J-Hope : ful/less notes

Есть несколько вещей, которые не нравятся Юнги. Более того, он их не любит. Например, встать рано утром, пойти в ванную и понять, что ты не так уж и рано встал, потому что внутри уже Джин моется, а Чимин и Чонгук уже полчаса как закончили принимать душ. Не любит сидеть в машине посередине кого-то, потому что всю дорогу Ви и Чимин дурачатся, то и дело толкая и задевая его. Не любит, когда он принимается за работу, а остальным как-то лень, и они только и думают: «Почему бы не повеселиться?» Опять не любит сидеть посередине в машине, но кажется, на этот раз толкаются Чонгук и Ви. Не любит идти спать, не приняв душ, но приходится, ведь ванная уже занята, а стоять в очереди не хочется. Очень устал. Но больше всего не любит ходить ночью на кухню, чтобы попить воды, а на подоконнике видеть сидячего Хосока. Нет, Хоуп ему никак не мешает, просто как-то совестно увидеть грустный взгляд танцора и пройти мимо. А остаться и спросить тоже не то, ведь он уже пытался, а в ответ получал лишь: «Всё в порядке, хён, просто не могу уснуть. А ведь так устал». И Шуга знает, что это неправда. Точнее, не совсем правда. Просто и хочется, и не хочется узнать причину грусти Хосока. Не хочется ввязаться в чужие проблемы, но так непривычно видеть вечно улыбающегося парня таким… Печальным? А ведь Хоуп никак не показывает, что его гложет. Нацепляет эту свою улыбку на 100 ватт и всё — солнце светит, птички поют, Хосок танцует. И это раздражает Юнги. Ведь он видит совсем другое. И почему все говорят — в том числе и Хоуп — что тот плохой актёр? Вот как играет, никто и не догадывается, что в тёмных глазах тихо шуршат волны грусти. Никто. Кроме Юнги. И он бы тоже не заметил, если бы периодически не видел того на кухне. Юнги узнаёт эту великую тайну случайно. Точнее, догадывается, хоть и не сразу. Потому, что его не удивляют восхищенные взгляды танцора направленные на лидера. Ведь почти все так смотрят на Намджуна. Но во взгляде Хоупа есть не только восхищение. Ещё и нежность, забота, гордость за лидера. И любовь. Вот что шокирует Юнги больше всего. То, что Хоуп влюблён в Намджуна. И то, что сам РэпМон этого не видит. Хотя и другие не видят. Видит только он — Мин Юнги, потому что сам уже несколько недель смотрит на Хосока с теми же эмоциями и чувствами в глазах. Видит и заталкивает свои чувства поглубже, чтобы не чувствовать, не испытать… Он не хочет чувствовать эту влюбленность к Хосоку. Ведь его чувства безответны. Как и чувства танцора. В отличие от других людей, Юнги не пытается быть ближе к объекту своей любви, проще так издали любить и наблюдать. А ещё хочется иногда кричать на Хосока, когда тот слишком уж громко смеётся на шутки лидера, сам неуместно шутит, лишь бы привлечь внимание, пытается прикоснуться… Хочется кричать, чтобы Хоуп перестал делать себе больно, а заодно и Юнги. Ведь, в отличие от танцора, Юнги знает, что взор лидера направлен на Чимина. И уже очень давно. А Хосок этого не замечает. А говорить ему так не хочется. И продолжаются одинокие ночи на подоконнике на кухне. И Шуга это настолько не любит, что покупает пачку снотворного и даёт её Джей-Хоупу со словами: «Иди спать, а то уже на призрака похож». И правда похож. За эти несколько недель осунулся, под глазами мешки появились, а кожа будто прозрачная стала. Хосок лишь как-то затравлено улыбается, но всё равно принимает одну таблетку. И Шуга следит за тем, чтобы того никто не будил. И Хоуп просыпается снова энергичный и полон энтузиазма. Что не может не радовать не только Юнги, но и остальных. Но, к сожалению, Хоуп узнаёт о связи Намджуна и Чимина, увидев их поцелуй. И вся его энергия сходит на нет. Хотя, разве что опять Юнги это замечает. Ведь Хосок продолжает так же с энергией танцевать и читать рэп. Но только Шуга замечает, что тот переусердствует. Больше он не видит Хосока сидячего на подоконнике, хотя того и в комнате нет. И лишь на четвертую ночь Юнги догадывается, где тот прячется. Он находит Хоупа в зале практики, весь уставшего и потного, лежащего на полу. И не решается подойти, потому что весь вид танцора говорит, что тот хочет побыть один. — Ты ведь знал, — тихо обратился к нему Хоуп, безразлично смотря в потолок. Нет надобности отвечать. Шуга лишь глубоко вздыхает и, подойдя, помогает другу подняться. И тот молча позволяет унести своё усталое тело. Джей-Хоуп никогда не ляжет спать не приняв душ. И Юнги осторожно скользит пальцами по его намыленным, голым плечам, игнорируя тот факт, что сам залез с танцором под горячие капли не раздеваясь. На следующий день Хоуп просыпается в полдень, чем всех удивляет. И опять эта жизнерадостная улыбка на лице, а сам держится поближе к Юнги. Тот немало удивляется, но всё равно приятно. А Хосоку неприятно, когда на перерыве он выходит наружу и замечает счастливую парочку вместе. У обоих лица светятся от счастья. А ещё Намджун тянется и сцепляет свои пальцы с пальцами Чимина, крепко сжимая ладонь младшего и вгоняя того в краску смущения. А внутри Хосока всё разбивается. И с болью он смотрит на их руки, видит радостную улыбку Намджуна, слышит тихий смех Чимина. Он рад за них, правда, смотрите какие они счастливые, но… Очень больно. — Не смотри, — слышит он за спиной низкий голос Юнги и оборачивается. Шуга смотрит на него не мигая. Слишком внимательно. Слишком заботливо. И Хоуп невольно зажмуривается от этой заботы и опускает глаза, смотря на зажженную сигарету в пальцах старшего. И протягивает ладонь: — Дай мне одну, пожалуйста. Сейчас мне очень нужно… Но вместо сигареты Шуга проскальзывает своими пальцами в теплую ладонь танцора. Хоуп вздрагивает, а Шуга смотрит на контраст их кожи. Почти как ваниль и кофе с молоком. — Хён… — слабо говорит Хосок. — Не то, да? — нервно усмехается Юнги, убирая руку. — Я не он. Хосок лишь виновато опускает голову. Он то знает, что Юнги чувствует. Но Намджун… Имя лидера всё ещё болит под ребрами. — Тебе не нужна эта гадость, — говорит Шуга, выбросив так и не докуренную сигарету. — Кажется, жизнь и так тебя отравила… — Да, кажется, — отзывается младший, смотря на нервную улыбку Юнги. А ведь тот старается. Не напирает, не переходит личные границы. И Хосоку становится дурно из-за того, что хён из-за него терпит ту же боль, что и он. — Береги себя, хён, — тихо говорит он. — А то жизнь и тебя отравит. — Я стойкий, — усмехается Юнги, пожав плечами и развернувшись, чтобы войти внутрь. И Хоуп видит его. Несмотря на свой рост и хрупкий вид, старший и вправду кажется сильным и стойким. И танцор подаётся вперёд. — Тогда… Можно опереться о тебя… Ненадолго? — спрашивает он, неуверенно проскользнув пальцами в ладонь хёна. — Хоть на всю жизнь, — широко улыбается Юнги, крепче сжимая ладонь Хоупа и поглаживая её большим пальцем.