Не родись красивым

в которой наш герой устраивается на работу своей мечты. В восемь утра Кайл стоял в своей комнате перед зеркалом и с довольной улыбкой на лице поправлял свой первый, завязанный своими руками, не школьный галстук. Новенький темно-синий костюм из смеси шелка и хлопка - подарок родителей в честь первого и невероятно удачного трудоустройства в крупную фирму, - сидел на нем как влитой, прямые брюки подчеркивали длинные стройные ноги, а чуть приталенный пиджак, вкупе с шелковым платочком в нагрудном кармане и серебряным зажимом для галстука, делали из него успешного офисного работника-конфетку. Привлекательное лицо, пухлые губы и аккуратно зачесанные на бок каштановые волосы придавали его образу особый шарм и не позволяли превратиться в скучного среднестатистического клерка. Нет, Кайл Мерлот был слишком хорош для того, чтобы считаться «среднестатистическим». А с этим великолепным костюмом за почти тысячу долларов его определенно ждет успех! На самом деле помимо запоминающейся миловидной внешности и высокого интеллекта Кайл обладал еще кое-чем, что не давало ему попасть в разряд «ординарной личности». Кто-то считал это проклятьем, кто-то - генетической болезнью, кто-то – даром свыше, сам Кайл предпочитал относиться к этому как к обычному досадному недугу вроде того, что регулярно испытывают все женщины, но по странному стечению обстоятельств он родился Омегой. Единственным в семье коренных Бет, и нигде в обозримом прошлом его предков в кровь семьи не примешивалось ДНК Омеги – в этом Кайл был уверен, в свое время родители заплатили немалые деньги, чтобы выяснить, откуда у их ребенка взялся столь редкий и неизученный ген. Специализирующаяся на исследовании майнор-генотипов лаборатория так и не смогла дать исчерпывающий ответ, и случай Кайла был записан как очередное доказательство теории спонтанной генетической модификации. Кайлу же было все равно, откуда у него взялся этот редкий «порченый» ген. В подростковом возрасте он сильно пострадал, когда ни с того ни с сего начали проявляться его главные симптомы, и юноше понадобилось несколько месяцев дорогостоящего лечения, чтобы оправиться от последствий, и полтора года специальной психотерапии, которая тоже влетела родителям в копеечку, чтобы вернуться к нормальной жизни. С тех пор он следил за своим циклом, всегда вовремя принимал лекарства и очень тщательно проверял свой круг общения, чтобы впредь избегать подобных инцидентов и не подвергать себя дополнительному риску. То, что согласно информации городского управления кадрами в региональном филиале «Глобал-Текс» не оказалось ни одного Альфы, было не иначе, как велением самой судьбы. С его профессиональными и личностными характеристиками Кайл был достоин очень высокого руководящего поста и блестящего будущего, но маленький «недуг» мог отправить коту под хвост все его планы на жизнь и разбить все его мечты. Кайл, отправляя свое резюме в топ-компании города, опасался отказа по этой причине больше всего. Вежливый, но рушащий всякие надежды отказ: «мне жаль сообщать Вам о том, что, несмотря на ваши впечатляющие данные, мы вынуждены отказать вам в вакансии в целях соблюдения корпоративного этикета и безопасности наших сотрудников». Другими словами – в нашем офисе уже работает Альфа, и нам не нужны проблемы. Кайлу они тоже не были нужны. Каждый день сталкиваться на работе с самцом и потенциальным партнером – и без того неприятное времяпрепровождение. А брать отпуск каждый раз во время течки – ни одна компания не позволит себе таких расходов. Если же они столкнутся во время его течки… Кайл совсем не хотел об этом думать. Для его карьеры это будет концом. И для его душевного равновесия – тоже. Но – судьба благоволила ему! Неделю назад с успехом было пройдено собеседование, и сегодня утром со звонком будильника для Кайла начался его первый рабочий день. Только вот то, что этот первый рабочий день так неудачно совпал с первым днем течки, не давало ему покоя и оставляло необъяснимое чувство тревоги. Еще раз окинув себя оценивающим взглядом, убедился, что выглядит идеально, проверил таблетки в кармане пиджака и, подхватив со стула тонкий кожаный портфель, вышел из комнаты. По дому плыл приятный запах горячего кофе и подогретых в духовке круассанов. Войдя на кухню, Кайл первым делом продемонстрировал родителям костюм, повертелся на месте, показывая себя со всех сторон, и улыбнулся. - Галстук перетянул, - недовольно заметил отец, когда Кайл наконец-то сел за стол. - Это узел такой. Не все узлы должны быть широкими, - пояснил юноша, принимая из рук матери чашку горячего чая. Отец поджал губы и больше ничего не говорил, скрывшись за утренней газетой. Ему и не надо было ничего говорить, одно только присутствие отца в доме в этот день значило для Кайла больше, чем любые возможные слова. Мужчина неразговорчивый