Не родись красивым

в которой над нашим героем сгущаются тучи. Спустя некоторое время Кайлу все же удалось отвлечься от своих переживаний и втянуться в работу. Новые задания и отсутствие необходимого опыта в их выполнении ставили перед ним сложные задачи, с которыми он тем не менее, благодаря собственной смекалке и советам коллег справлялся. До конца дня Кайл старался не выходить из-за своего стола и ни к кому из работников офиса не приближаться, насколько это было возможно. Руководствовался он выработанным за долгие годы своей «половозрелости» золотым правилом, которое гласило, что в подобной ситуации лучше перестраховаться, чем потом сидеть и кусать локти, и жрать пачками таблетки на вес золота, от которых все системы организма отказывали, и собственное существование на несколько недель превращалось в сущий Ад. Несколько раз он ловил удивленные взгляды, но те были вызваны его необычным поведением, а вовсе не ароматом, который, как Кайл опасался, он источал. Однако чем ближе было окончание рабочего для, тем больше становилось волнение Кайла: впереди были несколько часов, которые он вынужден будет провести, тесно общаясь с коллегами, которых весь день из разумных побуждений старался избегать. - Ну что, готов? – на стол перед Кайлом упали две широкие ладони. Юноша поднял от монитора компьютера глаза и увидел высокого Дэвида, который облокотился о лакированное черное дерево стола. - Что, уже? – Кайл нервно сглотнул, окидывая взглядом кабинет. Стрелки на больших круглых часах на стене показывали ровно шесть вечера, Нинель, что работала справа, подкрашивала губы, глядя в маленькое зеркальце. - Не смущайся так, - Дэвид расплылся в ослепительной улыбке, - бросай все, закончишь свои дела завтра. - А где будет проходить эта… вечеринка? – решил на всякий случай осведомиться Кайл, растерянно запихивая в тонкий кожаный портфель какие-то бумаги. - В баре на перекрестке, - с охотой ответил Дэвид и подмигнул, - у нас там скидка, как у постоянных клиентов. Перед лифтами обнаружилась небольшая толкучка – лифт приезжал с верхних этажей забитым почти до отказа, и тем, чьи офисы располагались ниже, приходилось ждать следующего. Кайл зашел в кабину вместе с Дэвидом и Нинель, и сразу же почувствовал уже знакомую нотку, ту самую, которую удалось уловить его чувствительному обонянию с утра. Кайл заозирался по сторонам, но никого из тех людей, что ехали с ним вверх сегодняшним утром, не обнаружил. Откуда же этот аромат? Остаточный эффект чьего-то парфюма? Кажется, немного терпкий, кружащий голову, но почувствовать его в полной мере Кайл не мог из-за обильной примеси других запахов: ментоловой жвачки, сладких женских духов, геля для укладки волос, новенькой, свежевыделанной кожи чьего-то портфеля. Этот аромат перекрывал их все, неуловимый, непонятный, ни на что не похожий. Кайл на секунду прикрыл глаза, чтобы сконцентрироваться на нем, и странный оттенок действительно стал проступать более отчетливо… но его природа была по-прежнему не ясна. Внутри себя Кайл почувствовал легкое напряжение, в груди и где-то глубоко в животе. «Наверное, я голоден», - подумалось ему, и Кайл напомнил себе, что стоит прикупить каких-нибудь орешков в баре. На улице царила приятная вечерняя прохлада: не слишком холодно, чтобы кутаться в ткань пиджаков, но и не настолько жарко, чтобы стремиться их поскорее снять. Сотрудники отдела стратегического планирования небольшими группками текли по направлению к перекрестку, где на противоположной стороне дороги сверкало вывеской известное в этом районе заведение. Которое оказалось на удивление популярным у офисных работников. В большом светлом зале с трудом нашлось достаточно места, чтобы вместить шестнадцать человек из одного отдела – столик оказался высоким, а