Не должно сбыться

      Многие считают, что со временем у похищенных людей появляется Стокгольмский синдром. Этакая любовь, привязанность к своим похитителям, желание оставаться рядом и слушаться, даже если наказания длятся по несколько часов, а ответной ласки ноль. Главное, что любишь и рядом, и плевать, что этот человек — психически не здоров, и что ему следует лечь в нужную больницу.       Но Лидия почему-то не чувствует симпатии к Пожирателям. Ей нравится трепать нервы Белле своим пофигистическим поведением, особенно, после того удара в нос. Как оказалось, случился перелом, и Вест внутри просто ликовала, что смогла кому-то врезать и без палочки. В конце концов, рукопашный бой нужен даже волшебникам. Только вот мало кто это знает или следует этому убеждению.       Возможно, будь её похитителем Джордж, Синдром всё же себя проявил. Но Джо здесь нет, и Лидия надеется, что никогда не будет. Несколько дней назад она услышала разговор братьев Лестрейндж, которые сообщили кому-то, что «Нора» опустела и никого не смогли поймать. Несомненно, братья ей соврали в своём обещании, но своим согласием девушка выиграла ребятам время на перемещение в безопасное место. Всё лучше, чем терять дорогих людей.       Лидия откидывает голову на каменные стены и устало выдыхает. Кожа на костяшках пальцев содрана, и как хорошо, что Хвост, обитающий в поместье, всё же решил немного позаботиться о дочери бывшего друга. Никто, конечно, этому не рад, но никто и не хочет скорой гибели Вест, чем только сильнее удивляют волшебницу. Почему бы и не прикончить её, раз поймали? Но Лестрейнджи лишь скалятся и отвечают, что время не пришло.       А она понимает. Ремус. Всё дело в её крёстном, которого ненавидят абсолютно все в поместье. Чем-то он насолил Рудольфусу и Рабастану в школьные годы, чем-то, что заставило всю чистокровную семью ополчиться на него и ненавидеть даже через столько лет. И, конечно же, они наслышаны о том, что Лидия его крёстница, что они в хороших отношениях, что он обязательно попытается её спасти от чего-либо.       Склонив голову, девушка осмотрела свою темницу. Прошёл где-то месяц, за это время в камерах прибавилось народу. Например, мистер Олливандер сидит в соседней. В другой сидит женщина, которую Лидия ещё ни разу не видела в лицо и даже не слышала её голоса. Вероятно, какая-то магла, которую решили посадить сюда ради потехи. Сволочи, да и только. Сверху слышатся крики Люциуса на домовика, которого взял взамен Добби, и Лидс слегка усмехается. Не всегда же Малфоям быть во всём великолепии. — Где ваша палочка, мисс Вест? — подаёт голос Олливандер. Лидия даже не ожидала услышать чужой голос, от чего несильно дёрнулась. Повернув голову в сторону входа в камеру, девушка нахмурилась. Она уже и не помнит, где палочка. — У них, наверное, — пожимает плечами Блэк. Точно помнит, что попала сюда с ней, а куда потом… — Либо сломали, либо одолжили Этому. У него же какая-то неразбериха со своей, верно, мистер Олливандер?       Палочку Дамблдора Тёмный ещё, кажется, не нашёл. А собственная чудесным образом создана из пера того же феникса, что и палочка Гарри, и это не даёт нанести Поттеру сильный вред. Родня родню не убивает, верно ведь? Ха-ха, а вот в человеческом мире ещё как убивает. — Мне кажется, Он даже не знает о Вашем нахождении здесь. — Оно и к лучшему.       Хлопок двери. Лидия подскакивает на ноги, жмурясь от несильной боли в щиколотке, и смотрит на приведённую узницу, узнавая в ней Лавгуд. Час от часу не легче. Волшебница быстро оказалась у решётки и сжала её, не понимая, как Полумна тут оказалась. Не могли же в Хогвартс пробраться? Хотя, сейчас там директор Снейп, а он вполне может позволить забрать парочку учеников.       Но Полумна в обычной одежде.       Неужто каникулы? Значит, прошло больше месяца… А Лидс и не заметила. Сложно следить за временем, когда даже часы забрали, растоптав на глазах. Да так, что даже Репаро не восстановит. — Где вы её поймали?! — спрашивает Лидия, пока Хвост заталкивает Полумну в камеру к Олливандеру, — Петтигрю, чтоб тебя! — С Рождеством, — служит ответ.       Лидия бьёт по прутьям, не желая просто так отпускать Питера. Он пусть и приносит заживляющую мазь, но и то, похоже, но приказам Лестрейнджей, которым живая Лидс нужна сильнее, чем мёртвая. Просто так он ничего не расскажет, а даже если попробует… Девушку передёрнуло. Подаренная на кладбище рука однажды чуть не задушила Питера, когда тот начал рассказывать, что первое время действительно дорожил дружбой Сириуса.       Хвост ушёл, снова оставив заключённых в одиночестве. — Сволочь.       Гриффиндорка прижимает лбом к холодному металлу и устало выдыхает. Она даже не знает, что сейчас происходит в мире, кроме Рождества. Что с её парнями? Лишь глупая надежда, что они не бросились на её поиски, а сидят под защитой. Хоть бы Билл оказался умнее и вразумил братьев. — Лидия?       Слабая усмешка. Конечно, её не ожидают тут увидеть. Она же вроде как хорошая волшебница, которая может сбежать.       Да вот фиг там. — Ты в порядке? — спрашивает в ответ Вест, скосив взгляд, — Усаживайся поудобнее, Лавгуд, тебе тут долго торчать. Пока великий Поттер не поумнеет.