и суровый, отец предпочитал доказывать свою любовь к семье и близким людям своими действиями, а не пустыми словами. Пусть от него редко можно было дождаться объятий или моральной поддержки, но именно отец был тем, кто сменил профессию ради того, чтобы обеспечить резко возросшие из-за рождения необычного ребенка потребности семьи, именно он стремился заработать достаточно денег на дорогостоящие медикаменты и консультации со специалистами и дать сыну нормальную, спокойную жизнь. И работал так далеко от дома, что перелет на самолете занимал четырнадцать с половиной часов. Отца своего Кайл видел всего пару раз в году, и то только по большим праздникам или каким-то значимым событиям, таким, как, например, выпуск из университета и устройство на новую работу. Мужчине не обязательно было оставаться еще на неделю за свой счет, чтобы проводить сына на первую в его жизни работу. Но он остался. И Кайл, нервничающий и в то же время пребывающий в состоянии легкой эйфории, был несказанно благодарен ему. - Ты точно принял лекарства? – взволнованно уточнила мать, когда Кайл надевал наполированные кожаные туфли в прихожей. - Точно, мам, - заверил Кайл, одернул штанину и выпрямился. Отец стоял за спиной матери, невысокий и худой, с уже заметными морщинами вокруг глаз, но все такой же надежный и такой же любящий. - Ну, удачи, - пожелала мать, и Кайл, кивнув на прощание, вышел за дверь. Пятое августа, понедельник, девять тридцать утра. На улице плюс восемнадцать, солнечно, к вечеру ожидается переменная облачность – в большом, но спокойном провинциальном городе самый обычный день, и в этот день ничто не могло испортить Кайлу настроение. Он шел по бульвару, помахивая портфелем, как школьник сумкой со сменной обувью, мимо плыли такие же неторопливые люди, без лишней спешки идущие на работу – кто-то читал на ходу книжку, кто-то пил из бумажных стаканчиков недорогой, но очень вкусный кофе. От дома до офиса пешком ровно двадцать минут. На входе в высокое стеклянное здание Кайл получил свой пропуск – специально заготовленный для него к этому дню. В просторном лифте вместе с ним ехало еще несколько офисных работников, две девушки и пожилой полноватый мужчина, который пользовался достаточно резким парфюмом. Особенно чувстительный к запахам во время течки, Кайл тут же почувствовал появляющуюся головную боль, но за букетом искусственных ароматов внезапно уловил другой, совсем не неприятный запах. Он потянул воздух носом, пытаясь уловить необычную, манящую нотку, но та все время ускользала, не давая себя поймать. Мужчина вышел на третьем этаже, а девушек Кайл покинул на своем седьмом. Приемная департамента стратегического управления встретила его мягким светом электрических ламп, отделанными светлыми деревянными панелями стенами, мягким, нежного персикового цвета ковром и тишиной. За стойкой ресепшна никого не было, хотя рабочий день для секретарей начинался на полчаса раньше. Это показалось Кайлу немного странным, но он не стал дожидаться задерживающихся где-то девушек и прошел вправо, в стеклянные двери. Стенами здесь служили условные матовые стеклянные перегородки, а дверей не встречалось в принципе – вместо них были проделаны высокие арки. Кайл заглядывал из одной комнаты в другую, изредка замечая фигуры людей, но все же надеялся встретить кого-то из руководства. Он дошел почти до конца коридора, когда сзади послышались шаги. - Эй! – окрикнули Кайла сзади, и юноша обернулся. - Твое имя Кайл Мерлот? – приближаясь, спросил высокий парень в жилетке, без пиджака. Он был почти на голову выше Кайла, немного старше, крупной комплекции, и парень неосознанно поежился, когда он подошел. - Да, - выдавил из себя, кивая. - Вот ты где! – парень расплылся в счастливой улыбке. – Я пошел тебя встречать, а мне сказали, что ты уже поднялся… Рано ты, дружище! - Не хотел опоздать в свой первый день, - смущаясь, промямлил Кайл и оглянулся по сторонам. - Что, думаешь, потерялся? – понял незнакомец и протянул руку. – Я Девид, Девид Скайл, для друзей просто Ди. Пойдем, дружище, все ждут тебя на шестом этаже. Понимаешь ли, на нашем нет достаточно большого конференц-зала, чтобы все уместились… И стоило Кайлу пожать широкую, немного шершавую ладонь нового знакомца, как тот схватил его за плечо и повел обратно в сторону приемной. Совсем растерявшийся Кайл не знал, как на это реагировать. По лестнице они спустились на этаж ниже, прошли через офис другого отдела, где все сотрудники уже заняли свои места, а потом Кайла втолкнули в большое помещение, битком набитое людьми, и все эти люди, которых он видел в первый раз в жизни, стали ему аплодировать. И были поздравления, были приветствия, были десятки поданных для пожатия рук и зычный голос руководителя отдела, который не переставая что-то говорил – то о Кайле, то о тех, кому он в тот момент улыбался