Не должно сбыться

      Лидия мечется по постели, брыкается, хмурится и стонет. Она сжимает руки в кулаки до побеления костяшек и утром — все могут поклясться — на ладонях будут красные следы-полумесяцы. Джордж садится в постели, дожидаясь момента, чтобы разбудить волшебницу, и устало запускает пятерню в волосы. Зелья уже не помогают. Никто не может сказать, почему кошмары так мучают Лидию, и от этого ещё страшнее.       Вдруг Уизли замечает слёзы на щеках Вест и решает всё же разбудить её, но девушка опережает парня. Она резко садится в постели, едва ли сумев подавить в себе испуганный крик, и закрывает лицо ладонями, вздрагивает. Джо тут же обнимает её, прижимает к себе максимально близко, гладит по волосам и молчит, давая гриффиндорке успокоиться. В какой-то момент Вест перестаёт двигаться, но всхлипы всё равно слышны. — Джордж? — неуверенный шёпот. Парень пропускает пряди сквозь пальцы, — Он… он умер.       Первая мысль, что она говорит о его смерти, и Джи отпускает девушку на несколько секунд, чтобы оторвать ладони от лица. Лидия смотрит на него заплаканными глазами и начинает плакать сильнее. — Лидия, кто умер? — спрашивает рыжий, уже сам обеспокоившись. — Фред… — снова неуверенный шёпот.       Джордж выдыхает. Это точно простой кошмар, ведь парень только недавно видел близнеца, идущего на кухню за водой. И с ним всё было в порядке, никаких намёков на смерть. Уизли крепко обнимает девушку, снова прижимая к себе. — Никто не умер, Лидс. Фред на кухне завис, воду ищет, — так же шепчет, — И никто не собирается умирать, слышишь? Фред у нас живучий, а ещё обещал на нашей свадьбе цирк устроить, забыла? А если он что-то пообещал и решил, то воскреснет, но сделает.       Вест запоздало кивает и обнимает Джорджа за торс, утыкается носом в грудь и всё ещё вздрагивает. Джо садится поудобнее и пересаживает девушку к себе на колени, крепко обнимая. Из головы не желает уходить кошмар Лидии и парень на секунду допускает, что Фред может умереть. Никто же не бессмертен, разве что только Тёмный, но и он в скором времени помрёт.       Всю жизнь Фред и Джордж росли вместе, делились всем, что попадало в их руки, шутили и ссорились. В общем, вели себя как обычные мальчишки-близнецы, но с дополнением в виде магической силы. До одиннадцати лет они были неразлучны, потом в их ряды влилась Лидия — прямо с первого дня встречи, когда они познакомились в купе экспресса, затем Ли, и уже весь их курс был чем-то вроде шумной компашки, пусть Анджелина и пыталась вразумить парней. На третьем курсе появился Поттер, и это полностью перевернуло жизни близнецов, их понимание о дружбе, вражде и прочем. И когда Алисия поставила Джорджа перед выбором: она или дочь Сириуса Блэка, юноша не задумываясь выбрал последнее, ведь сколько бы он с Алс не встречался, Лидия была гораздо лучше. И всё это время рядом был Фред, живой, здоровый, только сейчас на его запястье и тыльной стороне ладони красуется дурацкая надпись «Я не клоун».       