Сожги зло

       - Сегодня мы начнем изучать новую тему: "Уголовная ответственность за совершение действий магического характера", - высокий и долговязый профессор юстиции, прозванный учениками Цаплей, оглядел класс поверх очков. - Кто из вас может порадовать меня развернутым объяснением о том, что же такое - магическое действие?        - Господин Лекс, позвольте мне? - с первой парты приподнялся юноша с белыми, аккуратно разделенными на пробор волосами. Под одобрительный кивок учителя он развернулся к сокурсникам. - Магическое действие - это поступок, который нарушает все законы физики и химии. Согласно статье закона под номером сто тринадцать, магическим воздействием называются...        - Прервись на секунду. Ученик Карагус, что за гримасы я вижу на вашем лице? Вам не интересно или вы хотите заменить докладчика? - Цапля быстрым шагом пересек кабинет и навис над худеньким черноглазым парнем, который скучающе выводил непонятные загогулины в своей тетради. При приближении учителя, он попытался прикрыть художества. - Что это у вас? Где ваши записи? Или вы хотите сказать, что вот эти каляки являются зашифрованной темой урока? Ученик встал перед учителем с низко опущенной головой, но тот знал, что отнюдь не раскаяние изображает этот мальчишка, а прячет непокорное упрямство. Поэтому, раздраженно махнув рукой, Цапля вновь обернулся к своему любимцу:        - Продолжайте.        - Спасибо, господин учитель. Согласно статье сто тринадцать: магическим действием может быть признано любое воздействие на живое существо или неодушевленный предмет с целью изменения действительных характеристик, будь то форма, содержание или состояние. Любое колдовство признается злонамеренным деянием, противоречащим законам сохранения мира и гармонии. Преподаватель довольно покивал и начал свой полуторачасовой монолог, который сводился к всем известной прописной истине: колдовство всегда и неминуемо приводит к смерти того, кто его совершил. По окончании урока, как только захлопнулась дверь за преподавателем, в классе поднялся шум и гам. Довольные школяры убрали тетради в сумки и чуть ли не всем коллективом собирались на самое интересное событие этого года, а может даже и десятилетия - сожжение мага. Ведь никому не известно, когда поймают следующего, поэтому пропустить такую забаву не хотелось.

***

На площади Справедливости толпа заполонила все пространство, некоторые люди заблаговременно заняли оконные ниши близлежащих домов, владельцы которых отличились коммерческой жилкой. Вездесущие торговцы громко выкрикивали названия предлагаемых напитков и закусок. Протиснуться в толпу не представлялось возможности, а потому собравшиеся передавали друг другу заказы и деньги, получая обратно все то, что могло скрасить томительное ожидание. Школяры всегда занимали первые места благодаря своей наглости и юркости. Вот и сейчас они удобно пристроились на низкой каменной ограде, отделяющей зрителей от места казни. Этот вал был насыпан всего пару лет назад, когда во время сожжения очередного преступника огонь перекинулся на слишком близко стоящую толпу. Тогда пострадало немало человек. Впрочем, хитрые церковники объявили, что боги всегда метят шельму, и пострадавшие люди скорее всего были нечисты перед законом, за что и погорели.        - Ты чего такой смурной? - обратился один из мальчишек к другу, который сегодня получил выговор от учителя. - Цапля тебя терпеть не может, смирись и забудь.        - Забыл уже, просто неохота здесь торчать, когда дома дел по горло. Мама опять приболела, так что надо заменить ее сегодня на работе, - черноглазый недовольно повел бровями и выжидательно уставился на эшафот. - А тут еще не известно, когда все закончится. Опять тянуть будут.        - Не-а, не будут, колдуна до заката солнца должны сжечь, пока его темное время не наступило. И действительно, очень скоро толпа заволновалась и стиснулась еще плотнее, чтобы кортеж законников смог подойти к месту казни. Связанный по рукам и ногам узник совершенно не вызывал страха. Это был седой худощавый старик. Его приметная густая борода была спутана и грязна, как и все тело, украшенное синяками, ожогами и рубцами. Любой другой преступник, будь в таком виде, смел бы надеяться на жалость сердобольных зрительниц, но не в этот раз: перед горожанами предстал пожиратель детей, убийца невинных, виновный в засухах, поджогах, голоде и морах, периодически прокатывающихся по стране. Двое дюжих стражников подняли несопротивляющегося злодея и подтащили к железному столбу, который был покрыт жирным слоем сажи от предыдущих казней. С преступника сорвали всю одежду, повесив на чресла металлическую пластину, прикрывающую срамные места. Церковники зачитали приговор и дали отмашку палачу, который немедля поджёг хворост. Старик обвел взглядом ликующую толпу, морщась от дыма и боли. Он уже набрал горячего воздуха в грудь и собирался вполне традиционно проклясть всех и вся, как встретился взглядом с хрупким юнцом, на лице которого было некоторое сопереживание и сожаление. Огонь подступал все ближе.        - Прими мою силу, - прошептал колдун и откусил себе язык, чтобы закрепить последнее заклинание кровью.