и чье имя запоминал. А в довершение всего объявил, привлекая внимание всех присутствующих: - И не забудьте, что сегодня в конце рабочего дня состоится приветственная вечеринка. Затем Кайла водили из кабинета в кабинет, рассказывали о целях и задачах отдела, снова знакомили с коллегами, показывали его рабочее место – довольно большой стол у окна, в помещении, где кроме него располагались еще три человека. Сразу чувствовалось, что атмосфера в коллективе была дружелюбной – несвойственный таким крупным корпорациям факт, но Кайл списывал это на то, что филиал компании региональный и тут гораздо спокойнее идут дела. Но больше всего его радовало то, что вокруг были только беты – самые обычные, добродушные и открытые люди. Возможно, где-то в огромном здании и затерялась еще одна несчастная Омега, но Кайл сможет его узнать только по характерному едва уловимому аромату лекарств, которые принимают во время течки, чтобы отбить резкий естественный запах Омеги, готового к случке. Во время обеденного перерыва Кайл отправился в столовую вместе со своими коллегами. Милая девушка на высоких каблуках, что сидела справа от него в кабинете, все утро строила ему глазки и в очереди к кассе встала рядом. - А подружка у тебя есть? – спросила она кокетливо, прижимая к груди большой розовый кошелек. - Нет, - смутившись, ответил юноша. – Как-то не до этого было, когда выпускался… - Это хорошая новость, - девушка улыбнулась и взяла вслед за ним поднос. – От тебя очень вкусно пахнет, ты знаешь? Я еще в кабинете заметила… Кайл побледнел, переставая слушать, и чуть не выронил из ослабевших пальцев поднос. Запах? От него пахнет?.. Неужели она почувствовала его настоящий аромат? Он пил таблетки перед выходом, и следующий прием должен быть только через час, но неужели запах все-таки пробился? «Успокойся», - приказал себе Кайл, усилием воли заставив себя улыбнуться женщине за кассой и протянуть ей банковскую карту, - «Даже если ты пахнешь, вокруг тебя одни беты, поэтому тут нет ничего страшного. Они даже ничего не поймут» Как ни старался себя успокоить, волнение все же не отпускало его, разговор с коллегами не клеился, и еда казалась совершенно безвкусной. Едва закончив, Кайл поставил свою посуду на тележку и заторопился наверх, в свой пустующий в обеденное время отдел. На седьмом этаже не было ни души, в туалете тоже было пусто. Кайл наклонился над раковиной и приблизился к зеркалу. Поднял свои руки к лицу и понюхал ладони, затем запястья, но никакого необычного запаха не почувствовал. Первые дни течки всегда были самыми сложными, часто никакие медикаменты не могли перекрыть сладкий запах Омеги в овуляции. Но Кайл уже давно не подросток, чтобы это благоухание выходило из-под контроля настолько, что его могли почувствовать окружающие! Что же делать? До конца дня он весь им пропитается, а до дома пешком двадцать минут идти, не дай бог по дороге встретится хоть один самый захудышный Альфа. Кайл рывком развернулся, залетел в первую же кабинку и, захлопнув на щеколду дверь, стал раздеваться. Таблетки он проглотил прямо так, не запивая, сразу двойную дозу. Из кармана пиджака достал пачку влажных салфеток, пропитанных отваром лаврушки, и стал методично обтираться, стараясь не пропускать ни единого участка кожи. Грудь, плечи, руки, спина. Подмышки. Особенно тщательно – в области паха. Использованные салфетки он бросал в унитаз и тут же смывал, чтобы они не распространяли запах. Повешенная на крючок одежда помяться не успела, но Кайл внимательно обнюхал рубашку, брюки и пиджак, прежде чем надеть их на себя. Нижнее белье после секундного колебания он отправил в мусорный бак: если запах был, то белье – главное его сосредоточие. В тонких брюках на голое тело Кайл чувствовал себя некомфортно, но, по крайней мере, он был уверен, что от него уже не пахнет так, как до всей этой сложной процедуры. В кабинет юноша вернулся, когда обеденный перерыв уже закончился. Соседка улыбнулась ему приветливо, помахав ручкой, а его ответная улыбка вышла несколько нервной. - Чего ты так убежал из кафетерия? – спросили его коллеги. - Мне надо было… сделать срочно кое-что, - промямлил Кайл, прячась за своим столом. Чувство было такое, что все знали, что на нем сейчас не было нижнего белья, и про себя осуждали такое вызывающее поведение. «Не думай об этом, не думай, - убеждал себя юноша, пытаясь вернуться к работе, - никто этого не знает, все в порядке, и никто не собирается набрасываться на тебя…» «Костюм теперь точно придется постирать», - посетила его совсем другая мысль. После чего Кайл с замиранием сердца вспомнил, что после окончания рабочего дня не сможет сразу же отправиться домой. В честь него была назначена приветственная вечеринка, и если Кайл не хотел поставить точку в своих отношениях с начальством и коллегами, он просто не имел права ее пропустить.