Не должно сбыться

      Лидия тихо смеётся и упирается руками в грудь нависающего Джорджа. Тот обнимает её за талию одной рукой и ухитряется поцеловать в нос, второй обняв за шею и начав большим пальцем мягко поглаживать. Они стоят так несколько минут, слушая, как в гостиной Фред с воодушевлением рассказывает, как будет учить малыша Тедди всем нужным для Хогвартса трюкам. Когда Ремус напоминает, кем является отец младшего Теда, то Фред, кажется, отмахивается и сообщает, что против одного ответственного четверо шутников, и что вполне ожидаемо шутливое поведение Тедди в будущем.       Джордж проводит пальцем по шраму. Слишком молчаливый, чем заставляет Лидию заволноваться. Уж не задумал ли чего ужасного? Как там обычно в романах? Молчаливое настроение всегда приводит к необдуманным поступкам и ужасным последствиям. Этакое прощание перед своими. Плавно переведя руку с груди на щеку парня, Вест слегка улыбнулась. — О чём задумался?       В гостиной же смеётся Дора. Кажется, старший Уизли захотел поиграть с малышом, но тот оказался проворнее. Ну так какие родственники у него со стороны матери! Только самые проворные и в большинстве своём — полные идиоты. Хорошо, что его родители умные люди, пусть иногда и ненормальные. — У нас же будет так? — вдруг спрашивает Джордж тихим голосом, заглядывая в серые глаза. Лидия хмурится, не сразу понимая, о чём юноша, а потом слегка улыбается уголками губ. — Этот вопрос второй по глупости, Джи, — отвечает, снова переведя руку, но уже туда, где бьётся его сердце, — Конечно, будет. И Фред обязательно останется без волос к старости.       Но этот вопрос не особо радует Уизли, и тот, подавшись вперёд, крепко обнимает Лидию и зарывается носом в волосы. Всё произошедшее не только сломило Лидию, но и что-то сбило в подсознании Джорджа. Он аккуратно целует последний из синяков на шее. — Пообещай больше не уходить без спроса, — голос слишком серьёзен и даже строг, вызывая мурашки по телу, — Пообещай, что, чёрт возьми, не оставишь меня и Фреда. Что мне не придётся снова возвращаться к снотворному и бессонницам.       Лидия обнимает его за шею и начинает целовать все доступные ей участки, повторяя «Обещаю» после каждого поцелуя. Ей ужасно стыдно, что заставила друзей так волноваться, пусть и нельзя было по-другому. Нельзя же, да? Не уйди она, ребят бы просто убили, а потом и всех оставшихся рыжих.       После очередного вскрика Фреда, Лидия легко отстраняет от себя Джорджа и, улыбнувшись, берёт его за руку и заводит в гостиную. Фред, похоже, уже действительно успел остаться без пары прядей волос, а Дора только смеётся с этого. Девушка выглядит настолько счастливой, насколько это вообще возможно после недавней смерти отца и вообще в нынешнее время. Ремус, вероятно, светится счастьем не так сильно, но это наверняка просто сказывается страх за передачу гена ликантропии и что-то, случившееся в школьное время.       Лидия садится на пол рядом с Фредом и на секунду задумывается, можно ли говорить с Ремом о его прошлом. С одной стороны, оно на то и прошлое, что прошло, а Лестрейнджи просто не прощают глупых обид — разве это не глупо: обидеться за то, что человек не сделал так, как ты хотел? — но с другой, это прошлое не даёт покоя ни ему, ни Лидии, приходя к ним в облике тех же братьев Лестрейндж. В конце концов, нужно знать, из-за чего на тебя взъелись, иначе просто не сможешь полноценно защищаться — постоянно будут сомнения, а правильно ли ты поступаешь. Но всё же она не спросит, будет сама во всём разбираться. Надо — спросит у мистера и миссис Уизли, уж они-то должны знать; или у Андромеды, которая первоначально была против свадьбы дочери с Ремусом, и вряд ли это было связано с его болезнью — насколько теперь известно, ген у укушенных не передаётся, только у рождённых с ним. Или попытается подловить какого-нибудь профессора, который уже не работает в Хогвартсе.       Фред, только стоило Лидии появиться рядом, с наглой улыбкой спихнул на неё ребёнка и сбежал. Закатив глаза, Вест осторожно уложила Тедди на одеяло и взяла в руку погремушку. Джо, вроде пришедший в себя окончательно, сел рядом с Дорой и начал во все глаза наблюдать за своей женой. — Справляетесь? — спрашивает Лидия, отвернувшись лишь на секунду. Этого хватило, чтобы Тедди переключил своё внимание с погремушки на пальцы девушки и теперь крепко их держал. — Ремус очень даже, — ухмыльнувшись, отвечает Нимфадора, — Он… — Дора, молчи, — грозит Ремус, но разве его когда-нибудь хоть кто-нибудь слушал? Складывается ощущение, что Фред прав, и Тедди отца совсем слушаться не будет. — По ночам Тедди плохо спит, и Рем всегда первый поднимается его успокоить, — заканчивает Тонкс.       Лидия улыбается и ободряюще подмигивает Ремусу. Пусть Тедди и родной ему сын, но до него у Рема уже были дети — Лидия и Гарри — и с ними он уже всему научился. И понимает, что в первые месяцы очень сложно, пусть потом и будет ползание по полу и хватание чего не попадя. — Он даже книгу ему читает! — вдруг начала Дора, — Правда, это братья Гримм, так что… — Ну, волчья натура своё берёт, — задумчиво отвечает Джордж и тут же поднимает руки в примирительном жесте, — Без обид, Рем!

