Не родись красивым

в которой главные герои продвигаются в отношениях и стремятся друг к другу. На следующий день Кайл почувствовал себя объектом всеобщего пристального внимания, и эти новые ощущения ему совсем не понравились. По своей природе он был ярко выраженным интровертом и одиночкой, частые и длительные социальные контакты ощутимо отнимали у него силы, только вот окружающим этого никак не объяснишь, все сразу обижаются, стоит заикнуться о том, что хочешь немного побыть в одиночестве. И ладно бы только семейство Ганди проявляло к нему любопытство, это, в виду последних событий, можно было бы понять, но дело было в том, что все весь мир вокруг словно сговорился. Утром мужчина среднего возраста уступил Кайлу место в автобусе, ему, а не стоявшей рядом девушке-студентке. Кайл поначалу растерялся и отказывался сесть на освободившееся место, студентка сверкала на него глазами, мужчина настаивал, спор привлекал внимание других пассажиров, и Кайлу, красному как рак, все же пришлось сесть, чтобы избежать продолжения сцены. Он гадал, что это втемяшилось мужику в голову, потом присмотрелся и на несколько минут потерял дар речи. Прежде он никогда такого не видел: мужчина был омегой, но... не детородным. У него не было своего «омежьего» запаха, даже энергетика была самой обычной, просто Кайл почувствовал в его глазах, в его улыбке легкую тоску и зависть, и внезапно все понял. Без каких-либо слов. В офисном лифте Кайл находился в прострации, размышляя о том, как мир несправедлив. Этот несчастный человек в автобусе очень хотел детей, семью, но по причинам, не зависящим от него, не мог их иметь. А у Кайла все наоборот – есть возможность, но нет желания, и это было нечестно. В голове Кайла промелькнула мысль, что он с удовольствием поменялся бы с тем мужчиной местами, но поспешил одернуть себя: он не имел права так думать, это было подло по отношению к Шерлиотту и к ребенку. Кайл не смел думать «я не хочу этого ребенка» даже в первые недели после течки, он боялся и паниковал из-за того, как сложится теперь его жизнь, но никогда не произнес даже про себя «я его не хочу». Никто не должен чувствовать себя ненужным, даже если человек – всего лишь крошечный растущий комочек клеток в чьем-то животе. В кабинете Кайлу весь день не давали покоя: то пробегавший мимо Девид проявлял дружелюбие и предлагал чашечку кофе, доставал вопросами «как там на личном фронте» и приглашал на каток с другой молодежью из отдела; заметив активность около стола Кайла, стала заинтересованно стрелять глазками Нинель. Кайл отстраненно отметил, что она очень хорошо выглядит: роскошная блузка, каблуки, маникюр, макияж и волосы уложены – сразу видно, если женщина для кого-то старается. Неприятно только было осознавать, что старается она скорее всего для Кайла, а он никак не мог ответить ей взаимностью. Когда Девид все же ушел делать свою работу (ну или приставать к кому-нибудь другому, пока начальство не видит), в кабинет постучался курьер с огромной корзиной, наполненной чем-то пестрым под нарядной полупрозрачной оберткой. - Кайл Мерлот? – спросил молодой человек, оглядывая помещение. Несколько рук указало на раскрывшего от удивления рот Кайла, и курьер пристроил корзинищу на его столе, деликатно подвинув в сторону папки с документами. - Это что? – не понял Кайл. - Распишитесь, пожалуйста, - вместо ответа курьер протянул Кайлу бумажку. Мерлот растерянно поставил подпись в нужную строку, курьер вышел, и любопытные взгляды всех присутствующих обратились к Кайлу. Он в нерешительности разворошил обертку – корзина была