Не родись красивым

в которой Шерлиотт Ганди все же добивается своего. Рабочая неделя выдалась крайне занятой и потому пролетела быстро. Отец Шерлиотта снова приглашал Кайла на ланч – отказываться было невежливо, поэтому, как бы неловко ни чувствовал себя молодой человек в его присутствии, приходилось обедать в обществе владельца компании и вести с ним совсем нелегкие, как оказалось, светские беседы. Разумеется, радовало то, что Уильям Ганди сам идет на контакт и стремится развивать их почти что родственные отношения, однако Кайл подсознательно все время ждал какого-то подвоха. Сам не знал какого, но рядом с человеком, столь далеком от него и недоступном для понимания простого наемного работника было крайне сложно чувствовать себя комфортно и, следовательно, доверять. А может быть, все дело было в том, что Кайл боялся оплошать, сказать что-нибудь глупое и выставить себя идиотом в беседе. Он-то дворцовым этикетам не обучен! А мнение отца Шерлиотта и начальника в одном лице было молодому омеге небезразлично. Говорить о своих трудностях Шерлиотту Кайл не собирался, потому что прозвучало бы это как жалоба, и Шерлиотт был бы вынужден отреагировать на нее и вмешаться. Кайл считал, что, в конце концов, это и его забота тоже – наладить отношения с бабушкой и дедушкой своего ребенка. Моник, к слову, больше не появлялась. От Шерла Кайл узнал, что она на какое-то время вернулась обратно в Корею. Мерлот уже не чувствовал себя смущенной пятнадцатилетней девственницей, когда вечером пятницы садился в машину Шерла и когда поднимался с ним на лифте в квартиру. Он был взволнован и возбужден, эмоционально и физически, и немного стеснялся этого, так как считал, что переживает все слишком бурно. Особенно учитывая, что физическая близость с альфой не будет для него новым опытом. Он знал, что в эти выходные между ним и его альфой что-то будет; знал, что Шерлиотт ни словом, ни действием, ни мыслью не обидит его; знал, что должен перебороть свой идиотский страх перед чем-то ему самому непонятным и открыться Шерлиотту. Ганди был так ласков, заботлив и терпелив к нему, несомненно он заслуживал того доверия, о котором просил... В тот пятничный вечер они мило поужинали в небольшой светлой столовой легкими овощными блюдами и таким же легким десертом-суфле, затем мило посмотрели семейную комедию в гостиной. Шерлиотту удалось создать атмосферу ненавязчиво-романтичную, он не опошлил их свидание вульгарными ароматными свечами и бесстыдным полумраком, не лез с поцелуями, не смотрел липко и не пытался трогать Кайла при каждом удобном случае. Напротив, иногда Шерл избегал смотреть молодому человеку в глаза, и обоим было понятно, почему – альфа старательно давил в себе возбуждение, не желая портить момент душевной близости проявлениями плотских желаний. Шерлиотт сделал все идеально. На удобном мягком диване они сидели рядом, Шерлиотт положил руку на спинку, будто приобнимая Кайла за плечи, но на деле это сам юноша откинул голову назад, касаясь уютного сгиба локтя затылком. Боком он физически ощущал идущий от крупного тела альфы жар, плечом чувствовал, как глубоко, мерно вздымается широкая грудь, от Шерлиотта тонко пахло сладковатой туалетной водой и... разгоряченным, готовым к любовным играм самцом. Запах этот шел от кожи, пропитывал одежду и волнами колыхал что-то огромное и неудержимое в груди Кайла. «Боже...» - вздыхал про себя юноша, чувствуя, как томно заныли под рубашкой соски, как напряглось все его тело, прогибаясь в пояснице, и как потяжелело и сладко потянуло в паху. Шерлиотт продолжал дышать все так же ровно, глядя на экран, даже когда между ягодиц у Кайла намокло – только затрепетали тонкие крылья носа и побледнели сжатые в тонкую полоску губы. Кайл не запомнил, о