Неожиданно дверь в комнату открывается и на пороге стоит Фред с двумя стаканами воды в руках. Спокойно проходит внутрь, садится на край постели и протягивает Лидии воды, который она тут же принимает, испуганно наблюдая за старшим близнецом. Во сне-то он был под завалом, мёртвый, бледный и бездыханный. — Так и знал, что наша принцесса снова увидит кошмар, — пожимает плечами Фред, — Думаю, спрашивать, что снилось, не стоит? — Джордж согласно кивает, убирает пряди лидиных волос за её ушко, чтобы не липли к мокрым губам, — Лидия, надо что-то с этим делать. Ты скорее нас с Джо мучаешь, чем себя, понимаешь?       Лидия ставит стакан на тумбочку и утыкается носом в грудь Джорджа, не понимая, зачем второй стакан. Но не отвечает на вопрос. — Боже, Вест, — вздыхает волшебник, прикрыв глаза, — Ты видишь кошмары, и ничего не помогает с ними справиться. Это продолжается с июня, уже полгода! Я каждую ночь на кухню шатаюсь за водой и жду, когда тебе очередной кошмар приснится. Это ненормально, Лидия.       Джордж молчит, соглашаясь со словами старшего, и пусть потом Лидия обидится на него, он всё равно примет сторону Фредерика. Только крепко обнимает и гладит по волосам, закрыв глаза. — Лидия, — девушка молчит, — Лидия, посмотри на меня, живо! — и тут гриффиндорка подчиняется, заметив в голосе друга отчаянные и испуганные нотки, — Так-то лучше. Джо никогда не отличался прямолинейностью, поэтому сейчас я скажу. Завтра же ты пойдёшь в Мунго и мы тебя оттуда не отпустим, пока не найдётся способ убить эти кошмары.       Лидия кивает заторможенно и тут вместо обычного лица Фреда перед ней предстаёт то, из кошмара, с тёмными мешками под глазами, чем-то красным, стекающим по виску, бледным лицом. Опустив взгляд ниже, она видит кровь на груди Фреда, там, где от камня осталась пробоина. И когда он пытается что-то сказать, слышится хлюпающий звук, из уголка губ стекает тонкая линия крови.       Сейчас Лидия кричит, как никогда. Снова брыкается, пытается отползти от Фредди, заезжает локтем по носу Джорджа. Страх окутывает её, по щекам уже текут слёзы, а реальность смешалась с кошмаром.       Фред дёргается, чуть не разливая воду, ставит стакан на пол и тянет руки к Лидии, чтобы тоже обнять, попытаться успокоить неизвестно откуда взявшуюся истерику, и Вест лягает его хорошенько в живот. — ТЫ МЁРТВ!       Фред держится за протараненный живот и выдыхает сквозь зубы, но молчит. Мёртв, значит. Это что-то новенькое, раз теперь у неё галлюцинации, связанные с кошмарами. Джордж пытается остановить свою девушку, успокоить, но не получается. — Слушай сюда, милая, — произносит Фред, — Будь я мертвецом, я бы не чувствовал боли от твоего удара. К слову, если я не смогу иметь после этого детей, тебе не поздоровится, одного вашего заберу, — конечно, Лидия не повредила никакие важные органы, да и лягнула она несильно, но нужно же что-то говорить, что свойственно живому Фреду? — А теперь прекращай истерить и избивать нас обоих.       Только сейчас Лидия понимает, что галлюцинация уже сошла на нет, что перед ней обычный Фред, которого он видит по утрам и каждый день, и просто задыхается в собственных слезах. Фред подсаживается ближе, помогает спустить Лидию с колен брата и оба обнимают её с разных сторон, как делали это в Хогвартсе, когда она на них за что-то злилась. — Я живучий сукин сын, Лидия.       Лидия обнимает его крепко-крепко, будто старается задушить, и вскоре его футболка оказывается мокрой до ниточки.