прилагающиеся к нему стулья – высокие барные, на которых не рассядешься с особым удобством. Однако после восьмичасового дня, проведенного в креслах за рабочими столами, предложение выпить практически стоя все восприняли с энтузиазмом. В шуме голосов, перекрикивая друг друга, они делали заказ расторопному официанту, потом им приносили напитки, какую-то нехитрую закуску. Люди вокруг были расслаблены и настроены позитивно, играла на заднем плане какая-то негромкая веселенькая музыка, разговоры не умолкали, то там, то тут какой-нибудь заводила травил очередную шутку, все смеялись, и вскоре Кайл сам не заметил, как расслабился и начал улыбаться всем, поддерживая беседу. Народу, тем временем, прибывало. Уровень шума рос, уровень веселости – тоже, от хорошего виски щеки Кайла раскраснелись, общение шло легко и непринужденно. Стоять приходилось настолько плотно, что они невольно, локтями или плечами, касались друг друга. А вот миниатюрная, но на высоких каблуках Нинель, что с самого начала пристроилась справа от Кайла, ненавязчиво, но ощутимо прижималась к нему грудью. Намек был вполне очевидный, учитывая, что ранее девушка проявляла к его скромной персоне недвусмысленный интерес. Кайл осторожно, стараясь не вызвать ни у кого подозрений, посмотрел на свою коллегу: худенькая, затянутая в дорогой, выгодно подчеркивающий красивую фигуру костюм. Полупрозрачная белая блузка, но под ней тонкая шелковая майка, вырез чуть ниже ключиц, ничего вызывающего. Длина юбки тоже не нарушала неписанный корпоративный этикет. Нинель действительно была привлекательна, неброский макияж и средней длины светлые волосы особенно нравились Кайлу. Его никогда не интересовала вычурная, неестественная, продиктованная модными журналами красота. Но завязывать романтические отношения с коллегой – его это несколько пугало, тем более, с коллегой из того же департамента. В университете Кайл встречался с девушкой. Студентка с курса экономики сама предложила ему попробовать начать отношения, и Кайл согласился, чисто потому, что самому искать кого-то – трата времени, чреватая разочарованиями, да и в принципе столь близкое общение с кем-то его никогда не интересовало, но хотелось быть как все студенты и завести, наконец, себе подружку. Они встречались после лекций, ходили в кафе и кино, вместе сидели допоздна в библиотеке и по выходным выбирались в пригород или в зоопарк. Целовались, держались за руки под луной, ели одно мороженое на двоих, смотрели на звезды. Кайл когда-то читал, что любовь – это что-то сильное, неконтролируемое, захватывающее разум и чувства. И если это действительно так, то к той девушке Кайл никогда не испытывал любви. Его сердце никогда не билось быстрее, когда он был с ней, при взгляде на нее в груди не поднималась теплая волна, когда они прощались, он никогда не чувствовал, что не хочет остаться «хотя бы еще немного». Когда они целовались, он не чувствовал ничего особенного. Это было так же, как любое другое повседневное занятие: просмотр фильма или заточка карандаша. Можно даже сказать, что иногда ему было скучно. Они занимались сексом несколько раз, в надежде, что это поможет им по-настоящему сблизиться и пробудит в них новое чувство, но Кайлу приходилось прикладывать столько усилий, чтобы довести дело до конца, что это было скорее моральным и физическим испытанием для него, нежели актом, совершение которого призвано доставить мужчине и женщине удовольствие. - Я тебе хотя бы нравлюсь? – прямо спросила она, завернутая в одеяло, когда однажды Кайл все же не смог привести себя в нужное состояние и у них ничего не получилось. И он, желая быть честным и откровенным до конца, пожимал плечами. - Я не знаю. И спрашивал: - Что такое любовь? - Это когда тебе нравится проводить