полна разнообразных фруктов, многие из которых Кайл видел только на картинках, а некоторые вообще не распознал. Среди сочных плодов пристроилась небольшая открытка, Кайл подцепил ее пальцами и открыл, чтобы прочитать. Народ, устав от ожидания, стал подтягиваться к его столу, и Кайл не успел спрятать от чужих глаз открытку с извинениями за вчерашний конфуз и надеждой на скорую встречу от Моник. - Ого, - охали коллеги, разглядывая содержимое корзины, цеплялись с каверзными вопросами и строили нелепые предположения. Кайл поспешил убрать подарок со стола, чтобы не привлекать еще больше внимания со стороны людей из других кабинетов, проходивших мимо. За час до ланча он отправился на кухню сделать себе чашку чая, там-то его и настигла Нинель. - Это прям ну очень широкий жест... – заметила девушка с улыбкой, доставая с полки чистую чашку. Пока чайник тихо шипел, закипая, можно было постоять и немного побеседовать. Кайл неловко улыбнулся Нинель, не желая обсуждать эту тему и вдаваться в подробности. Но девушка была настроена крайне решительно. - Ты любишь ее, эту Моник? – просто спросила она, как будто не испытывала никакого дискомфорта из-за того, что ее чувства уже дважды отвергли. Встретив ошарашенный взгляд молодого человека, она взмахнула рукой. – Я спрашиваю, как твоя подруга. Мы ведь можем быть друзьями? - Да, конечно, - растерялся Кайл. - Так ты ее любишь? – повторно спросила Нинель. – Моник? - Что?.. Это совсем не то, что ты думаешь! – поспешил заверить молодой человек. – Мы с ней не в таких отношениях... - Мне сложно представить, зачем еще женщина будет присылать мужчине пять кг экзотических фруктов, которые не так-то просто достать в это время года. Ну, колись, это с ней у тебя... семья? - Нет, - резко ответил Кайл. – Я же просил тебя не говорить об этом никому... - Я никому и не говорила, - пожала плечами Нинель. Чайник, наконец, вскипел, и девушка разлила по чашкам кипяток. – Тут только мы с тобой. - А что, если кто-нибудь услышит? - И что? Я вообще не понимаю, чего ради такая конспирация. Ну, будет у тебя ребенок, и что? Все тебя поздравят, компания обязательно подарок сделает и премию выпишет к рождению малыша... кстати, не известно еще, мальчик или девочка будет? - Я просто не хочу никому ничего говорить, имею на это право? – спросил Кайл раздраженно, схватил горячую чашку, обжигая пальцы, выругался, перехватил поудобнее и ретировался с кухни. Злость кипела в нем, булькала раскаленными пузырями. Только отбежав по коридору на приличное расстояние, Кайл остановился и задумался – а с чего он вдруг так вспылил? С утра он вроде был в хорошем расположении духа, и не сказать, что раздражение копилось в нем долгое время... а может, и копилось. Но все равно, он очень некрасиво поступил, нагрубив коллеге. Хоть той и не стоило продолжать совать свой нос в чужие дела, когда ей уже четко дали понять, что делать этого не надо. Кайл вернулся за свой стол и продолжил работать. Нинель вскоре присоединилась, бросив на сосредоточенного юношу внимательный взгляд. Время близилось к ланчу, когда зазвонил телефон. - Слушаю, - коротко бросил в трубку Кайл, заметив на дисплее, что входящий с внутреннего номера. - Добрый день, это приемная мистера Ганди. Мистер Ганди желает увидеть Вас в своем кабинете на ланч, - певучим голоском сообщила секретарь, кажется, Лэйси. Кайл почувствовал, как приступ бешенства снова накатывает волнами и несколько секунд тяжело пыхтел в трубку, закрыв глаза и пытаясь сдержать порыв послать Шерлиотта куда подальше. Позвонил бы он сам на мобильный, так бы и сделал, а