Не должно сбыться

      Лидия сидит на ступенях главного входа и крутит в руках палочку, наблюдая, как птицы радостно летают и поют. Вся живность радуется победе добрых волшебников, и кажется, что солнце светит ярче, чем в довоенное время. На тихие шаги позади девушка не реагирует, продолжив изучающим взглядом скользить по своей палочке. Мужчина же садится рядом и, достав сигарету из помятой пачки, щёлкает зажигалкой.       Несколько затяжек они сидят молча. Лидия не спешит оборачиваться, чтобы увидеть лицо гостя, а тот не спешит начинать разговор, который им обоим очень нужен и важен. Вернее, не знает, как начать. Всё же он два года скитался по Англии, не подавая никаких признаков своего возвращения, позволяя и дальше хоронить себя в мыслях. Очередная затяжка, и волшебник выдыхает дым кольцами. Решается. — Ты молодец.       Вест лишь хмыкает и наконец поворачивает голову в сторону мужчины. Он старается выглядеть непринуждённо, но чувствуется всё напряжение, которое им овладело. — Тебя два года не было. Единственное, что ты можешь сказать, это: «не трогай мою дочь» и «ты молодец»? Похвально, Блэк, почему я совсем не удивлена?       Отвернувшись, девушка продолжила крутить в пальцах палочку. Спиной чувствует, как в дверях стоят её друзья и нагло наблюдают. Вот только чего они хотят увидеть? Что она бросится ему на шею со слезами и простит двухлетнее скитание? Пока она сидела у Лестрейнджей, пока оплакивала мать, он находился у чёрта на рогах и не высовывал носа из укрытия. Может, он и правда только прятаться умеет? Но что тогда сподвигло его вылезти в эту ночь? Стыд перед другом, отцом Гарри? — Разве не главное, что я вернулся? — с насмешкой спрашивает Блэк, и Лидия сжимает руки в кулаки, сдерживаясь от удара в нос. Мерлин, и он её отец? Арка точно забрала половину разума. — То, что ты являешься моим отцом и крёстным Гарри, не даёт тебе права вот так возвращаться, словно ничего и не было! Мерлин, Сириус, ты серьёзно думаешь, что я тебе это прощу? Тебя не было чёртовых два года, я не находила себе места после того, как ты упал в Арку, мне снились кошмары, а ты вот так заявляешься, спасаешь меня от Рудольфуса и надеешься на счастливый конец!       Резко поднявшись, Лидия оборачивается и видит всё семейство Уизли. Круто. Поклонившись, словно это какое-то представление, Вест снова развернулась и направилась в обходной путь. Чувство радости от возвращения Блэка сменилось пассивной агрессией и тупой обидой. Она не знает, как отреагирует на такое возвращение Гарри, но почему-то уверена, что он тоже не особо будет рад. Остановившись под деревом, Вест запрокинула голову и, немного подумав, сняла с себя кожанку и повесила на сухой сук. Она почти уверена, что за ней кто-нибудь да последует, чтобы проследить, что всё хорошо, и кожанка останется в целости.       Но дальше идти перехотелось. Сев между корнями деревьев, девушка откинула волшебную палочку куда подальше и закрыла глаза. Эта ночь была самой ненормальной из всех подобных ночей. Даже издёвки Лестрейнджей и голодовка ради Полумны и Олливандера, и смерть матери не сравнятся со всем этим хаосом, в котором Лидс пришлось принять участие. Иначе ведь нельзя было.       Теперь обида на Сириуса сменилась на жуткую усталость. Оно и понятно — во время сражений выработался адреналин, а теперь организм хочет отдохнуть. Да и не спать всю ночь, а бегать по замку и спасать чужие задницы тоже требует много силы. Интересно, если она здесь заснёт, её начнут искать? Или забудут и свалят обратно к Мюриэль, а оттуда — в «Нору»?       Победа состоялась два часа назад, можно спокойно лечь хоть куда и поспать, но никто этого не делает, даже если уже ищут спички для век. Надо осмотреть замок на наличие новых тел, распределить старые — не будут же Пожиратели и Защитники в одном ряду лежать? — и обязательно оплакать погибших друзей. Лидия не сдерживает улыбки, когда понимает, что этой ночью никто из близких ей людей не погиб. Слишком счастливый конец, в который ещё не до конца верится. Вдруг, если заснёт сейчас, проснётся уже в другой развилке событий, более правильно, где не все её друзья выжили? Волшебница надеется, что это не так. Не переживёт, если всё происходящее сейчас — образы, которые мозг просто создаёт, пока она погибает от рук Лестрейнджа. Сириус же в той версии не выжил, а значит, и не спасал дочь.       Очередные шаги. Лидия приоткрывает один глаз, чтобы заметить рыжую шевелюру, обладатель которой склонился над травой в поисках палочки девушки. Найдя предмет, парень садится рядом с Вест и обнимает её за плечи, целуя в висок и предлагая лечь на его плечо, чтобы всё же поспать. — Всё же Блэка можно отблагодарить за то, что помог тебе сдержать своё обещание, — и следом усмешка.       Их пальцы уже переплетены, и теперь Джорджу, у которого от чего-то нет никакого желания выспаться, остаётся только охранять сон своей любимой.       Сон, в котором теперь не будет кошмаров.