чем вообще был фильм. Отвечал что-то невпопад, когда пошли титры, затем Шерлиотт показал ему ванную комнату, гостевую спальню, выдал чистое полотенце и пушистый кремовый банный халат. И перед тем, как оставить, пожелал спокойной ночи и поцеловал невинно в лоб, взяв пылающее лицо Кайла в широкие, горячие, сухие ладони. Омега прекрасно понял этот жест – Шерлиотт оставлял ему право выбора, показывал, как партнер дорог ему, намеренно избегая более близкого телесного контакта. Если бы Шерлиотт поцеловал его в губы, если бы руки его легли на плечи, если бы он попытался обнять – Кайл непременно бы обмяк и растаял и сам бы повис на его шее, и тогда все было бы решено. Так сложились бы обстоятельства, по другому и быть не могло, но Шерлиотт позволил омеге выбирать, быть или не быть сегодня в его постели. Оставшись один в просторной ванной комнате, Кайл на слабых ногах подошел к зеркалу и не узнал самого себя – на него смотрел взъерошенный, часто и тяжело дышащий омега с лихорадочным румянцем и блеском в глазах. Губы его налились кровью и распухли – и как Шерлиотт только удержался от поцелуя, Кайл вот не выдержал и коснулся их пальцами. И, о ужас, вдруг понял, что рубашка совсем не скрывает его торчащих сосков. - Да Шерлиотту надо памятник ставить, при жизни... – хрипло пробормотал Кайл. А когда разделся и залез в кабинку душа, понял, что не сможет сегодня заснуть, только если не поможет себе снять напряжение рукой. «Но он почувствует», - понимание пришло вовремя, Кайл отдернул руку от себя и уперся ладонью в прохладную стену. Нет, нельзя трогать себя. Это почти как измена, это все равно, что сказать «лучше я сам, чем с тобой», это все равно, что побрезговать близостью с человеком. Кайл тщательно вымылся, обтер полотенцем чувствительное тело и закутался в мягкий пушистый халат. И сразу же стало так невыносимо тепло и приятно, фантомное чувство, что кто-то большой и уютный обнимает его со спины, обволакивает нежностью вызвало у Кайла почти болезненную судорогу. Такое было с ним при первой встрече с Шерлиоттом – это тело просило, требовало чужих прикосновений, ласки. И чувство это не было простой физической потребностью, Кайл нуждался в присутствии своего альфы, в его защите, опеке и любви. Он все же заставил себя пойти в гостевую спальню и упал на кровать, но вскоре понял, что это безнадежно. Его место сейчас в совсем другой постели. Но как он пойдет к Шерлиотту? Просто откроет дверь и ляжет рядом с ним? Нет, все должно быть не так, не так прямолинейно и до невозможности пошло. Их чувства – нечто гораздо большее, чем простая жажда секса. И не пойдет же Кайл к своему альфе голым? Он вскочил с кровати и натянул под халат запасные трусы, схватил подушку и, прижимая ее к груди, опасливо прокрался к спальне Шерла. На несколько мгновений он замер под дверью, прислушиваясь. Бог знает, что он хотел там услышать – стоны, характерное ритмичное шуршание, поскрипывание кровати? Ничего этого не было. Кайл постучал. - Заходи, - послышалось с той стороны и Кайл неуверенно приоткрыл дверь. Шерлиотт лежал на боку и чуть повернулся к нему, натягивая повыше одеяло. – Что-то не так? - Не могу заснуть в чужом месте, - хрипло признался Кайл. Шерлиотт в ответ похлопал ладонью по кровати, приглашая. - Можешь лечь со мной, обещаю соблюдать приличия, - надо же, у него еще есть силы, чтобы шутить? Или это одного Кайла так плющит от желания быть рядом со своей парой? Как бы там ни было, юноша безропотно скользнул в спальню и присел с другого края кровати. Дрожащими руками развязал пояс халата, кожей чувствуя, что Шерлиотт смотрит на него и не отрывает взгляда. Решившись, сбросил пушистую ткань с плеч и нырнул под пуховое одеяло, накрываясь до подбородка и пялясь взволнованно в