***

      Как оказалось, в Мунго с этим помочь не могут, пока Лидия не обратится к магловскому психиатру, даже направление дали, чтобы тот хотя бы диагноз установил. Хотя, какой к чёрту диагноз? Что он напишет на бланке? «Потеря разума в связи со смертью отца, выпавшего в Арку Смерти, магический артефакт»? Смешно. Да и не потеря это разума вовсе, Лидия же не кричит сейчас, а спит на плече Джорджа, потому что оставшееся время ночью уже не могла заснуть, боясь увидеть тот кошмар.       Без извинений перед Фредом не обошлось, но тот пожал плечами и признал, что не только Лидии снятся смерти дорогих ей людей. Поэтому никакой обиды, только спросил, что за место было, в котором события развивались. Лидия этого не помнила, что, пожалуй, было даже хорошо. И только спустя полтора года она прибежит на верхний этаж Хогвартса и увидит кошмар, воплотившийся в реальность. Только тогда грудь по каким-то причинам не будет пробита камнем.       Психиатр по имени Стефан Браун позвал их в свой кабинет, когда Лидия только отошла от сна. В кабинете было даже уютно, повсюду висели фотографии. Лидс заметила на одной из многочисленных фоток этого Брауна с их Министра магии Фаджа. Вот это уже точно интересно.       Лидия садится в кресло напротив стола психиатра, продолжая разглядывать фотографии. Ситуация похожа на момент из какого-то сопливого фильма, в котором сообщается, что главная героиня или главный герой серьёзно болен (чаще всего рак), и пара пытается поддерживать друг друга, но в конце заболевший умирает. От этого передёргивает. — Знаменитая Лидия Вест, — улыбается Стефан, — Наслышан. Послала Министра на пятом курсе, довела Амбридж до сумасшествия… К слову, никогда не любил эту Жабу. И что же тебя привело сюда, милая?       Джордж присвистывает. Какой-то магл знает о их магических закидонах… Впрочем, Министр обычной Англии знаком с Министром Магической Англии и никто этому не удивляется, но вот сейчас происходит точно что-то странное. — Откуда вы всё это знаете? — спрашивает в ответ Лидия. — Я обычный сквиб, Лидия. Наслышан о магии и даже сотрудничаю с Мунго. Ко мне отправляют… — …психически больных пациентов, для которых ещё нет диагноза, — заканчивает, цокнув языком, Лидия, — Как раз про меня.       Ситуация заставляет смеяться, но если Лидия сделает это, её тут же упекут в психушку. Внутри она даже злится на близнецов, решивших спровадить её, не дав самой решить свою проблему. — Так что тебя привело? — повторяет свой вопрос Стефан. — Кошмары и галлюцинации, связанные с ними, — отвечает Вест, — Наслышаны о битве в Министерстве в июне? Там погиб мой отец, и с того дня мне снятся кошмары. А сегодня ещё и галлюцинация, как живая.       Стефан кивает, что-то записывает в своём блокноте. Лидия сжимает пальцами подлокотник кресла и переводит взгляд на Джорджа, который наблюдает за психиатром. — Никогда не встречал людей, у которых такие последствия после увиденной смерти родного человека, — произносит Браун, — Это довольно странно. Какой твой последний кошмар?       Лидия затаивает дыхание, словно проверяя себя на прочность, что сможет огласить этот чёртов кошмар, смотрит на Фреда, расположившегося на диване позади. — Смерть этого придурка, — говорит волшебница, — Он принёс воды, чтобы я успокоилась, и после мне почудился образ из кошмара.       Браун кивает и снова что-то записывает. Аж коробит от этого. — Они тебе очень дороги? — «они», мать вашу, здесь сидят и всё слышат, но вы, мистер Браун, делаете вид, что тут только Лидия. — Я за одного замуж собралась, как думаете, они мне дороги? — цокает гриффиндорка.       