***

      Рудольфус выглядит неважно. Словно не спит целыми ночами. Лидия умудряется сложить на груди ладони и даже вскинуть бровь, пусть все эти жесты и раздражают сидящую рядом Беллатрису. Рабастан же перебирает на столе какие-то фотографии, изредка бросая на пленницу взгляд. — Сегодня без битья? Сдаёте позиции, господа.       Белла чуть приподнялась, уже намереваясь исправить мнение Лидс, но Рудольфус устало поднял руку вверх, останавливая её. Провёл ладонью по лицу и, неожиданно для Лидс, улыбнулся. Настоящей улыбкой, искренней, пусть и слегка безумной. Все чистокровные семьи безумные, так что не стоит удивляться. — Ты так и не поняла, почему находишься здесь? — спрашивает. — Потому что вы слетели с катушек? — предполагает Лидия.       Белла смотрит по-настоящему безумным взглядом, от которого бросает в дрожь, но Вест привыкла к этому и теперь не отводит свой взгляд. Этим она лишь раздражает тёмную колдунью сильнее, что очень радует. Почему-то в этом поместье второй задачей Лидс стало выведение Беллатрисы из себя. Знаете, хочется посмотреть, на сколько человека хватит, когда он морально уже сошёл с ума, а физически почти дошёл до этого. — Слетели, но не мы, — спокойно — даже слишком спокойно — отвечает Рудольфус, — Повторюсь, в том, что ты попала в наши руки, виноваты Сириус и Ремус. — Сириус мёртв, если вы не заметили. — И мы очень этому рады, милая.       Лидия сжимает кулаки. Надо держаться. Иначе снова изобьют, а этого не особо хочется после кашля с кровью неделю назад. Хорошо, что прошёл быстро, а лёгкие больше не саднит. — Можешь присесть, сегодня мы не будем кусаться, — усмехается Рудольфус и жестом показывает на кресло напротив.       Лучше сесть. Вздохнув, Вест прошла к креслу и села, сложив руки на коленях и снова сжав их в ладони. До полумесяцев на коже. — Кажется, мы просто начали не с того. Нужно было сначала всё объяснить, а потом уже бить. Не думаешь? — Вам лучше не знать, что я думаю.       Наконец, Рабастан перестаёт перебирать колдографии и подходит к брату, протягивая несколько из них. Рудольфус удовлетворённо кивает, рассматривая колдографии, а после кинул их на колени Лидии, призывая тоже посмотреть. Но девушка даже не взяла их в руки. Страх, что на них изображены её друзья, сковал тело. Они ведь действительно могут так поступить: убить, сфотографировать, показать. Чтобы сломать окончательно. — Посмотри на колдо, Лидия. Ты узнаёшь кого-нибудь?       Вдохнув полной грудью, Вест всё же взяла карточки и начала их перебирать. На половине из них — Сириус. На некоторых присутствуют и остальные Мародёры. И везде, всегда рядом с её отцом, стоит девушка с тёмными волосами и чёрными глазами. Очень похожая на братьев Лестрейндж, по правде говоря. И тут на глаза попадается колдо, которую Лидия видела в доме Тонксов, когда в последний раз навещала Ремуса и Дору. Семейство Блэк с двумя его ветвями — сыновьями и дочерьми. Сириус и его брат совсем маленькие, дошкольного возраста, и рядом с ними девочка. Та самая, что повзрослевшая виснет на шее Блэка. — Вижу, что узнала. Небось, у Андромеды висит, — хмыкает неожиданно Белла, — Предала нашу семью и ещё позволяет себе такие вольности! Как и дочь её, предатель… — Закрой свой рот, Беллатриса, — не выдержав, говорит Лидия, — Андромеда и Нимфадора — одни из лучших, с кем я была знакома. То, что они не пошли по стопам остальных Блэков, лишь доказывает, что они поумнее вас всех!       Рудольфус начинает смеяться. Рабастан вместе с ним. Лидия была готова к удару, к Круцио, но точно не к смеху. — Вся в Сириуса, — усмехается Рудольфус, — Ничего от матери своей не переняла. Может, это и хорошо. — Вы хотели объяснить, — напоминает Вест. Кидает карточки обратно, и Рабастан ловко их ловит. — Верно. Как и сказала Белла, ты наверняка узнала последнее колдо. Оно было сделано в 1965. И с него началась твоя проблема, Лидия, — девушка лишь вскидывает бровь, — Девочка рядом с Сириусом — наша с Рабастаном сестра, Кейтлин. Наши семьи заключили договор, в следствии которого я должен был жениться на Беллатрисе, а Кейт выйти за Сириуса.       Это и застало Лидию врасплох. Что за чёрт? Какая ещё Кейтлин? Почему никто про неё не говорил? Ремус же знал её, Сириус знал… И ведь ещё невеста его! Как тогда получилось, что он начал встречаться с Милой, а после родилась Лидия? Что произошло?       Девушка закрыла глаза и снова открыла, пытаясь переварить услышанное. И поняла, что дальше только хуже. — Знаешь, мы могли бы в красках рассказать, что сделали Сириус и Ремус, но оставлю эту часть Люпину. Ты же не думала, что будешь тут торчать всё время? Мы всего лишь хотели посмотреть, что начнёт делать Ремус. И тебе рассказать всё, что требуется. — Каким боком Кейт связана со мной? — Она должна была стать женой Сириуса. Но выбрала короткий конец с этим чёртовым оборотнем. И нам пришлось её убить, Лидия.       Убить родную сестру.       Что ж, теперь Вест уверена, что в Пожирателях нет ничего человеческого.