потолок. Глупое сердце долбилось в ребра с такой силой, что Кайлу казалось, что Шерлиотт если не слышит его, то точно чувствует вибрацию матраса. - Приятных снов, - сказал Шерлиотт. «И все?» - Кайл лежал, сжимая края одеяла влажными пальцами и все ждал, ждал... ну же, уже можно приставать. По сценарию все должно случиться именно сейчас! Шерлиотт ведь прекрасно понимает, зачем он пришел. Понимает ведь, да?.. Так долго они еще будут лежать тут, как два идиота? - Шерлиотт? – тихо позвал в темноту Кайл. Попросить, сказать что-то большее он бы никогда не решился. Он скосил на альфу глаза – тот смотрел на него открыто, прямо, в темноте даже казалось, что угрожающе. Член Кайла болезненно дернулся и он почувствовал, как на головке выступила крупная капля смазки. Шерлиотту и не нужны были никакие слова, ему нужен был только знак, и он его получил. Мужчина придвинулся ближе, пробираясь под одеялом, и Кайл ощутил жар его тела так близко, что стоило только шевельнуть рукой, и он мог бы обжечься. Сухие горячие пальцы коснулись его лица, погладили по щеке. Подушечкой большого пальца Шерлиотт провел по губам Кайла – и омега призывно разомкнул их, оставляя на чуть солоноватой коже влагу, послушно впустил, лаская. Шерлиотт задышал хрипло и тяжело совсем рядом и вдруг опалил дыханием, но не набросился с жадным поцелуем, как ожидалось бы в такой ситуации. Он целовал неторопливо и невыносимо нежно, играя с губами своими, щекоча и надолго приникая в выразительном, трепетном поцелуе. Наверное, так целовали, когда хотели показать, насколько сильно любят, как дорожат, как ценят оказанное доверие и отданную в ответ любовь. Руки Шерлиотта, вопреки сдержанной ласке губ, оглаживали тонкую шею юноши и его плечи судорожно и нетерпеливо, а когда грубоватые пальцы случайно коснулись напряженных сосков, Кайл не выдержал и задохнулся, застонал в голос, затрепетав. Шерлиотт тут же мазнул влажными губами вниз и втянул в рот горошинку, поглаживая языком, а другую сжал между пальцами. Кайл почти закричал от пронзившего все тело удовольствия. Ганди все не прекращал эту изумительную пытку, от каждого прикосновения и покручивания в паху у Кайла все сводило сладкой судорогой, он готов был вот-вот кончить и запричитал жалобно: - Стой... стой-стой... Шерлиотт оторвался от истерзанных, покрасневших сосков и скользнул широкой ладонью вниз по животу, остановившись у резинки нижнего белья. - Можно? – спросил он одними губами. В ответ Кайл толкнул его руку ниже и зажмурился от почти болезненного удовольствия, когда чужая сильная рука сжала налившийся кровью член. «Боже, как хорошо!» - вздыхал про себя омега, прикусывая губы и подаваясь навстречу ласкающему кулаку. Яйца звенели от напряжения, их альфа тоже не обошел вниманием – огладил, подержал в ладони, помял пальцами и на короткое мгновение мазнул между ягодиц, собирая влагу с пульсирующего входа. Кайл вздрогнул от неожиданности и распахнул широко глаза, режим кайфа в нем будто выключили, все в мгновение ока стало ощущаться по-другому. Шерлиотт почувствовал, что тело любовника напряглось, и ткнулся примирительно губами в щеку. - Прости. Я не буду. Не буду, хорошо? Омега слабо кивнул и попытался расслабиться. С помощью альфы это удалось быстро, Шерлиотт обратил все свое внимание на небольшой аккуратный член и яички. Потом ладонь Кайла нащупали под одеялом и притянули вниз, и он с готовностью схватился за немаленьких размеров каменный член. Благодарный сдавленный стон Шерлиотта подстегнул и распалил в юноше новое, незнакомое доселе чувство – он с жадностью принялся водить вдоль ствола кулаком, ощущая под пальцами каждую вздутую венку, прокручивал вокруг головки, Шерлиотт громко и на одной ноте стонал ему прямо в ухо, рассыпая по телу стаи щекотных мурашек, пихал бедрами, и Кайл почувствовал, что больше не выдержит. Оргазм подкатил одной мощной волной, скрутил его, весь огромный мир на несколько секунд сосредоточился на кончике члена. Шерлиотт удержал его каким-то неведанным образом, в послеоргазменном полубреду Кайл почувствовал, что его руку накрыла другая и задвигала жестко, потом стало мокро и липко, а потом – жарко и тяжело дышать. Это Шерлиотт обхватил его руками и ногами и терся всем телом о его, поглаживая и тяжело вздыхая. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее, постепенно успокаиваясь, Кайл плавал в сладкой неге, не было сил ни пошевелиться, ни открыть глаза. Шерл спрашивал у него что-то, кажется, пытался заставить его пойти в душ, но быстро сдался. Сквозь сон Кайл чувствовал, что его бережно обтирают горячим влажным полотенцем и зацеловывают в разных местах.

***

Следующим утром Шерлиотт флегматично тягал железо в спортзале, скорее по привычке поглядывая в зеркало на работающий бицепс или переднюю дельту, а думал о том, как прямо сейчас, за стеной, в студии Кайл растягивается и выполняет эротичные укрепляющие упражнения для беременных омег под чутким руководством умудренного в этих делах Оливера. Шерл с удовольствием прошелся бы пару раз мимо студии, заглядывая внутрь через стеклянные стены, но ему было строго-настрого запрещено подглядывать. Кайл с самого утра дулся на него, и Шерлиотт был полностью солидарен с ним в этом вопросе – сам не ожидал от своего внутреннего альфы такой подлянки. Пару часов назад Ганди проснулся от испуганного возгласа прямо в ухо: - Ты чего делаешь? А когда открыл глаза и осознал себя в этом мире, понял, что обнимает во сне горяченького омегу и так же во сне, совершенно бессознательно, облапал того за попку и просунул палец внутрь. В момент осознания ситуации Шерлиотт готов был провалиться сквозь землю от стыда, он пытался объяснить, что это вышло случайно, извинялся, но Кайл надулся и обиженно сопел все утро. И Шерл чувствовал, как в его прелестной головке снова закопошились тараканы, от которых он так долго и так старательно пытался избавиться. Что ж, кажется, придется начинать все сначала. Но никто ведь и не говорил, что завоевать сердце Кайла будет просто? Больше всего Шерлиотт опасался, что омега не захочет возвращаться в его квартиру и проводить с ним еще одну ночь. Теперь-то, после утреннего эпизода, Шерл был уверен, что Кайл снова ему не доверяет. После сорока минут силовой тренировки Шерлиотт по обыкновению запрыгнул на беговую дорожку. Так получилось, что он выбрал самый первый ряд, что стоял прямо перед стеклянной перегородкой, отделяющей кардио-зону и бассейн. Шерлиотт бодро наматывал милю за милей, когда из мужских душевых вышел Кайл – в одних плавках! – и, положив полотенце и карточку на плетеный лежак, стал осторожно спускаться по лесенке в воду. Шерлиотт глупо вылупился на почти обнаженное тело своего любовника, соображая краем ума, что он не один сейчас наблюдает эту картину – и в тот же момент споткнулся о собственную ногу и как последний идиот рухнул лицом на панель тренажера. Беговая дорожка продолжала бежать и уволокла его ноги назад, обдирая коленки. Шерл ловко подтянулся на руках и поставил ноги по бокам, хлопнул по большой красной кнопке и аппарат затих. - Вы в порядке? – озабоченно спросил кто-то, Шерл рассеянно кивнул, второй раз за день сгорая со стыда, и снова уставился в воду, где ничего не подозревающий Кайл неторопливо рассекал по свободной дорожке. Шерлиотт огляделся по сторонам – помимо него пробежку совершали еще человек десять, и непонятно было, пялился ли кто-нибудь из них на полуголого омегу или нет. «И что, ты на него теперь хиджаб наденешь и запретишь без него на люди