***

Недовольные горожане разошлись по домам, когда костер даже еще не успел доесть свой ужин. Представление оказалось скучным, так как маг не визжал, не рыдал, не раскаивался, а умер быстро то ли от потери крови, то ли от сердечного приступа. Некоторые глупцы даже высказали крамольную мысль, что может это и не колдун был вовсе, раз так легко помер. Школяр Вис Карагус спешил и обгонял прохожих. Таверна "Жри слона" находилась на одной из центральных улиц, а потому каждый вечер была полна народу. Не успел парень войти через черный вход, как напоролся на хозяина:        - Господин Вентер, мама опять заболела, сегодня я ее заменяю.        - Чего стоишь тогда, разгильдяй, бегом на кухню - там рук не хватает! Вис зашвырнул сумку под разделочный стол и метнулся к тазам, наполненным грязной посудой. Работа посудомойки была монотонной, не сложной и оставляла возможность мозгу отдохнуть от учебы. Быстро отмыв тарелки, юноша вышел в зал на подмогу разносчикам. Это давало дополнительный заработок в виде чаевых и позволяло копить деньги на поступление в академию. В таверне был полный аншлаг, благодаря тому, что охотники, поймавшие казненного сегодня колдуна, обмывали награду. Другие посетители медленно ели, косясь в сторону героев. Они ждали подробностей поимки, чтобы в последующие дни обсудить все с близкими и друзьями. И ожидания не были обмануты. Когда разносчики очистили стол от остатков трапезы и наполнили крепким пивом огромные кружки, охотники ударились в воспоминания, вновь переживая самые яркие и запоминающиеся моменты. Слушатели периодически задавали наводящие вопросы, чтобы картина была более полной. Вернувшись на кухню, Вис не сожалел об утраченной возможности послушать истории. "Всем скопом на старика навалились, герои, - иронично думал он, натирая посуду. - Один на один - было бы честнее". Впрочем, охотники недолго занимали его мысли, так как волнение о плохом самочувствии матери тревожило разум куда сильнее. Юноша вернулся домой далеко за полночь, нагруженный горшками с едой, которую добрый повар передал больной. Мать спала беспокойно, надрывно кашляя и периодически задыхаясь от мокроты, собирающейся в горле. Приходилось вставать, будить ее и поить теплым молоком, настоянным на чесночной шелухе. Средство не сильно помогало, но на дорогие аптекарские микстуры денег не было. Утром женщина еще спала, когда вымотанный Вис разогрел завтрак, поставил укрытые полотенцем тарелки на прикроватный столик и ушел в школу. Последний год обучения давался ему очень тяжело из-за ежедневной загруженности. С каждым днем усталость накапливалась и юноша переживал, что может завалить выпускные экзамены. Тем более, что некоторые учителя открыто высказывали недовольство его невнимательностью и несобранностью. Домашние задания обычно делались на перемене между парами. Школьные друзья давали списать уже готовое, но при вызове к доске непонятое и недоученное заставляло краснеть и выслушивать длинные нотации. Но больше всего Виса удивляло нелогичное поведение преподавателей, которые часто выгоняли его из класса за незнание предмета. Будто, отсутствуя на уроке, школяр мог выучить тему намного лучше.        - Карагус, быстро к ректору! - довольно усмехаясь, сообщил староста. - Когда выгонят из школы, нищеброд, будешь мне на улице сапоги чистить. Вис встал, сжав кулаки. Очень хотелось набить морду этому самовлюбленному придурку, но в таком случае его бы точно выгнали. Поэтому пришлось молча уйти из класса.        - Господин ректор! Вызывали? - школяр предупредительно постучал и заглянул в кабинет главы школы.        - А, Вис, проходи, у меня к тебе разговор есть. Что ты думаешь о своем будущем, собираешься в академию поступать?        - Да, конечно собираюсь.        - Ясно. Во-первых, надо сдать школьные экзамены, но я думаю, что ты справишься - голова вроде есть, не дурак! - столь лестная оценка приятно удивила и заставила слушать еще внимательнее. Вряд ли столь важный человек мог вызвать обычного ученика только для того, чтобы узнать о планах. - Так вот, у меня в академии друг работает, ему помощник в морг нужен. Ты покойников боишься? Нет? Вот и хорошо. Если пойдешь туда, то при поступлении благосклонность комиссии и скидка за обучение обеспечены.        - Я готов! - юноша обрадованно вытянулся.        - Конечно, готов. Тебе же иначе не поступить, баронские и торгашеские детишки первыми пройдут, а с твоими оценками далеко не уйдешь, - пробормотал ректор, записывая что-то на бумаге. - Завтра - выходной, так утром пойдешь в академию, найдешь профессора Летума и отдашь это рекомендательное письмо. Удачи!        - Спасибо, господин ректор, огромное спасибо! - школяр был готов хоть сейчас бежать навстречу удаче.        - Иди уже в класс, уроки начались.