Джордж улыбается уголками губ. В голову закрадывается мысль, что зря они с Фредом всё это затеяли. — Хорошо. Раньше у тебя были кошмары? До смерти отца? — Как и любой другой девочки. В месяц по два кошмара, если происходило что-то серьёзное. А так вообще без этого обходилась.       Стефан смотрит на фотографии на стенах своего кабинета и крутит в руках ручку, о чём-то задумываясь. Лидия закатывает глаза и шепчет Джорджу одними губами «Доволен? Я и сама бы справилась». — Тебе в руки попадало что-то, что принадлежало другому человеку?       Этот вопрос застаёт врасплох. Лидия хмурится, вспоминая два ежедневника. Но как они причастны к её кошмарам? — Было дело. Дом подруги был сожжён и я нашла там её дневник. Как это относится к кошмарам? — Вот прямо и относится, — отвечает Браун, — Я слышал об одном заклятии, но не думал, что когда-то увижу его последствия. В общем, заклятие накладывается на какой-то предмет, который чаще всего бывает в руках его обладателя, и вытаскивает его страхи наружу в образе кошмаров и галлюцинаций.       Фред даже поднимается и встаёт между двумя креслами, в которых сели Джо и Лидс, и вопросительно уставился на психиатра. Заклятие? Страхи? — Моя подруга не была волшебницей, мистер Браун, — отвечает спокойно Лидия, но в голосе проскакивают нотки испуга и непонимания. — Это мог сделать любой волшебник, с которым она была знакома, но не знала о его сущности. Думаю, заклятие предназначалось ей, но сейчас дневник у тебя и заклятие действует, следовательно, на тебя.       Лидия прикрывает глаза. И кому так не угодила Элла, что какой-то волшебник решил её кошмарами замучить? Нет, Элла не могла кому-то не угодить, ведь она только с одной волшебницей дружила, и это сама Лидс Вест. Тогда… — Может, хотели заколдовать Лидию и воспользовались Эллой? — озвучивает её мысли Джордж, — Это более похоже на правду.

***

      Лидия со злости пинает кресло в гостиной их квартиры и обещает прибить любого злого волшебника. Когда все трое вернулись в Мунго, оказалось, что к ним поступила ученица Хогвартса, которая дотронулась до Проклятого ожерелья. Этой ученицей оказалась Кэти Белл, подруга всех троих, и это заставило Лидию настолько разозлиться, что в коридоре разбились все лампочки до единой. Вот что за день! Одни проклятия!       Девушка села в кресло, которое до этого пинала, и закрыла глаза ладонями, сквозь них поглядывая на два дневника. Больше она к ним не притронется, но сжигать, как посоветовал Браун, не станет. Вест вздыхает. Из-за каких-то ежедневников она потеряла нормальный сон и перепугала обоих близнецов. И всё она узнала в День Хэллоуина! Лидия говорила, что ненавидит его? Сейчас она готова этот день уничтожить, если найдёт способ. Чёртов Хэллоуин, одни проблемы от него…       Кэти спасли, что уже хорошо и является чудом, но ей придётся провести месяцы под присмотром колдомедиков Мунго. Лидия надеется, что у Дамблдора хватит доброты, чтобы разрешить девушке спокойно выпуститься, а не станет нагружать непройденным материалом. — Ты в порядке? — спрашивает Джордж, оказавшись напротив неё, и приседает, — Не стоит тратить силы попосту, пытаясь разрушить мебель. Она нам ещё нужна, забыла? — Тебе бы только мебель защищать, — улыбается Лидия, оторвав ладони от лица, -Прости, Джи, от меня одни проблемы.       Джордж усаживается на мягкий ковёр и вопросительно смотрит на свою невесту, ожидая продолжения. Какие такие проблемы? — О чём ты? — Не прикидывайся, Джордж. Я с первого курса несу то, что принадлежит фамилии отца. Неприятности. Вам с Фредом постоянно достаётся из-за меня, — она сжимает ладони в кулаки и Джо берёт эти маленькие кулачки в свои, — Сначала я наговаривала на Джинни, и плевать, что я оказалась права, я вас обидела своими словами. Потом ты начал встречаться с Алисией, и у вас всё было хорошо, лучше, чем у нас, а я всё испортила своим родством с Сириусом, потому что Алс не захотела со мной дружить… — Джордж на удивление молчит, не прерывает, но уже раздумывает над контраргументами, — Из-за меня посчитали, что ты мог запустить Чёрную метку на Чемпионате. Заявилась в Министерство и ты чуть не погиб… Теперь ещё и кошмары, постоянные кошмары, от которых мы все устали.       