Прихоти, или Чужой слуга

Белые хлопья первого снега медленно кружились над землей. Тусклый свет, пробивающийся сквозь большие окна поместья, освещал узкую дорожку около веранды, у которой неподвижно стояли две фигуры. Резкие порывы ветра колыхали подолы темных плащей, и лишь это движение выдавало их присутствие. Юный граф молча стоял напротив своего дворецкого, ощущая на себе его пристальный взгляд и не решаясь заговорить первым. Опустив глаза, он внимательно рассматривал белоснежные пушинки, которые опускались на землю, бережно укрывая ее своим нежным одеялом. Сиэль чувствовал, как, подобно этим снежинкам, его сердца касались ледяные крупицы страха и сомнения. Его былая уверенность в правильности своих действий испарилась так же быстро, как за воротами стих звук удаляющейся кареты. Минутное возбуждение сменилось странной опустошенностью, а триумфальная радость, которую он ожидал почувствовать после, так и не наступила. Заметив перед собой плавное движение, юноша непроизвольно отступил назад. Его дворецкий, опустившись на одно колено, всматривался в лицо графа, растянув губы в лукавой ухмылке. - Вас что-то беспокоит, мой господин? – напускная забота в его голосе полностью противоречила выражению хитрых глаз. - Со мной все в порядке, - сухо ответил Сиэль, стараясь не встречаться глазами со своим собеседником. - Вас обидел господин Фран? Вероятно, я не должен был их отпускать, - Себастьян досадливо покачал головой и собрался встать, но юноша остановил его властным жестом. - Нет, Фран не виноват, не смей его трогать, - чувство вины пронзило молодого графа, когда он подумал о карете, в которой уехал его друг со своим семпаем. Что-то пошло не по плану, ведь, по словам Франа, Бельфегору нет до него никакого дела и проблем быть не должно. Но почему тогда принц так странно отреагировал на их поцелуй? - Он покусился на добродетель моего господина – это непростительно. Или вы были не против? – вкрадчиво поинтересовался брюнет, ловя упрямый взгляд Сиэля. - Это не твое дело. - Не думаю, что вы заинтересовались им всерьез. Так чего вы хотели добиться этим выпадом с вашей стороны? – невозмутимо продолжал он. - Себастьян! – раздраженно воскликнул Сиэль, ощущая, как ему бесцеремонно вторгаются в душу. – Ты слишком много себе позволяешь, не забывай, ты всего лишь дворецкий. - Я и демон, и дворецкий, - сверкнул янтарными глазами брюнет, взяв графа за руку и медленно прикоснувшись к ней холодными губами. Юноша мгновенно отдернул руку и снова отступил на шаг назад. - Оставь эти нежности для господина Бельфегора, я не нуждаюсь в подобном. Приглушенный смешок сорвался с губ Себастьяна. Дворецкий снова оказался на ногах и со сдержанной улыбкой наблюдал за своим господином. - Рад это слышать. - Что? – недоуменно переспросил юноша. - Ревность в вашем голосе. - Я не ревную! – задохнулся от возмущения Сиэль, но его щеки предательски вспыхнули. - Вы слишком упрямы, чтобы признать это. Но вы не хотите меня ни с кем делить, не так ли? - Ты мой слуга и принадлежишь только мне, - глухо проговорил граф, признавая, что Себастьян безошибочно расценил его желание. - Да, мой господин, - победно улыбнувшись, брюнет приложил руку к груди и склонил голову в учтивом поклоне. – Я полностью в вашем распоряжении и всегда буду выполнять ваши приказы. - Тогда… ты больше не будешь видеться с Бельфегором, - вкладывая в свой голос как можно больше твердости, проговорил Сиэль. - Да, господин. Юноша не ожидал такой покорности в исполнении данного приказа и был несколько ошеломлен. - Вы ведь постоянно были вместе, и ты так спокойно от него отказываешься? - Нас не связывало ничего, кроме общей цели. - Какой еще цели? – граф устремил упрямый взгляд на своего слугу. - Понимаете, господин, иногда люди в силу своей гордости не хотят признавать некоторых вещей. - И что ты хочешь этим сказать? - То, что вы до конца жизни можете задирать нос, старательно пряча в себе даже самые сильные чувства, пока вам не дадут пинка. - Да как ты сме… - в одно мгновение дворецкий пересек небольшое расстояние, разделявшее его и Сиэля и, не дав тому договорить, быстро накрыл его губы своими. Слабое сопротивление, которое он встретил со стороны своего хозяина, лишь раззадорило Себастьяна, и он углубил поцелуй, протискивая свой умелый язык между покорно раскрывающимися зубами. Демон, безусловно. Он видит все насквозь, он предугадывает каждое действие на несколько ходов вперед. Ужасающая сила скрывается за этим идеальным телом, за безупречными манерами, за привлекательным лицом. Сила, которой невозможно противостоять и от которой не скрыться, даже если источник силы полностью подчиняется тебе. Оказаться пленником этих хищных янтарных глаз сродни тому, что спуститься в самые глубины ада. Впустить тьму в свою душу, заточить сердце в неразрывные оковы и отдать на растерзание сильным рукам, изящным ловким пальцам, позволить поглотить все без остатка. А янтарные глаза, смеясь, будут наслаждаться податливым телом, тонкие губы пробовать его на вкус, властные руки завладеют им раз и навсегда. Мучительный, но сладкий плен. Пугающий демон, способный дать неземные удовольствия. Прекрасный демон, затягивающий в бездну. Сиэль уже начал терять равновесие, когда Себастьян оторвался от нежных юношеских губ и бережно обхватил его руками, удерживая на ногах. Граф уткнулся в грудь своего дворецкого, стараясь восстановить дыхание, а брюнет терпеливо молчал, позволяя господину прийти в себя. - Ты невыносим, - спустя минуту, тихо произнес Сиэль, неохотно высвобождаясь из желанных объятий. - Но вы же давно хотели это сделать? – Себастьян послушно выпустил юношу. - Ты слишком высокого о себе мнения, - граф повернулся спиной, чтобы невзначай не встретиться взглядом с глазами брюнета. Он не хотел, чтобы ответ на этот вопрос снова был нагло прочитан по его лицу. - Я подожду того времени, когда вы примете это, - понимающе кивнул дворецкий. – А теперь давайте вернемся, а то гости будут волноваться. Сиэль ничего не ответил и молча направился в зал, где его снова ждали бесконечные поздравления, разговоры и танцы, которых он всегда старался избегать. Себастьян покорно следовал за ним, прикидывая, какие еще обязанности должен выполнить, пока присутствующие в доме не отойдут на покой. Еле слышный, недоступный обычному человеческому уху голос юного графа неожиданно рассек тишину. - Останься сегодня ночью со мной, - слова прозвучали не как приказ, а как просьба, в которой крылась робкая надежда. - Да, мой господин, - дворецкий сдержанно улыбнулся, открывая перед хозяином входную дверь и впуская его в шумный зал, где радостные лица тут же обернулись на вошедшего юношу.