J-Hope : ful/less notes

Джин терпеть не может Хосока. Вообще. До тошноты. До раздраженно подрагивающих рук. Так, что хочется этот комок бесконечной энергии выкинуть из окна седьмого этажа. Чтобы больше не услышать его звонкий смех, нескончаемый поток слов. Не увидеть красивый профиль — хотя старший никогда не признает это вслух — плавные движения, когда тот танцует или даже когда просто ходит. И главное — не увидит его заботу. Джин просто бесится от этой заботы. Нет, танцор заботится не о нём. Вокалист ему не позволяет. Но он чуть ли не краснеет от злости, когда видит, как Хоуп заботится о других, помогает, даёт советы. Наверное, если бы остальные узнали о том, что чувствует Джин, сказали бы, что тот завидует. Ну, или ревнует остальных. Ведь он же для всех хён, он должен заботиться о других, а не Хосок. Все со своими проблемами и просьбами должны обратиться к нему, а не… Не то, чтобы Джин так уж сильно хотел, чтобы его завалили чужими проблемами, но… Всё равно, этот Джей-Хоуп бесит! Бесит! Бесит!!! И когда Чимин просит его застегнуть пуговицу на куртке, потому что у него самого руки в тот момент заняты, и он устало бросает: «Не сейчас» — даже не обернувшись, Чимин пожимает плечами и говорит: — Ладно, попрошу Хоби-хёна. Он всегда мне помогает. Джин взрывается. Чуть ли не в прямом смысле. И у Чимина шок, потому что он никогда не слышал, чтобы Джин так матерился. И когда через пол часа Тэхён заходит в комнату, то видит перепуганного Чимина и все их вещи на полу. А раздраженный Джин вышел из здания, решив немного остыть на свежем воздухе. Правда, на пути он встретил именно Хосока, который предупредил, что снаружи идёт дождь и неплохо было бы хотя бы зонт захватить. Но Джин пропускает его слова мимо ушей. И возвращается в три часа ночи, полностью замерзший и мокрый. И уже не важно, что Хосок его бесит. Важно то, что тот сейчас не спит, а быстро сушит волосы, и одевает в сухую одежду, накрыв ещё и одеялом, и уговаривает пить чай, чтобы не простудиться. Джин совсем не хочет пить чай посреди ночи. Но так не хочется заболеть. И эти глубокие глаза напротив так умоляюще смотрят на него, что нет сил сопротивляться. И Джин, не отрывая взгляд от этих глаз, делает глоток горячего чая, обжигая язык. Но он этого почти не чувствует, потому что Хоуп улыбается. Улыбается ЕМУ, хоть и знает, что старший всегда неприязненно к нему относился, что пытается сделать больно, хоть и сам не понимает почему. Наверное, всё-таки завидует. Или ревнует… И Джину становится неловко и стыдно. Настолько, что он опускает глаза, сильнее вцепившись пальцами в теплую от жидкости чашку. Лишь бы не видеть эту искренность в глазах напротив. И Хосок кажется всё понимает, потому что, продолжая всё так же улыбаться, встаёт со своего стула и погладив блондинистые, уже сухие волосы старшего, тихо говорит: — Допей, пока не остыл, и иди спать, хён. Приятных снов. Кажется, сны и вправду сняться приятнее, чем раньше. Спокойные, мягкие и, как ни странно, много-много Хосока. Каждый миг Хосок, каждый вдох — Хосок, выдох — Хосок… Наверное, он всё же заболел и у него жар… На следующий день Джин пытается избегать Хоупа изо всех сил. Хотя, это не было чем-то новым. Просто на этот раз причина другая. И весь день он пытался облегчить работу Хоупа, при этом не пересекаясь с ним. Он при первом же случае помогал другим, чтобы те не доставали танцора, вещи разложил по местам, потому что всем известно, что Хосок ненавидит беспорядок и будет всё это убирать. Он сам не понимал, почему делает всё это, почему старается. Но перед глазами всё ещё была улыбка Хосока — тёплая, искренняя, дружелюбная. И даже во время практики танцев пытается быть максимально сосредоточенным, чтобы поменьше ошибок сделать. Потому что, кто ещё будет после практики тренировать его отдельно, если не Хоуп. А тот и так устает. И кажется его усердия не проходят даром, потому что замечаний он получает меньше обычного. А после тренировки пальцы Хосока мягко скользят по его спине в одобрительном жесте. Это касание видимо становится проклятием Сокджина, потому что уже несколько ночей ему снятся пальцы Джей-Хоупа на своей коже. Нежно, грубо, едва касаясь, до синяков на светлой коже… И это настолько ненормально, что он выкрал сигарету из пачки Юнги, чтобы немного расслабиться. Шуга, конечно, разозлится, накричит на мелких за «кражу», но ему плевать. Лишь бы выдыхать образ Хоупа через сигаретный дым. Кажется, его ненормальность продолжает расти, потому что, Джин часто задумывается, как и что сделать, чтобы проводить больше времени с танцором. Что любит Хосок? Танцы. Но вот беда, Джин не умеет танцевать хотя бы как Юнги. Он правда старается. И иногда получается. Но он не умеет придумывать движения для танцев. Его учат что делать, и он делает. А Хосок вряд ли своё свободное время потратит на него, ведь есть минутка, нужно отдыхать. Рэп. Тоже не то. Рэп он читает хуже, чем танцует. Тут даже без вариантов. Он не станет даже пробовать. А что умеет делать он, что любит Хосок? Готовить? Но опять не то. Им строго запретили есть больше положенного. Вдруг любимые всеми Бантаны потолстеют. И Джин потихоньку начал сходить с ума. Хоуп уже стал его одержимостью. Если бы остальные узнали, сказали бы, что он влюбился. Но Сокджин так не считает. Просто он хочет загладить вину перед танцором за то, что до этого делал ему столько неприятностей. И даже то, что он однажды вечером сжимает в своих объятиях его хрупкое, хоть и мужское тело, и зарывается носом в приятно пахнущие волосы, не означает, что он влюбился. Нисколько. Просто, единственное, что он может дать взамен заботы Хоупа — тепло. Вот так, крепко-крепко обнимать, когда тот устало прижимается к груди старшего. И Хосок бы не был Хосоком, если бы не возвратил его тепло, обнимая в ответ и мягко целуя в уголок губ. Это точно не влюбленность, просто Джин не знает, почему в этот момент сердце так быстро забилось.