонек превратился в бушующее смертельное пламя, которое сожгло все существующее внутри него, оставив после себя лишь обугленные руины. Но какой смысл жить в этих руинах после того, как единожды почувствовал живительное тепло? Зачем существовать в этом мире, если до конца своих дней придется равнодушно ступать по пеплу, оставшемуся от чувств и эмоций? Легче избавить себя от мучений, от прежнего холода жизни. А поэтому остается только умереть. Умереть или… Не медля ни секунды Бельфегор выскочил из комнаты, движимый эгоистичным желанием вернуть себе то, что этой ночью было так бездумно разрушено. Слабые люди не смогут жить с нанесенными им ранами и избавятся от них, нанеся себе еще одну – смертельную. Сильные люди будут жить, стараясь не обращать внимания на боль, и дождутся, пока они заживут. Но умные люди избавятся от шипов, пронзивших плоть, и залечат эти раны самостоятельно. Пересекши по коридору расстояние, отделяющее комнаты напарников, принц остановился у небольшой двери. От нервного возбуждения его дыхание сбилось, но он попытался вернуть себе самообладание. Он не хотел пугать кохая странным поведением и натянул на себя одну из излюбленных масок. В надежде, что Фран еще не ушел на завтрак, Бел сдержанно, но довольно громко постучал в дверь. До слуха принца тут же донесся глухой звук падающего предмета, но затем все снова затихло. Только после повторного, более настойчивого стука в дверь, из-за нее послышался хриплый голос. - Я не пойду завтракать, я нехорошо себя чувствую. - Лягушонок, это я, - протянул своим привычным голосом Бельфегор, после чего снова послышались глухие удары тяжелых предметов об пол, будто рассыпалась стопка книг. Спустя несколько секунд тишины через деревянную дверь просочился еле доступный слуху принца голос. - Зачем вы здесь? Услышав в этом слабом голосе отголоски горечи и ненависти, блондин до боли прикусил губу. Волна отчаяния захлестнула его с головой, и только что так старательно натянутая маска вмиг стерлась с лица Бела. Слова застряли у него в горле, а тело парализовало, отчего потрошитель обессиленно навалился на шершавую поверхность двери. - Фран, - тихо начал он. – Фран, открой. Ответа нет. Нет даже того привычного глухого грохота, что сопровождал предыдущие действия Бельфегора. Только давящая тишина, от которой в ушах слышен сумасшедший стук пульса. - Фран, - снова бросил он. – Открывай, черт тебя дери! И опять лишь собственное биение сердца разрывает мучительное безмолвие. - Что… что мне сделать, чтобы ты меня выслушал? - от гнетущего чувства собственной беспомощности голос принца начал невольно срываться. - Видеть меня не хочешь? Видеть такую жалкую тварь, как я? Хорошо, ты меня больше не увидишь. Если ты того желаешь, я уйду из Варии. Зачем Варии принц без короны, потрошитель без ножа? Зачем ей офицер без гордости?! Да, моя гордость растоптана, я́ растоптал ее. Я ненавижу себя, ты доволен? Я был лучшим убийцей, гребаным гением! Я никогда никого не жалел, я убивал без разбора и тут же забывал о своих жертвах. С каждым разом новые, все более изощренные убийства, о которых я забывал по прошествии нескольких дней. Старики, мужчины, женщины, дети. Какая мне разница, с кем я имею дело? На смертном одре все они равны, все дерут глотки, как беременные ослихи. И я никого не жалел. Откуда ты вообще взялся?! Я ненавижу себя, я жалок. Я смог потерять себя из-за какой-то мелкой лягушки. Я предал себя. И что во всем виновато, любовь?! Да пошла тогда в задницу эта ваша чертова любовь! – с силой стукнув кулаком по двери, Бельфегор сполз на пол. Неожиданный спазм сжал горло принца, и его тело сотряслось в беззвучных рыданиях. Но его глаза были сухи, даже слезы не позволяли ему облегчить душу. Будто все его грехи в раз свалились на его и без того измученное тело. Легкий щелчок послышался над головой блондина, и тусклый луч света просочился через появившуюся щель. Подняв голову, он увидел перед собой израненное бледное лицо и покрасневшие от бессонной ночи глаза, ошеломленно смотрящие на потрошителя. - Бел-семпай… - Не смотри на меня! – прошипел принц. - Семпай… - иллюзионист порывисто упал на колени рядом с Бельфегором и, взяв его руку в свою, начал покрывать дрожащими поцелуями шершавую кожу ладони. - Ты что делаешь, идиот?.. – по привычке попытался отстраниться блондин, но тут же сдался, уронив голову на плечо своего кохая и уткнувшись лицом в его растрепанные зеленые волосы. – Зачем ты… - Я люблю вас, семпай, - Фран сильнее сжал руку Бела, положив вторую ладонь на его теплую щеку, и вдруг услышал негромкий шипящий смех. – Семпай?.. – под своей холодной рукой он внезапно ощутил теплую влагу. Бельфегор плакал. Его беззлобный смех звучал совсем рядом, а сбивчивое дыхание обжигало шею. Он плакал совсем как ребенок, так искренне смеясь. Первый раз в жизни. Он потерял часть себя, но только для того, чтобы заполнить ее частью маленького лягушонка, которого теперь он держит в своих руках. Только для того, чтобы понять, что такое жизнь. Чтобы начать жить. Здесь и сейчас. - И я… - тихо проговорил он, прижимаясь влажными губами к тонкой шее иллюзиониста.