Дневник императрицы

- Куда мы едем? – сгорая от любопытства, спросила Ю Ин. - Я хочу показать тебе кусочек моего мира, - спокойно ответил Ён Сон. – В прошлое своё посещение ты вряд ли успела добраться до моего угла. - Оо… А профессор Ким Хин не будет против моего прихода? - Сейчас его нет. Каждую субботу он собирается рано утром, и я отвожу его к старому другу на другой конец города на весь день до вечера. Они играют в шахматы, вспоминают молодость, смотрят бокс. - Бокс?! – Ю Ин не смогла подавить смешок. - Да, бокс, - Ён Сон тоже улыбнулся. – И таких ярых болельщиков ещё поискать. Вот мы и на месте. ***** Ю Ин не без трепета вошла в уже знакомую квартиру и невольно отдалась воспоминаниям. Случайная встреча – самая неслучайная вещь на свете. Они должны были сойтись снова. Что будет дальше, мало её волновало, главное, что она прекрасно чувствовала себя сейчас, оказавшись рядом с тем, с кем хотела быть, казалось, всегда. - Моя комната здесь, - сказал Ён Сон, проведя её чуть дальше. Ю Ин застыла на пороге и охнула: помещение оказалось совсем небольшим, здесь чудом умещались небольшой шкаф, кровать, компьютерный стол и пара стульев. И здесь все станы были увешаны фотографиями, приглашающими в свой яркий, солнечный мир. - Быть может, не очень просторно, но мне хватает. Присаживайся. Ю Ин осторожно села на кровати. - Здесь так много фотографий… Ты, должно быть, очень много работаешь. А какая из них самая лучшая? - Самая лучшая? Ты не найдёшь её здесь и делал её не я. Но я покажу тебе. С этими словами Ён Сон открыл ящик стола, извлёк оттуда самую обычную фотографию в простой деревянной рамке и осторожно передал Ю Ин. Она взяла её в руки и стала внимательно рассматривать её. - Вот это – ты! – весело прощебетала она, указывая на мальчика лет восьми. – А вот это… - девушка на минутку задумалась и посмотрела на Ён Сона, а затем снова на фото. – У тебя глаза совсем как у этой женщины, а черты лица – точь-в-точь как у этого мужчины. Это твои родители, да? - Верно, - ответил Ён Сон, и Ю Ин слегка встревожилась, уловив в его голосе горькую ноту, однако, продолжила: - А малышка просто чудо… Маленькая копия матери. Твоя сестра. - И снова угадала. Вот и ответ на твой вопрос, есть ли у меня кто-нибудь, кроме дедушки. - Здорово! Где же они сейчас? Вы живёте в разных городах? - Боюсь, что в тот город, где они сейчас, мне никто не продаст билета, как бы я не просил… - ответил Ён Сон сорвавшимся голосом, и Ю Ин заволновалась ещё больше, поняв его без слов. - Ты можешь не говорить, если больно, - осторожно произнесла она. - Если бы я не хотел говорить, тебя бы не было здесь. Ты – первая, кому я в силах рассказать… Это фото сделано за пару недель до той аварии, в которой все они погибли. Мне здесь восемь, моей сестре – пять. Она была большой шалуньей и очень любопытной. В тот день она подошла ко мне и, плача, призналась, что проглотила иглу из маминого швейного набора и теперь ей страшно. Как она его достала – до сих пор загадка, но я очень испугался и тут же рассказал всё родителям. Они перепугались не меньше. Папа не стал ждать скорую и повёз малютку в больницу сам, мама поехала с ним. Он очень спешил и… Позже сказали, что не справился с управлением… Он погиб сразу вместе с сестрёнкой, мама ушла за ними чуть позже… Дедушка – единственный, кто у меня остался. Он говорил, что только я дал ему силы, чтобы жить дальше после потери дочери и внучки. Он не отходил от меня ни на шаг, всеми силами старался сделать так, чтобы я не замкнулся в себе, не наделал глупостей. И… Голос сорвался, И Ён Сон опустил голову, чтобы Ю Ин не видела его слёз. Она была настолько ошеломлена, что не знала, что сказать, поэтому просто подвинулась поближе и крепко обняла парня. Если бы он только знал, как она его понимает! Через пару минут он поднял глаза и с благодарностью посмотрел на неё. - Спасибо, что выслушала… - Почему ты решился рассказать мне? - Просто… Ты значишь для меня очень много… ***** Вернувшись домой, Ю Ин без сил упала на кровать и попыталась навести порядок в мыслях, но не могла. Она была счастлива и несчастна одновременно. Услышанное никак не выходило у неё из головы и мучило. Перед глазами стоял грустный мальчик, смотрящий на мир глазами, полными боли, потерянный и несчастный, и Ю Ин невольно хотелось плакать. С другой стороны в глубине сердца снова и снова звучали слова: «Ты значишь для меня очень много…» и одаривали теплом. Чтобы хоть немного отвлечься, Ю Ин открыла дневник. «Жизнь редко дарила мне светлые, счастливые моменты. Праздник фонарей, состоявшийся в тот же вечер, был одним из таких. Я пошла туда не одна, а вместе с инспектором цензората, следуя плану хозяина, по коорому должна была втереться сначала в доверие. Фонари, огни, весёлые люди, трюки, смех, хлопанье в ладоши – всё это увлекало за собой, кружило в весёлом водовороте и дарило душе мир и покой. Моё настроение передалось и ему, идущему рядом со мной. Он улыбался всё так же тепло и прекрасно себя здесь чувствовал. - Что ты загадал? – спросил он у одной из палаток. – Хорошенькую маленькую жёнушку? - Жёнушку? Скажешь тоже! – возмутилась я, бросив на него угрожающий взгляд. - А что такого? Мужчины любят женщин, это естественно. - Я пожелал денег! – отмахнулась я. - Деньги, деньги… Ты больше ни о чём не говоришь. - Это единственное, чему можно доверять, ответила я и посмотрела вверх. Мои глаза вмиг наполнились ужасом: на балконе стоял стрелок в плаще и целился прямо в моего спутника. Я среагировала молниеносно, прыгнув и закрыв его собой. В ту же секунду ногу пронзила жгучая боль: туда угодила стрела. От второй инспектор ловко увернул меня. Третьей не последовало. Встав, я попыталась пойти, но вскричала от боли уже на втором шаге. - Как ты? – встревоженно спросил он. – Давай я отнесу тебя! - Выживу, не надо! Он не ответил, только быстро подхватил меня на руки и понёс вперёд. - Что ты делаешь? Опусти меня сейчас же! – вскричала я, но меня никто не услышал. У его дома нас тут же окружили его люди. Кто-то побежал за лекарствами, а я оказалась на кровати в одной из комнат. - Дай осмотрю рану! – сказал он настойчиво. - Не надо! Говорю тебе, не надо! Меня снова никто не услышал, и уже через секунду штанина оказалась разорвана. Запаниковав, я привстала и, что есть сил ударила его по лицу. Несколько мгновений он изумлённо разглядывал меня, а я поспешила выкрутиться: - Это – мои единственные штаны! И ты их порвал! Плати теперь! Он ничего не ответил, всё ещё ошарашенный, а я вздохнула с облегчением. В голове была лишь одна мысль: никто не должен знать мою тайну.