выходить?» - рассердился на себя Шерлиотт и снова побежал, теперь медленнее и пристегнув к краю майки шнурок экстренной остановки тренажера. Он перебирал ногами по беговой дорожке еще минут пятнадцать, пока Кайл не наплавался и не скрылся за дверью душевых. Они встретились у шкафчиков, Кайл глянул на мужчину неопределенно и стал перебирать вещи в сумке, искал носки, свежее сменное белье. Шерлиотт бестолково отирался рядом, стреляя глазами то в обернутое вокруг бедер омеги полотенце, то в других посетителей спортзала. Охраняет – подумал бы случайный зритель, с минуту понаблюдав эту картину. - Ты меня смущаешь, - прямо заявил Кайл, задолбавшись перекладывать вещи с места на место. Шерлиотт явно не собрался никуда уходить, а переодеваться в его присутствии омега почему-то стеснялся. - Я? – не понял мужчина. – Тут кроме меня еще дофига полуголых мужиков, они тебя не смущают? - Нет, - разъяренно прошипел Кайл, понижая голос, чтобы их не услышали, - потому что они, в отличие от некоторых, не лезут ко мне спящему в трусы! - Тем более, чего меня-то смущаться? Кайл в ответ полоснул его таким взбешенным взглядом, что Шерлиотт счел целесообразным ретироваться на некоторое время в душевые. Когда, спустя пять минут, измаявшись мыслями о том, как прямо сейчас Кайл вертит голой попкой перед какими-то дядьками (а ему, имеющему полное право смотреть, сколько влезет, между прочим, не показывает), он вернулся в раздевалку, Кайл уже оделся и сушил волосы перед зеркалом. Шерл волком оглянулся по сторонам, но никто из членов клуба, находившихся в этот момент в помещении, и не думал пялиться на молодого человека. Или же профессионально маскировался. Шерлиотт быстро накинул на себя одежду и пристроился рядом с Кайлом, положил перед ним банан. Кайл взглянул на него в зеркало вопросительно. - Загрызи углеводное окно, - подмигнул Шерл и тоже взялся за фен. Но смотрел в зеркало не на себя, а на Кайла, свеженького и румяненького после сауны, и на тех, кто проходил мимо. Потом он перевел взгляд на свое отражение и невольно вздрогнул, не узнав человека напротив. Что это за недовольная складка на лбу? Раньше Шерл никогда не примечал ее и раздраженно растер пальцами, заставляя мышцы лица расслабиться. А что за выражение глаз? Сложно было понять, чего в нем было больше... обиды, что ли, злости, но какой-то неопределенной, настороженной. И вдруг его осенило – это был взгляд ревности. Он люто ревновал своего омегу, но ни к кому-то конкретному, а ко всему сразу, ко всему миру. Головой Шерлиотт понимал, что ревность эта безосновательная и глупая. Свет клином не сошелся на Кайле, и у других мужчин не было повода испытывать к нему «такой» интерес. Большинство обыкновенных мужиков были закоренелыми гетеросексуалами и тащились только от упругих дынек, которые можно взять в ладони, как и он когда-то, а не от маленьких розовых пятнышек на плоской, худоватой груди. Не будут они испытывать позывы страсти внизу живота, представляя себе, как небрежно тянут вниз край чужих трусов и как постепенно открывается взгляду ложбинка между подтянутыми ягодицами, или выступающая косточка бедра, или чуть влажная головка небольшого, аккуратного, обрадованного вниманию члена. Да, Кайл был строен и красив, но красоту эту могли оценить только геи, численность которых среди обыкновенного населения была крайне мала, либо альфы, но, как вычитал недавно Шерлиотт, ни одному альфе и в голову не придет лезть к меченому омеге. Это считалось извращением на бессознательном, психофизическом уровне. Да и куда Кайл денется от него теперь, беременный? Учитывая, что их борьба за личное пространство все еще продолжается, глупо предполагать, что Кайл вдруг возьмет и решит уйти к кому-нибудь другому, совершенно чужому и незнакомому. И