Не должно сбыться

      По ночам в подземельях особенно холодно. Спать просто невозможно, поскольку охватывает страх, что не проснёшься, замёрзнув. Даже когда Хвост по приказу Рудольфуса принёс старые одеяло и подушку для Вест. Задумываться о том, что творится в головах братьев, Лидия не хочет. Но это просто очень сильно походит на всё последнее, что девушка видит, чувствует. Как перед казнью у человека спрашивают его последнее желание и по возможности исполнят. Позволяют насладиться последними радостями.       Из-за этого Лидию перевели в камеру к мистеру Олливандеру и Полумне. В тот же вечер Лидс приказала сокамерникам поделить между собой принесённое Хвостом добро, соврав, что ей самой не холодно. А сама села в угол, между стеной и решёткой, и вжалась в потрёпанную толстовку, местами пропитанную кровью. Чьей — Вест не знает. Это может быть и её кровь, и кровь Беллы, потому что женщина продолжает временами получать удары в нос и зубы. Только теперь ответить Лестрейндж не может — муж запрещает.       Если не казнят, то хотят замести следы перед возвращением. Вроде как Рудольфус так и задумывал. Этакий тёмный подарок Ремусу Люпину под Рождество.       Принесённый завтрак Вест так же не тронула, откинув Полумне. Знает, что никто с ней спорить не будет. Но в конце концов Лавгуд не выдержала и, как положено светлой душе, отдала часть завтрака его обладательнице. Какая же дурочка. Ей тут с Олливандером торчать неизвестно сколько, а Лидия, может, уже завтра будет послана обратно Ордену.       Когда Хвост снова пришёл, то Лидия решила, что за ней. Мало ли, решили Лестрейнджи опять поговорить после сытного завтрака, а ей, как собаке, кинут кусок чего-нибудь. Но Питер прошёл мимо и подошёл к третьей камере, в которой сидит незнакомая женщина. Приказал подняться, поднять руки и выйти. И всё так, чтобы Лидия не видела, чтобы женщина стояла к ней спиной. — За тобой тоже скоро придут. Готовят рождественский подарок, — улыбается Петтигрю, а Лидия сжимает рукой железный прут. — Как жаль, что в этом не спросили моего мнения, Петтигрю. Пожелала бы твоей смерти на своих глазах!       Питер заметно дёргается, но уводит женщину на первый этаж. Лидс хмурится, утыкается головой в угол и смотрит на небо через единственное маленькое окно почти под потолком. Снег падает. Действительно Рождество.       От мысли, что это Рождество Уизли проведут в неведении, что с ней, Вест со всей силы бьёт кулаком по стене рядом с головой, снова сдирая кожу на костяшках. Чёртовы Пожиратели, чёртов Тёмный Лорд. Как они могут быть такими тварями? Чем их в детстве обидели или с какой силой на пол роняли, что они пошли на такое? И ради чего? Чтобы потом быть безвольными куклами Тёмного?       Сражаются за свободу волшебников, а сами погрязли в этих цепях, которыми их окутал Том Реддл. Идиоты. Мерлин, какие придурки тут обитают. Лидия даже начинает смеяться, привлекая внимание Полумны и Олливандера. Это же надо быть такими тупыми, чтобы не видеть, что творится под самым носом… Ими же пользуются, а потом уничтожат, как перестанут быть нужными! Такую свободу они хотят? Тогда они её получили.       Очередной скрип двери. Теперь в подземелья спустилась во всём своём великолепии Беллатриса Лестрейндж. Теперь это точно за Лидией. Последняя, поднявшись, лишь насмешливо улыбнулась, продолжая стараться вывести Беллу из себя. Пожиратели — именно те люди, вернее, нелюди, над которыми можно издеваться морально, сколько собственной душе нужно. Да, потом будут удары, кровь, сломанные конечности, но выведение из спокойствия таких сволочей, как Пожиратели, того стоит.       Белла резко хватает её за руку, выводя из камеры, закрывает решётку. Улыбнувшись в ответ, быстрым движением поворачивает к себе спиной и заводит руки за спину, сильно сжимая запястья, оставляя очередную порцию синяков. Надеясь испугать Лидию. Но та лишь кинула короткий успокаивающий взгляд на других пленников и двинулась вперёд. Теперь даже не дрожит, как раньше.       Вход в темницу находится в камине, а тот, в свою очередь, в главном зале поместья. Прямо почти у выхода Белла прижала волшебницу к стене лицом, больно надавливая щекой на камень. — Этот подарочек тебе понравится. Кричи, как никогда не кричала, милая, порадуй свою тётю. — Да пошла ты, — фыркает в ответ Лидия, за что Беллатриса хватает её за волосы и несильно бьёт снова о стену.       В зале на этот раз народу побольше, чем обычно. Хотя, прибавился всего один человек, и его присутствие очень сильно удивило Лидию.       Драко Малфой. Что он тут делает? Каникулы разве не закончились? Девушка попыталась выдернуть руки из захвата, дабы схватить теперь Драко и припечатать обо что-нибудь, пусть тот и стал сильнее и выше. Просто хочется посмотреть в эти бессовестные глаза, которые наблюдали смерть Дамблдора. И узнать, доволен ли он результатом. — Драко, милый, подойди! — надменно произносит Белла, когда выводит пленницу к столу, а камин закрывается.       