время вместе, - попыталась объяснить девушка. Кайл кивнул. – И когда ты рад меня видеть. Всегда. И когда ты хочешь меня видеть, тоже всегда, и всегда обо мне думаешь! Думал ли Кайл о ней, когда ее не было рядом? Нет. Положа руку на сердце, он не думал о ней, даже когда она сидела у него на коленях или, как сейчас, напротив. Он думал о себе, о своих чувствах, о делах, которые ему надо сделать до конца дня, и о важных событиях, которые предстояли в ближайшем будущем. - Если меня не будет, ты хоть немного расстроишься? – сдерживая слезы, шепотом спросила она. А Кайл ничего не ответил, потому что понимал, что нет, не расстроится – пойдет домой и сядет готовиться к тесту, что будет в конце недели. Но если бы он сказал об этом вслух, то ранил бы ее сердце. На этом все и закончилось. Кайл ни о чем не жалел, никаких чувств не испытывал и спустя неделю вообще обо всем забыл. «Негативный опыт – тоже ценный опыт», - размышлял тогдашний Кайл, и думал, что просто еще не пришло его время влюбиться, полюбить и завести семью. Или же ему это было не дано, не предначертано судьбой, и в его жизни проложена совсем другая дорога, где всему этому не было места. Сейчас, глядя на уверенную улыбку совсем другой девушки, он думал – готов ли он начать новые отношения? Достаточно ли созрел для того, чтобы попробовать еще раз? А если ничего не получится, стоит ли тратить время и затем испытывать неудобства в общении на работе? Нинель эти вопросы, похоже, совсем не волновали. Была ли это ее ветреная натура или ее непоколебимая уверенность в себе и своем выборе – Кайл не знал, но со своей стороны ощущал только тревогу и сомнения. Улыбки, которые были адресованы Нинель, ничем не отличались от тех, что он дарил другим людям вокруг, и Кайл не оказывал ей никаких знаков внимания. Ее намек принят, а решать, стоит ли отвечать и начинать отношения, Кайл будет не здесь и не сейчас. Он вернулся к разговору и больше не обращал внимания на девушку рядом с собой. Не стоит омрачать этот замечательный вечер думами о том, что может никогда и не случиться. Неизвестно, почему Кайл посмотрел в ту сторону именно в этот момент. Новые посетители заходили в бар постоянно, с разницей в несколько минут, но Кайл посмотрел именно сейчас и именно туда – к барной стойке в середине зала подошли двое мужчин. Как и все, в строгих офисных костюмах, они ничем особенным не выделялись, но Кайл почему-то продолжал смотреть. Один из мужчин, что стоял лицом к нему, внимательно, с полуулыбкой на губах слушал рассказ своего компаньона, ожидая, пока бармен освободится и примет заказ, а затем он вдруг поднял глаза и их с Кайлом взгляды встретились. Единственное, что юноша успел подумать, это что у мужчины напротив очень правильные черты лица. А потом он почувствовал «это», и все вокруг перестало иметь какое-либо значение. Запах. Почти неуловимый, фантомный, терпкий… нежный? Благородный аромат дерева. Сандала. Запах, который он почувствовал в лифте – его жалкие остатки. А источник – источник стоял сейчас в десяти метрах, у барной стойки, и сверлил застывшего Кайла нечитаемым, колючим взглядом. Он потянулся туда всем своим естеством, через зал, через людей, через мебель, чтобы уткнуться носом в ворот черного пиджака и жадно втянуть его носом, ртом, задохнуться им, пропитаться, раствориться, почувствовать его в полной мере, так, чтобы остался такой же сандаловый привкус на языке. Тонкий край столешницы впился в грудь, стол тихо скрипнул, сдвинутый на полсантиметра, из полных бокалов плеснул алкоголь. Послышался смех – все звуки словно прорезались сквозь невидимую изолирующую пелену, боль отрезвляла, и наваждение на несколько секунд спало, но взгляда оторвать юноша не мог. «Это оно», - с обреченностью и горечью понял Кайл. Альфа.