все равно Шерлиотт не мог перестать зыркать по сторонам, смотреть на всех с подозрением, волноваться. Вдруг кто посмотрит не так, вдруг обидят? И неважно, что Кайл уже взрослый молодой человек и может сам за себя постоять. В ослепленных страстью и ревностью глазах Шерлиотта Кайл ничего сам не мог, его надо было ото всех и от всего защищать, баловать, ласкать и держать в тепле, уюте и безопасности – у себя дома. «Ты просто жалок, парень», - тяжело вздохнул про себя Шерл и отошел от зеркала, не в силах больше смотреть на то, во что он превратился. А ведь главное – он совершенно об этом не жалел... Чтобы хоть как-то загладить свою вину перед молодым человеком и поднять им обоим настроение, Шерлиотт повез Кайла обедать в один тихий, уютный ресторан, а затем за руку потащил по магазинам. - Так пары проводят выходные, не так ли? – подначивал Шерл, умиляясь тому, с каким восторгом юноша касается великолепной дизайнерской одежды и с каким подозрением косится на ценники. Наверняка Кайл впервые находился в подобных магазинах, но Шерлиотт был твердо намерен приучить своего омегу к самому лучшему в этой жизни, и чем раньше они начнут привыкать к тому, что могут позволить себе почти все, тем лучше. - Это очень дорого, Шерлиотт, - шептал Кайл на ухо своему альфе, примеряя роскошное кашемировое пальто. Для этого молодому человеку пришлось задрать голову, а Шерл милостиво склонился к нему, вдыхая нежный аромат беременного омежки, и удерживал на дрожащих губах счастливую и лукавую улыбку. Он-то видел, как ему нравится дорогая, качественно пошитая одежда из натуральных тканей, и знал, что Кайл никогда его ни о чем не попросит. - Нам не обязательно это покупать, мой милый, - успокаивал мужчина в ответ, разглаживая на плечах любовника шелковую рубашку. - Мы можем просто посмотреть, примериться, чего бы нам хотелось потом приобрести... – мурлыкал альфа, поправляя рукав изумительно теплого и мягкого джемпера лилового цвета, а потом тайком передавал девушке-консультанту банковскую карту и так же тайком вводил код на портативном терминале оплаты. Затем они пили забавные теплые молочные коктейли на крытой веранде маленькой кафешки, а у столика неожиданно материализовались неприметные бумажные пакеты с золотыми наклеечками. - Прикупил кое-что, - беззаботно пояснил Шерлиотт, но Кайл уже тогда что-то заподозрил. И понял, что не ошибся, когда эти самые пакеты заняли место на полу в его гостевой спальне. - Пусть постоят тут пока, посмотришь на них, привыкнешь, - говорил мужчина успокаивающе и звал пить чай с тортиком, и у Кайла совершенно не было никаких сил на него сердиться. И все же он не выдержал, открыл несколько пакетов и еще раз примерил ту рубашку и пальто – они ему больше всего понравились. Шерлиотт застал его, придирчиво рассматривающего себя в зеркало. - Тебе очень идет, хороший мой, - говорил Шерлиотт и целовал своего омежку в висок. Потом заставил его надеть еще разок те теплые элегантные ботиночки, утепленные брючки: «Ах, как хорошо все сидит, как замечательно смотрится!» - Знаешь, как все это со стороны выглядит? – спросил вдруг Кайл как-то грустно. Шерлиотт догадывался – как. - Не надо, Кайл, - тихо попросил он, стоя за спиной молодого человека и глядя на их отражение в большом зеркале в полный рост. – Не опошляй. Я не покупаю тебя подарками, я покупаю подарки тебе. Я очень хочу, чтобы ты улыбался, чтобы тебе было тепло и приятно. Разве это плохо? - Это очень дорого, - возражал Кайл, припоминая, что пальтишко стоит полторы тысячи долларов, а это почти на треть больше, чем его месячная зарплата. Сложить вместе все сегодняшние покупки – и счет пойдет уже на десятки тысяч. Пусть для Шерла это и не было такой уж значительной суммой... но Кайл таких денег