нахамить ни в чем неповинной секретарше он не мог. – Мистер Мерлот? - Да, - с тяжелым вздохом отозвался Кайл. – Передайте ему, что я скоро буду. Если честно, то больше всего Кайлу хотелось пообедать в гордом одиночестве в каком-нибудь тихом углу, где кроме него больше никого не было. Но, к сожалению, в такой большой компании это не представлялось возможным. Лучшим вариантом был ланч с Шерлиоттом, тот хотя бы один и в его кабинет никто не вломится, а если идти в столовую со всеми... тогда Кайл обязательно на ком-нибудь сорвется. Юноша снова тяжело вздохнул, спрятал документы в папки и заблокировал компьютер. На двадцать первом этаже, вместо мирного обеда с альфой, Кайла ожидал сюрприз. Молодой омега по привычке свернул направо, к кабинету Шерлиотта, когда его окликнула секретарша и указала на массивные двери с табличкой «Ген. Дир. Уильям Ганди». Запоздало Кайл сообразил, какой именно Ганди пригласил его на обед, но отступать было поздно. - Твой отец закормил меня чуть ли не до смерти, а твоя мама прислала мне огромную корзину с фруктами, она тяжелая, так что ты везешь меня домой, - на одном дыхании выдал Кайл в трубку, услышав радостное «алло» от Шерлиотта. Тот помолчал немного, переваривая информацию. - Домой я бы тебя и так отвез, - шутливо ответил мужчина. – Жду на парковке. Кайл быстро собрался и вышел из кабинета, кое-как удерживая в руках и корзину, и свой не совсем легкий портфель. Руки у него устали еще когда он стоял в холле, ожидая лифта, а внутри кабины пришлось поставить всю композицию на пол, потому что сил в дрожащих руках совсем не осталось. Шерлиотт по обыкновению ждал его в своем закутке, скрытом от камер, и Кайлу пришлось тащить туда корзинищу самому. К тому времени, как из машины выпрыгнул и кинулся навстречу альфа, Кайл весь взмок, перебрал в голове все ругательства, а отметка его настроения упала значительно ниже нейтрального значения. Он пробормотал что-то в ответ на приветствие, пристегнул ремень и отвернулся, насупившись, к окну, демонстрируя явное нежелание разговаривать. - Что хотел отец? – через несколько минут Шерлиотт все же не выдержал и полез с расспросами. - Пообщаться, - лаконично ответил Кайл. - И о чем разговаривали? - Обо мне. О тебе. Какой ты хороший и заботливый. Он тебя любит. - Конечно, - улыбнулся Шерлиотт. – И тебя тоже полюбит, ты ему нравишься. - Да прям? – невесело усмехнулся Кайл, глядя в окно. Ссориться с Шерлом ему совсем не хотелось, но дурное настроение все же брало свое и он не мог справиться со своим грубоватым тоном. – Мне кажется, он на меня смотрит... как-будто я тебя недостоин. - Что за бред? – в голосе Шерлиотта прозвучала угроза. – Не говори глупостей! Он бы никогда... - Но я его понимаю, знаешь ли, все-таки, мы из разных социальных классов. - Это не имеет никакого значения! – Шерл явно начал заводиться, даже сбросил скорость, то и дело поглядывая на мрачного омежку. – Что на тебя нашло? - Ничего. Просто устал сегодня. Какое-то время они ехали молча. - Ты сам себе придумываешь и сам себя накручиваешь, - заговорил Шерлиотт спокойным голосом. - Отец происходит из богатой семьи, это да. А мама даже университет не закончила, в столицу приехала из области, она вообще... из деревни. Ее родители только в сельскую школу ходили и всю жизнь разводили свиней. И отца это никогда не смущало. И меня не смущает. Поэтому хватит нести чушь, твое происхождение волнует только тебя одного. Кайл промолчал в ответ, устыдившись собственных внезапных нападок. Сейчас он сам себе казался недостойным и глупым, но Кайлу было слишком стыдно за