***

      Они всё ещё в Хогвартсе, стараются хоть как-то восстановить сломанные участки здания. Или хотя бы разгрести некоторые каменные завалы, под одним из которых — близнецов и их подругу до сих пор передёргивает — мог оказаться Фред. Некоторая часть выживших уже ушли, поскольку дома их ждут испуганные до дрожи родные. В числе этих людей оказалась и Тонкс, которую Ремус насильно отправил домой, к Тедди и матери. Сам же он, продолжая немного сторониться Сириуса — ну серьёзно, два года пропадать, а потом в виде глюка на улице Лондона появиться, выставив Рема психом перед Лидс! — отправился в подземелья.       Известие о том, что Снейп погиб, выбило всех из колеи. Конечно, многие ученики смеялись над ним, ненавидели и даже уроки прогуливали, но как же меняется в корне мнение, когда узнаешь, что этот человек был на стороне Дамблдора и работал на Тома только ради шпионажа. Гарри не рассказал, что видел в Омуте Памяти, когда просматривал воспоминания Северуса, но он поделился с друзьями мнением, что был не прав по поводу профессора. Фред и Джордж не стали даже шутить, хотя обязательно это сделали бы, будь Снейп на стороне Волан-де-Морта. Младший близнец и Лидия даже простили почившему зельевару пропавшее навсегда ухо. — Думаю, всё своё он перенёс в кабинет директора, — прислонившись к дверному косяку плечом, произносит Лидия, когда видит склонившегося над профессорским столом Ремуса, — Не боишься, что Слизнорт обидится?       Ремус кидает на неё короткий взгляд и садится на корточки, принявшись выдвигать ящики. Они все до отвала наполнены пергаментами с заданиями и инструкциями к варке. В нижнем ящике мужчина что-то находит, вывалив перед этим несколько пергаментов на пол, и кидает этот предмет на стол, чтобы не потерять. Вернув всё остальное на место, Люпин поднялся на ноги и снова коротко посмотрел на крёстницу. — Слизнорт любит расписывать учеников по группам. Критерии бывают до того странные, что даже Лили в своё время удивлялась. Он всегда всем говорил, кто к какой группе относится. Всем, но не Мародёрам.       Лидс усмехнулась и завела руку за голову. — И ты решил узнать спустя двадцать лет, к какой группе относишься? А чего во время учёбы не попытался?       Люпин усмехнулся, открыв толстую тетрадь, и пролистал несколько страниц. Даже с порога видно, что все страницы вдоль и поперёк исписаны. На одной из страниц мужчина остановился и даже провёл пальцем по какому-то имени. — Я был занят экзаменами, вытаскиванием Сириуса и Джеймса из передряг, и ссорами с семьёй Кейт. Знаешь, довольно сложно иметь отношения с той, которая является женской версией твоего друга.       Лидс тихо засмеялась. — Сириус, Кейт и Андромеда в группе «Своя дорога», — произносит Ремус, — Джеймс, Лили и я — «Спасатели». — Это ещё почему? — Вест вскинула бровь, совершенно не понимая причины такого названия. В каком смысле «спасатели»? Они, конечно, сражались с Пожирателями, но не в учебное же время! Да и вообще только после Хогвартса вступили в Орден. — Видимо, потому что не давали свихнуться, — оборотень перелистнул страницу, но нахмурился и не прочёл последнего имени — Питера. Видимо, Слизнорт уже тогда что-то понял, исходя из поведения ученика, и потому не вписал Петтигрю ни в одну спокойную группу.       Своя дорога. Тут сразу понятно, что к чему. Сириус и Кейт отказались играть свадьбу, пошли против правил своих семей, а Андромеда вообще вышла за маглорождённого. Имена Блэков выжжены на семейном гобелене, но почему-то Лидия думает, что у Лестрейнджей тоже есть свой гобелен, на котором имя Кейтлин так же выжжено. Чистокровные не прощают обид, даже если эти обиды до невозможности тупые. — Знаешь, Лидия, — кинув тетрадь в первый ящик, Ремус опёрся руками о стол и слегка улыбнулся, — Я обязательно тебе всё расскажу, как ты и просила. Кейт действительно является твоим прошлым, которое ты имеешь право знать. А теперь, если ты не против, давай найдём Сириуса, рыжих и пойдём домой.       Домой. Лидс согласно кивнула и бросилась на поиски близнецов. Да, пошли домой, это то самое, что необходимо каждому.