в жизни никогда и в глаза не видел. Даже на родительском счету. - Так высоко я ценю твою улыбку, - обезоруживающе отвечал Шерл, прямо как в какой-то сопливой рекламе, но из его уст эти напыщенные слова звучали совсем не пошло. Ну и как, как можно было сердиться на него? После скромного ужина дома Шерлиотт спросил: - Ляжешь у себя? А Кайл ответил: - А ты хочешь, чтобы я спал отдельно? Шерлиотт внимательно взглянул на него и улыбнулся. Кайл застенчиво улыбнулся ему в ответ. На этот раз они легли в постель Шерлиотта вместе, и альфа без стеснения обнял своего омегу и прижался сзади восставшим естеством. Шерлиотт неторопливо гладил и целовал любовника, играл на его теле, как на сложном музыкальном инструменте – и Кайл непременно отзывался, когда засасывали кожу на шее, прикусывали позвонки и шаловливые пальцы теребили призывно торчащие соски – они оказались особенно чувствительными. Шерлиотт изучал шелковистое желанное тело ладонями: Кайл был чувствителен и гибок, извивался в его руках и сам потирался о вставший колом член бедрами. Шерлу очень хотелось уложить своего омежку на живот, опуститься вниз, развести в стороны упругие круглые ягодицы и полизать нежно-розовую, напряженно сжатую звездочку языком. Но чутье альфы подсказывало, что Кайлу эта идея не придется по душе. Потому Шерлиотт пошел на хитрость: он изласкал своего любовника везде, зацеловал, перекатывал в ладони яички и оглаживал бедра, но не касался твердого члена даже несмотря на жалобные стоны и недвусмысленные попытки юноши толкнуться в руку или притянуть к истосковавшемуся органу ладонь. - Перевернись, - попросил Шерлиотт и бережно перекатил омегу, устроился между его ног и накрыл собой сверху, продолжая массировать яички. Дорожкой поцелуев он спустился по плечам и спине к пояснице, нетерпеливо прикусил ягодицы одну за другой и осторожно развел в стороны половинки. Кайл тут же ощутимо напрягся и замер в ожидании чего-то неприятного, но Шерлиотт только ласково поцеловал его в копчик и скользнул рукой по члену, просунув ее под бедрами любовника. Кайл застонал громко, когда твердые пальцы наконец-то прошлись по всей длине и остановились у основания головки. Шерлиотт тем временем порхал губами и языком вокруг дырочки, щекотал и чувствовал, как пульсируют мышцы ануса и как выступает по краям сладкий нектар. Шерл размазал большим пальцем по головке каплю смазки, отвлекая, и коротко лизнул расслабившуюся дырочку. Та тут же испуганно поджалась. Он снова огладил головку и тут же снова лизнул, и принялся медленно, еле заметными движениями руки подрачивать вздрагивающий член и целовать, лизать, слегка продавливаясь внутрь языком. Кажется, Кайл откровенно потерялся в ощущениях – его дразнили спереди, не давая почувствовать удовольствие в полной мере, и так же дразнили сзади, заставляя смущаться и пугливо поджимать ягодицы. Когда Шерлиотт стал проникать внутрь языком, Кайл чуть не вскрикнул от удивления: что он творит?! Но трение языка о стенки входа и ритмичные движения пальцев на члене удивительным образом сочетались, и Кайл перестал сопротивляться Шерлиотту. Ганди жадно мял в руке его член и трахал языком расслабившийся вход, а когда устал – погладил дырочку и просунул в нее палец. От прикосновения к простате юноша вздрогнул всем телом и тяжело задышал. Его яички подобрались, как перед оргазмом, и Шерл отпустил его член, поиграл еще немного пальцами и приставил ко влажному входу широкую, бордовую от прилившей крови головку. - Готов? – спросил хрипло. Кайл отчаянно закивал, приподнимая навстречу бедра. – Я без резинки... – счел нужным предупредить Шерл. В защите не было нужды: еще раз омега не забеременеет, к тому же, оба были чисты и не имели связей на стороне с момента знакомства. - Давай