свое поведение, чтобы открыть рот и извиниться перед мужчиной. Тишина в машине сохранялась до самого приезда, но Шерлиотт не спешил разблокировать двери, а Кайл, чувствовавший себя виновато и раздраженно одновременно, не торопился выходить. Он осторожно взял хмурого юношу за руку и крепко сжал его пальцы. - Чего мы дуемся? – тихо спросил альфа. - Не знаю, достали меня все... – честно признался Кайл и тяжело вздохнул. - Бывает, - Шерлиотт улыбнулся уголками губ и склонился над пассажирским креслом, касаясь губами горячей щеки. – Пойдем, помогу донести тебе мамин подарок. Они поднялись по лестнице, Кайл открыл дверь и вошел, сразу скинул пальто и ботинки и углубился в квартиру. Шерлиотт молча закрыл за собой дверь, рассматривая поведение молодого человека как безмолвное приглашение. Он сбросил туфли (пальто сегодня не надевал, что толку – и в офисе, и дома была подземная парковка) и прошел на кухню, пристроил корзинку на столе и только после этого отправился искать Кайла. Тот обнаружился в своей спальне, устало упавший на постель прямо в одежде. Шерлиотт немного потоптался на пороге в нерешительности, любуясь стройным расслабленным телом омежки, затем подошел к кровати и присел на край. Кайл никак не выразил недовольства его действиями, уткнувшись лицом в подушку, поэтому, осмелев, Шерлиотт погладил его по спине и осторожно сжал плечи. - Хочешь массаж? – стараясь не выдавать своего волнения, спросил Шерлиотт. В комнате одуряюще пахло его омегой, и альфа внутри него гордо расправлял плечи, рвался наружу, требовал касаться и ласкать желанное тело. В идеале – подмять под себя и еще разок пометить, чтоб уж наверняка. Кайл пробурчал что-то неразборчивое, что можно было с одинаковой уверенностью принять и за согласие, и за отказ. Шерл был парнем не из робкого десятка и предпочитал брать судьбу в собственные руки и этими самыми руками принялся бережно разминать напряженные плечи любовника. Сначала Кайл изо всех сил зажимался и только покрякивал иногда от удовольствия, потом, когда Шерлиотт разошелся, не смог сдерживать жалобных и восторженных стонов. Шерл мял и его плечи и растирал спину, сильно, умело, но очень осторожно, одновременно будто лаская – именно такими были следующие за сильными надавливаниями поглаживания, щекочущие прикосновение ладоней сквозь рубашку. «Боже, как хорошо!» - вздыхал Кайл, послушно прогибаясь под большими ладонями на пояснице. Шерл в очередной раз прошелся костяшками пальцев вдоль позвоночника, вырвав у него полный наслаждения стон. «Что творит, шельмец!» – в то же время качал головой Шерлиотт, взглядом лаская каждый изгиб хрупкого тела, щупая его, такое разгоряченное и желанное, и слыша ответные стоны. От звуков этих, от сладкого запаха омежки, от его близости и жара его тела перед глазами у альфы плыло, грудь словно сперло, не продохнуть, а член в брюках пульсировал от приливавшей к нему крови. – «Неужели, не понимает?..» Руки его постепенно опускались все ниже и, наконец, словно бы невзначай прошлись по вмиг поджавшимся ягодицам. Огромным усилием воли Шерлиотт заставил свои ладони двигаться вниз, по ногам, а потом вверх, продолжая массаж. Он видел и чувствовал, как Кайл весь напрягся и задрожал, когда пальцы двинулись обратно по бицепсу бедра, ягодицам, пояснице... в нос ударил плотный дурящий запах, как будто от очень дорогого густого сливочного крема. Шерлиотт судорожно пытался вдохнуть его глубже, но его все было мало, мало, и он наклонился ближе, ткнулся горящим лицом в шею любимого. - Прости, - хрипло прошептал он. - За что? – тяжело дыша, отозвался