Да, Драко, подойди. И тебе Лидия тоже врежет. Пора бы назвать удар в нос фирменным у девушки. — Как спится по ночам, Малфой? — интересуется Лидс, стоит Драко действительно подойти. Вот его уже реально трясёт, в отличие от привыкшей Вест. Серые глаза с настоящим испугом осматривают каждый ушиб, каждую царапину, синяк на видных участках тела, — Как ты мог, Драко? Он же тебе ничего не сделал плохого, ты был учеником под его защитой! Конечно, Альбус не святой, но ты мог бы найти у него защиты от этих! — за последнее Белла снова схватила её за волосы и заставила поднять голову. — Твоя мама рассказала, что эта мерзавка ударила тебя на одном из курсов. Сейчас есть возможность отплатить ей.       Так вот он для чего тут. Ответный удар. Лидия невольно зажмуривается и затаивает дыхание, ожидая нападения, но Драко остался на место. Приоткрыв один глаз, Вест увидела страх, не свойственный ни одному Пожирателю в этом доме.       Он же ещё ребёнок, мать вашу. Злость за убийство Дамблдора мгновенно испарилась. Драко просто ребёнок, на которого плевать всем здесь находящимся. Люциусу главное, что хороший наследник, Тёмному, что смог победить Альбуса… и всё. Никому Драко тут не нужен. — Ударь, Малфой, — вырывается прежде, чем Лидия думает, — Переживу, не в первой же.       И Драко бьёт, прямиком в щеку, раздирая кожу фамильным перстнем. Лидия смеётся, сама откидывает голову назад и просто смеётся. Вот оно, сумасшествие, безумие в полном своём проявлении.       Прежде чем Малфоя уводят, Лидия успевает попросить его быть в безопасности. Неизвестно чем вызванное чувство тревоги за парня накрыло её с головой. Каким бы идиотом Драко не был в школьные годы, он же всего лишь шёл по стопам отца, слушался его и делал всё, что приказывают. Почему-то Лидия была уверена, что-то предложение дружбы, про которого рассказывал однажды Рон, была инициатива самого Драко. А после сработали папочкины наставления.       И тут Белла поворачивает свою пленницу к остальным. Только что боящаяся за Драко Лидия забыла, как дышать, и не смогла подавить в себе испуганный выдох. Она надеется, что всё ей кажется. Что это подстава, что женщина, которая сидит привязанная к стулу, не та, о которой Вест подумала.       Но осознание больно бьёт пощёчины, Вест не выдерживает и оседает на пол, благо, Белла позволяет это сделать. — Мама?       Чёрт, этого не может быть. НЕ МОЖЕТ! МИЛА НЕ ДОЛЖНА ЗДЕСЬ НАХОДИТЬСЯ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ! — Мама!       Столько месяцев они находились в одном подземелье, видели друг друга и даже не узнали. Лидия плюёт на собственное достоинство, на возможность быть убитой, и просто вырывается из захвата Лестрейндж, бросившись к матери. Тут её тоже никто не останавливает. Лидия падает на колени перед Милой, не знает, куда деть руки, пытается ослабить верёвки, и не замечает взгляда матери. Словно она её не узнает. По-настоящему не узнаёт. — Да отпустите вы её! — не выдерживает Лидия, и Рудольфус, усмехнувшись, всё же развязывает верёвки. Ещё один взмах, как оказалось, снимающий Силенцио. — Мы… знакомы? — нахмурившись, спрашивает Мила.       Волшебницу словно током ударило. Отпрянув, она снова прижалась к матери и, взяв её лицо в свои ладони, заглянула в глаза. — Мам… это же я, Лидия. Мои друзья ещё разбили твою любимую вазу. — Не знаю, что здесь происходит, но я точно не твоя мама, милая, — отвечает старшая Вест.       Позади слышится смех, но Лидия не обращает внимания. Она старается заметить в родных глазах хоть что-то знакомое, дающее надежду на то, что её вспомнят. Но ничего.       Лидия не выдерживает. Слёзы текут по щекам, раны из-за этого начинают болеть. Вест отодвигается и закрывает лицо ладонями, не веря. Это подарок? Встретить мать, которая тебя не помнит? Да лучше бы убили, мать вашу… В Пожирателях нет ничего, что есть в обычных людях. Сволочи, твари, ублюдки… — Мам, пожалуйста, — шепчет Лидия, — Мы… мы почти… не общались… на последних курсах. Но… я же твоя дочь. Ты должна меня… помнить.       На глазах Милы тоже наворачиваются слёзы, но точно не от воспоминаний. Ей жалко незнакомую девочку, которая признала в ней свою мать. Возможно, погибшую. Она сползает на пол и всё же обнимает Лидс, прижав к груди, гладя по волосам и спине. Нашёптывая то, что всегда шептала ей в детстве после кошмаров, а теперь не помнит.       Пожиратели почти выиграли. Почти сломали Лидию.       И ведь они дойдут до конца.       На мгновение девушек озаряет белая вспышка, а после Мила отстраняется, вглядываясь в лицо дочери, и теперь в её глазах хоть какое-то понимание. — Лидия? Что… что ты здесь делаешь? — Запомните друг друга такими, милашки, — улыбается Белла.       И следом — зелёная молния в тело Милы Вест.       Этот крик заставил даже Люциуса вздрогнуть в своём кабинете и отложить Ежедневный Пророк.       Они выиграли.