Джордж приподнимается, прижимается губами к её и целует медленно, нежно. Ему как-то по боку, что она дочь Сириуса. И он пытается донести до неё это через поцелуй, показать, что все неприятности, которые она перечислила, для него не важны. Тем более, это просто абсурдно — считать, что у него со Спиннет было лучше, чем с Лидией. Он ведь эту дурочку любит, саму Лидию, а не Алисию. — А теперь слушаем сюда и запоминаем, — выдыхает прямо в губы, — Тебе достаётся из-за нас больше, потому что мы шутники и затягиваем тебя в наши шутки. Да, мы с Фредом злились на тебя за твои слова о Джинни, но это в прошлом, понимаешь? Мы тебя любим, Лидс. И с какой стати с Алисией лучше, чем с тобой? Если бы я действительно её любил, я бы нашёл способ и с ней встречаться, и с тобой дружить, ты же прекрасно это понимаешь, — Лидия едва заметно кивает, оба не прерывают зрительный контакт, — На Чемпионате ты пыталась найти моего брата, Лидия, и Гарри, и Гермиону. И в Министерство я заявился бы всё равно, независимо, есть ты там или нет, потому что я член Ордена Феникса, — Джо запускает пятерню в её волосы, пропускает пряди сквозь пальцы, — И кошмары. Кому они не снятся, скажи мне? Все от них страдают в той или иной степени, — парень хитро улыбается, и Лидия уже понимает, что он скажет следом, и уже готовится попытаться заткнуть его с помощью подушки, — Чуть не забыл. Неужели тебе не нравится мой способ успокоить тебя? Я думал, ты от него без ума, раз такая гром… — договорить ему не даёт Лидия, навалившаяся сверху и положившая подушку ему на лицо. Джордж смеётся.       Когда опасность от того, что он может продолжить фразу, исчезает, Лидия убирает подушку и улыбается. — Ты такой бесстыжий, Уизли. — Ты тоже, когда я становлюсь ещё более бесстыжим.       Лидия наклоняется и целует Джо, сминая его губы, проводит языком по нижней губе и проникает внутрь, сплетаясь с его собственным в жаркий танец. Руки парня блуждают по желанному телу, проникают под свитер, щекотят бока. Лидия улыбается в поцелуй и заставляет волшебника непроизвольно застонать, когда она виляет бёдрами, усаживаясь поудобнее. В голове запоздало появляется мысль, что они собираются заняться этим в гостиной, куда в любую минуту может завалиться Фред. Вест отрывается от губ Уизли и приникает к шее, целуя и прикусывая. Боже, когда она стала такой? Если раньше всё это делал только рыжий, то сейчас это могла в лёгкую провернуть и Лидия, даже не покраснев. Хотя, нет. Конечно, на её щеках появляются едва заметные красные пятна. — Я вам не помешал? — голос со стороны дверей заставляет Лидию тут же отпрянуть от Джордж и уставиться на Фреда, — Не знал, Лидс, что Джо тебя так переучил. Но не советую заниматься этим там, куда могут зайти такие бесцеремонные личности, как я.       Джордж смеётся, а Лидия берёт подушку и кидает в близнеца. — Иди ты знаешь куда, Уизли! Смотреть никто не заставляет, если не нравится. — Да я бы с радостью посмотрел и даже присоединился бы, но ты никого, кроме моего дорого брата, не видишь и не хочешь, — улыбается Фред, ловко поймав подушку, — О, давайте в бой подушками? Заодно и поостынете друг к другу.       Они соглашаются и начинается бой не на жизнь, а на смерть. Смех, крик, визги — всё это может разозлить соседей по дому, которые живут аж в другом его конце, но ребятам плевать.       Они веселятся. Они живут, мать вашу, так не запрещайте им этого делать!