юноша. Шерлиотт, прижавшись к его спине грудью, чувствовал, как тот пылает и всем телом источает этот отравляющий разум аромат. Держи себя в руках, Шерлиотт, держи себя в руках! Не сможешь – очень сильно потом пожалеешь. Его доверие тебе важнее, чем минутная прихоть, слабость... не будь слабаком! - За то, что пристаю, когда тебе плохо, - выдохнул Шерл и прижался губами к горящей и чуть влажной коже. Губы томно тянуло и покалывало – так хотелось целоваться, но Шерл терпел, с силой вжимаясь в горячую кожу шеи. - А ты пристаешь? – голос Кайла был подозрительно слабым и хриплым. «Он возбужден», - в который раз отчаянно подумал Шерлиотт, морщась от невыносимого напряжения в паху. «Он тоже возбужден, он тоже меня хочет. Это хороший знак, это хорошо, значит, все у нас будет, надо только подождать, не торопиться...» - Ну, вроде как... пока еще не очень, но еще немного, и ты сможешь с чистой совестью дать мне по морде. - Я не хочу тебя бить, - расстроенно прошептал Кайл. - Это хорошо, - коротко усмехнулся Шерлиотт и отстранился, сел ровно на краю кровати. – Сейчас мне лучше уйти. Кайл поежился, почувствовав легкий холод, когда альфа приподнялся и его уютные тепло и тяжесть исчезли. Он не хотел, чтобы Шерлиотт уходил сейчас, но тот старый-добрый здравомыслящий Кайл, к которому он привык, который был его «Я» до тех пор, пока не появился слабый, трусливый и похотливый омежка, шептал ему, что так действительно будет лучше. И Кайл был благодарен Шерлиотту за то, что он остановился. Сам бы, наверное, не смог, и черт знает, чем бы оно тогда все закончилось... - Ты помнишь, о чем мы с тобой говорили? – взволнованно спросил Шерл. Кайл не поднимал головы от подушки и продолжал лежать, обнимая ее руками, как спасательный круг. Он мог бы точно так обнимать сейчас широкие плечи Шерлиотта. - Когда? - В воскресенье... помнишь, я спросил тебя, не против ли ты проводить вместе выходные? Кайл напряженно молчал, вспоминая беседу. - Ты придешь ко мне? – спросил Шерл. Кайл молчал, не зная, что ответить. Ему казалось, что это предложение, - по крайней мере теперь, прямо сейчас, - было с подтекстом и это напугало его. Шерлиотт будто прочитал его мысли и коснулся его плеча. – Ты только не думай, что я на тебя давлю или принуждаю к чему-то. Если ты у меня останешься, это вовсе не значит, что мы должны... у меня и спальня гостевая есть. - Хорошо. Я приду. Шерлиотт как-то облегченно выдохнул и снова погладил своего милого омежку по спине. От него все еще одуряюще пахло, наверняка у Кайла тоже встал, и поэтому он не переворачивался, наверное, смущался. - Кайл, ты мне доверяешь? - Что? Почему ты спрашиваешь? - Просто. Для меня это очень важно. Важнее, чем все остальное. Шерлиотт замолчал, ожидая ответа, а Кайл снова растерялся. Он не ожидал такого вопроса и не знал, что на него ответить. Наконец, после минуты панических размышлений, он утвердительно кивнул головой. - Да. Думаю, да. - Хорошо, - Шерлиотт кивнул. – Спокойного вечера тебе, мой милый. Прощальный поцелуй был легким, но долгим – щека Кайла еще долго горела в том месте, где ее коснулись чужие мягкие губы. Когда Шерлиотт ушел и входная дверь за ним закрылась, Кайл тяжело перевернулся на спину и закрыл глаза. На спине еще чувствовались крепкие ласковые руки его альфы, и Кайл представил, что Шерлиотт продолжает гладить его по груди, трогает соски, спускается к животу, а потом... Потом он не выдержал и сам скользнул рукой в расстегнутую второпях ширинку. Представлять, что там же ласкает его твердая большая ладонь Шерлиотта, было очень, очень хорошо...