***

Весь день и даже вечер Вис летал окрыленный мечтами. В таверне даже заподозрили, что мальчишка наконец-то влюбился. И добродушно подшучивали над его радостной физиономией. Вернувшись домой, юноша огорченно покачал головой, обнаружив, что за весь день мать не притронулась к еде. Он подошел, чтобы поправить одеяло и замер: она лежала с открытыми глазами, направленными в потолок.        - Мама, ты не спишь? - понимание страшного уже пришло, но надежда заставила задать глупый вопрос. - Мамочка, я вернулся, ты кушать хочешь? Я принес свежий куриный бульон с гренками. Ты же знаешь, как вкусно готовит господин Вентер, он сам сварил и передал для тебя. Чтобы ты поправилась. А ты тут лежишь и не дышишь. Мама, мама, мамочка, ты же не умерла, правда? Упав на колени перед кроватью, парень потряс мать за плечо, вскочил и кинулся к шкафу за тарелкой, чтобы налить еще горячий бульон. Затем принес ложку, сел на краешек, отодвинув одеяло. Набрал супа. Поднес к губам женщины и попытался влить в полураскрытые губы. Взял гренку, размочил в тарелке. Отложил ложку и сполз на пол. Он не мог больше говорить, горе сжало горло удавкой. Текущие по щекам слезы не приносили облегчения, а словно выжигали болезненные дорожки.        - Я не хочу так. Ты не умерла ведь, ты просто меня разыгрываешь, - шептал Вис, по привычке рисуя узоры пальцем по полу. Он ждал ответа, которого не могло быть. - Нет! Нет! Нет! Ты жива! Я так сказал! И вздрогнул: ночную тишину разорвал кашель женщины. Она хрипела и задыхалась от попавшего в горло супа. А он растерянно хлопал ее по спине.        - Мне показалось, что я уже умерла! - прошептала мать, когда они лежали вместе, греясь под одним одеялом. - Мне приснился странный сон, будто моя душа отделилась от тела и за ней пришел Оркус.        - Мама, это всего лишь страшный сон! Это неправда! Забудь! Давай лучше выздоравливай, а то я уже устал тебе супчики носить. Ты ж моя мама, ты меня должна кормить.        - Да, сынок, вот вылечусь, сварю тебе такой же вкусный суп, как и у господина Вентера.        - Твой вкуснее, - тихо сказал Вис, проваливаясь в сон.