***

      Всё же Лидия не выдерживает. Проведя у Тонксов весь день, она решается спросить у Ремуса за Кейтлин. Хорошее время для этого наступило в семь вечера, когда Тедди истратил все свои силы и Дора, Джордж и Фред в шесть рук пошли его укладывать, оставив Ремуса и Лидию на кухне готовиться к чаепитию.       Поставив на стол вазочку с печеньем и конфетами вперемешку, Лидия обернулась к Ремусу и, дождавшись, когда тот поставит чайник на плиту и, оставив его кипятиться, отойдёт, задаёт самый важный в последнее время вопрос. От её взгляда не ускользнуло, как Люпин вздрогнул и, кажется, его тело начала бить мелкая дрожь. Медленно повернувшись, взмахом палочки запер дверь и, сместив брови к переносице, с непониманием, горечью и пассивной ненавистью посмотрел на крёстницу. — Откуда ты про неё узнала?       Лестрейнджи попали в яблочко. Если Ремус реагирует так спустя много лет, то прошлое для него важно и сейчас. Лидия опускает взгляд и сжимает руки в кулаки, не зная, как точно ответить. Мерлин, зачем она вообще этого начала?! — Рудольфус и Рабастан рассказали. — Ох, ну конечно! — Ремус проводит ладонью по лицу, стараясь согнать все эмоции, но глаза его всё равно выдают, — Что они рассказали?       Лидия чувствует, как под взглядом крёстного ноги подкашиваются, и быстро садится за стол. Этот взгляд чем-то схож с тем, как на неё смотрел Рудольфус. Почему так схоже? И что тогда произошло, что на Ремуса началась такого рода облава? — Что ты и Сириус с её помощью как-то надругались над всей семьёй Лестрейнджей. Что она променяла Сириуса на тебя. Но… как? Разве Сириус не был влюблён… в мою маму? — она старается держать вид при упоминании о матери, и, похоже, получается. По крайней мере, Люпин не заметил.       Ремус устало садится за стол, напротив Лидии, и складывает перед собой руки. В этот момент всё пережитое отразилось на его лице, состарив в несколько раз. Он не знает, как начать, понимая, что Вест действительно имеет право знать, почему на неё обозлилась чистокровная семья. Конечно, можно списать на её чистоту крови, но ведь это глупо, да? Левая семья, связанная с её только по Беллатрисе, вдруг решает очистить мир от такой полукровки. И при чём тогда тут Рем?       Наступившая тишина давит, но Вест не стремится её нарушить и требовать от крёстного объяснений. Чувствует, что тот расскажет, обязательно это сделает, только соберётся с мыслями. — Кейтлин была сестрой Рудольфуса и Рабастана. Их семья решила, что у Блэков есть, чем поживиться, и решила, что Рудольфус женится на Белле, а Кейт выйдет за Сириуса, — начал Ремус, закрыв лицо ладонями, — Это решили, когда им было пять лет. К пятому курсу все уже решили, какого числа будет свадьба. То, что Сириус попал на Гриффиндор, хотели замять незадолго до церемонии. Но летом перед пятым курсом мы познакомились с Милой, и это, я думаю, стало точкой невозврата.       Ремус замолкает, полностью погрузившись в воспоминания и пережитые тогда эмоции. Лидия уже думает, что зря всё это затеяла. Ну не могла она подождать? Вдруг, Лестрейнджи и сами решили бы всё рассказать… — На седьмом курсе Сириус и Кейт поняли, что свадьба ни к чему не приведёт. Поэтому к концу курса все уже знали, что договор расторгнут. Поскольку Милы рядом не было, всё навалилось на меня: слизеринцы считали, что я… влюбился в Кейт и опоил её, чтобы забрать себе. — Ты влюбился, но не опаивал, — произносит Лидия, — Поэтому на тебя взъелись? Потому что у вас с Кейт была взаимная любовь и она отказалась от свадьбы?       Когда Ремус отрывает от лица ладони, Вест тут же подскакивает и подходит к нему. Вот же… Девушка обнимает мужчину и смахивает с щёк слёзы. — Она погибла, защитив меня от Авады Рудольфуса.       Это стало последней каплей, и Ремус, не выдержав, даёт волю слезам.