Не должно сбыться

      Чёрные волосы собраны в пучок, оголяя шею и плечи. Закинув голову назад, девушка подставляет лицо под обжигающие лучи солнца и жмурится. Последний июльский день выдался неимоверно жарким, и волшебнице временами кажется, что погода уже знает о следующих событиях года и просто хочет порадовать бедных людей перед жестокой войной. И такая мысль приходила каждому, кто обитает в Норе, но никто не мог произнести её вслух, боясь фразы «Грядёт война» как имени Волан-де-Морта.       Лидия вытягивает перед собой руку с обручальным кольцом, заставляя то переливаться на солнце, и закусывает губу. Кто бы мог подумать, что спустя девять лет всё так кардинально изменится? Вероятно, даже Джордж не думал о таком исходе событий, когда поддался на спор брата в начале первого курса. Шаги позади заставили девушку резко опустить руку, из-за чего она несильно ударилась костяшками пальцев. — Ты не могла бы помочь? — сев рядом, тихим голосом спрашивает Джордж и протягивает аптечку, — Мама занята приготовлениями, а другим она меня не доверяет.       Девушка пожимает плечами и поворачивается к Уизли, согнув одну ногу в колене. Откладывает аптечку и начинает аккуратно снимать повязку, с тайным облегчением замечая, что рана зарубцевалась и крови больше нет. Всё же нельзя сказать, что их ссора, затянувшаяся уже на неделю, что-то кардинально изменила в гриффиндорке. Она всё так же волнуется за своего чудаковатого мужа, которому повредили мозг, и так же не знает, как подступиться, чтобы помириться, не начав очередной конфликт.       Отложив повязку, Лидия немного отклонилась назад, чтобы осмотреть весь вид, и не сдержала довольной усмешки. Отсутствие уха вообще никак не изменило внешность рыжего. Это даже, наверное, в глаза не бросается, если не знать о произошедшем. Надо будет проверить на ком-нибудь после всей этой чертовщины. — Можем обойтись без бинтов, — сообщает Вест.       Джордж, всё это время сидевший с закрытыми глазами и тоже греясь на солнце, приоткрыл один глаз и пожал плечами. Потом осмотрел столы, которые уже успели вынести на улицу, и прислушивается к сетованию матери на Флёр, которая даже в праздновании чужого Дня рождения пытается всё под себя подстроить. — Лучше забинтуй всё вместе с моим лицом. Не нужно людей пугать.       Лидия недовольно хмурится и пихает Джорджа в плечо, за что тот хватает её за запястье, несильно сжимая. — Инвалидов бьёшь? — Не Снейпа же! — фыркает Лидс, но руки не вырывает, а даже слегка дотрагивается подушечками пальцев до футболки парня.       Джордж отпускает руку так же быстро, как и схватил её. Сцепливает руки в замок и прижимает ко лбу. С такого ракурса рана всё же видна, из-за чего Лидс задумывается уговорить парня отрастить волосы. Ходили же на шестом курсе с патлами, так почему бы не вернуть ту длину? — Я скучаю.       Это прозвучало до того неожиданно, заставив Вест вздрогнуть. Волшебница решила, что ей почудилось, хотя положение Уизли явно признаёт факт произнесения этих слов. — Мы каждый день видимся.       И хочет себя хорошенько треснуть, ведь сказать она хотела совершенно не это. Что-то наподобие «Я тоже», но точно не это. Наверное, хуже говорит только Амбридж. Или Тёмный, но его речей Лидия не слышала и надеется не услышать. — Прости, — начинает рыжий, расцепив руки и проведя одной из них по лицу, — я не должен был этого говорить. Я идиот, Лидс, и мы все, чёрт возьми, это знаем! Ты, Фред, даже мама с отцом, все в моём окружении знают, что у меня с головой ещё до этого ничего хорошего не было. — Бред. — Я знаю, что Фред тебе рассказал про наш спор. Неужели ты думаешь, что здравый человек согласится на это? Даже сопляк поймёт, что из этого ничего хорошего не выйдет.       Лидия быстро перемещается на колени Джорджа, обняв его за шею, и сдерживает радостный выдох, когда её обнимают в ответ. Целует в лоб и зарывается носом в волосы, из-за чего Джо приходится уткнуться ей в шею. — По-твоему, наша свадьба — ничего хорошего? — усмехается девушка.       Пусть она и сидит на его коленях, но создаётся ощущение, что она парня и баюкает. Проводит пятернёй по волосам, стараясь не задеть рану, и целует снова куда-то в рыжие пряди. — Это одно из самых лучших, — парирует Джордж, но потом решает объяснить собственные же слова, — Сопляк поймёт, что вероятность твоей влюблённости именно в меня равен нулям и одной единице. А я поспорил и надеялся, что вероятность эта побольше единицы.       Лидия смеётся. Вот же дурак. И она дура. Прямо идеальная пара, вот только дети у таких умными точно не бывают. Тогда уж не рожать, чтобы МакГонагалл и миссис Уизли было полегче с оравой рыжих. Те-то хоть поумнее будут наверняка. — Но теперь эта вероятность равна ста процентам. — Вероятность не может быть больше одного, — хмыкает Джордж. — Вот видишь, а ты себя идиотом называешь! Маггловскую математику получше меня знаешь!

***

      Джордж залпом осушает бокал со сливочным пивом, наблюдая, как Лидия и Дора разговаривают о чём-то, из-за чего глаза его жены просто светятся. Конечно, он уже знает о беременности Тонкс-Люпин и рад за бывшего профессора, но то, как Лидс к этому отнеслась, его немного выбивает из колеи.       Дочь Сириуса Блэка, родственница самой Беллатрисы Лестрейндж, девушка, которая постоянно противостояла Долорес Амбридж и даже на похоронах Дамблдора умудрилась навести страху. От этой особы можно ждать чего угодно. Даже просьбы о детях во время войны, хотя скорее это будет просто шутка, ведь Лидс не настолько сумасшедшая, да?       Ремус подкрадывается к нему незаметно и кладёт руку на плечо. Улыбается по-доброму, как-то по-отцовски, и выглядит таким же, как на фотографиях. Джордж протягивает второй бокал, предлагая освежиться, но Люпину, похоже, совсем не жарко. — Как вижу, помирились, — произносит мужчина, — Это хорошо. Уверен, что точно не она пошла первой на перемирие. — Откуда знаете? — вскидывает бровь Джордж. Не скажешь, что Ремус от кого-то узнал про их разговор, потому что даже матушка не слышала, а Фред, если бы услышал часть, тут же бы ретировался, чтобы не мешать. — Сириус такой же был, — пожимает плечами Ремус. Теперь при воспоминаниях о друге голос не так сильно дрожит, — Он с Джеймсом временами не мог поделить что-то, и они неделями надутые ходили. Приходилось мне и… четвёртому их мирить.       Джордж не спрашивает, кто этот четвёртый, ведь всё и так ясно. Питер Петтигрю, предавший друзей ради безопасности. Из прошлого не выкинешь, каким бы ужасным человек не был в настоящем, но произносить имена таких людей язык не поворачивается. — Блэковская генетика — убойная вещь, мистер Люпин. — У Лестрейнджей она такая же, — с видом, будто точно знает, о чём речь, говорит Люпин.       Джордж замечает какую-то странную искру в глаза профессора, но не предаёт внимания. Мало ли.