уже!.. И Шерлиотт дал. Он входил медленно, плавно погружаясь в тесное и горячее нутро – там его член обволакивало мягким и упругим. Кайл стонал что-то жалобное и требовательное одновременно, вытягиваясь на постели как та кошка, Шерлиотт жадно оглаживал его одной рукой, а второй придерживал за бедра. Все было не так, как во время течки - тогда мозги у обоих отключились, они совокуплялись почти бессознательно, как животные. Теперь же Шерлиотт контролировал свое сознание в достаточной мере, чтобы любоваться, чтобы любить глазами и руками, чтобы запоминать каждый вздох, каждый стон, каждый плавный изгиб. В этот раз они насыщались близостью, а не стремились к одной только долгожданной развязке. Они довольно быстро поймали нужный темп – неторопливый, чувственный. Шерлиотт плавно раскачивал бедрами, входя на всю длину, Кайл подавался ему навстречу и кусал алые припухшие губы. Долго они оба не выдержали, Шерл очень удачно выбрал угол входа и при каждом движении туда или обратно проезжался головкой прямо по простатке, Кайл всхлипывал жалобно, и как только Шерл стиснул в кулаке его головку – кончил, содрогаясь всем телом и до хруста прогибаясь в пояснице. Шерлиотт сорвался в ослепительный оргазм следом за ним, но за секунду до этого успел почувствовать, что что-то не так. - Ох, черт-черт-черт... – прохрипел он, задыхаясь и вжимая себя в зад любовника. Когда член закончил исторгать сперму, было уже поздно что-либо делать. - Что происходит? – встревоженно спросил Кайл. Ага, и он тоже почувствовал... Шерлиотт зажмурился – так сильно его плющило после оргазма, - и на дрожащих руках опустился на него сверху. - Узел набух, - признался альфа, чуть отдышавшись. Кайл молчал несколько секунд, придавленный его телом. - Как так? – не поверил своим ушам и своему... заду. Узел он чувствовал – член внутри него ощутимо набух, распирая стенки. Но сцепки не было и быть не могло, оплодотворенное тело больше физически не способно сцеплять на «узле» «замок» из мышц. – У меня же нет течки! - Я знаю, - сдавленно согласился Шерлиотт и вздохнул несколько раз судорожно, так хорошо сейчас было его члену, но не хватало крепкости настоящей сцепки. – Надо подождать, пока у меня пройдет... сожми меня покрепче, пожалуйста. Сожми! Кайл попытался сжаться и потужиться, настолько, насколько это возможно было расслабленными после секса мышцами. Судя по тому, как удовлетворенно замычал альфа, ему это все же удалось. - И долго так? – спросил через минуту, быстро запыхавшись. - От двадцати до сорока минут, - прошептал Шерлиотт и стиснул своего омегу в объятиях. К тому моменту, как узел спал, Кайл успел утомиться и задремать под боком у мужчины, а Шерлиотт успел извести себя самыми тревожными мыслями. Нормально ли то, что у него набух узел, когда у омеги не было течки? А что, если это мышечный спазм и достать из любовника член получится только с помощью медиков? Что, если узел вреден для ребенка? К сожалению, из того положения, в котором они находились, Шерлиотт не мог дотянуться даже до телефона, чтобы поискать нужные ответы в интернете. Пришлось лежать и ждать, пока его глупый член не решит, что сцепка уже закончилась. Потом, вытянув из попки омеги обмякший и довольный жизнью орган, Шерлиотт заметно повеселел и думал уже о том, что теперь в их с Кайлом совместной жизни будет много первоклассного бешеного секса, что первый шаг к совместному будущему сделан – так, поглядишь, через пару недель он и уговорит Кайла переехать к нему насовсем. В общем, будущее представлялось Шерлиотту Ганди в самом радужном свете. И даже весьма болезненный тычок в ребра от спящего омеги не мог омрачить его воистину колоссальных планов на предстоящую совместную жизнь с упрямым, но ласковым и трепетным милашкой.