Не родись красивым

В жизни Кайла как-то внезапно стало очень много секса. Раньше он и представить не мог, что когда-нибудь станет с таким удовольствием и жадностью заниматься любовью каждый божий день, а в выходные иногда и по три-четыре раза. Так же он не представлял, что секс с одним и тем же человеком может быть таким разным: бешеной животной случкой на диване, так как до спальни не дотерпеть, быстрым легким перепихом в походных условиях, чтобы снять напряжение (как правило, в запирающемся кабинете Шерлиотта), томной ленивой игрой дома в постели, сладкой пыткой, когда в Шерла вселялся секс-террорист, задачей которого было замучить партнера либо одним мощным оттянутым оргазмом, либо чередой коротких и ярких, каждый как взрыв маленькой горячей звезды. В общем, Кайл открыл для себя целый новый мир чувственности и незабываемых ощущений, и умудрился раствориться в нем настолько, что не заметил приближения дня Х. К концу второй недели оба они, и Кайл, и Шерлиотт, были так вымотаны секс-марафоном, что предстоящая встреча с родственниками с обеих сторон уже не волновала так сильно. Оба были уставшие, невыспавшиеся, но счастливые и затраханные, и... все еще возбужденные. По правде говоря, Кайла слегка настораживала собственная неожиданная любвеобильность. Он готов был сделать это в любое время суток, все мысли – только о сексе с Шерлиоттом, ему повсюду мерещились двусмысленность и неприличные намеки. Даже глядя на галстук начальника отдела, вместо того, чтобы слушать инструкции, Кайл думал о том, как в обеденный перерыв поднимется наверх и протащит Шерлиота за этот галстук от стола к удобному диванчику для переговоров, где они используют этот замечательный предмет мебели не по назначению. Окружающие тоже начали замечать исходящую от мальчика-тихони сексапильность. Внешне в нем вроде бы ничего не изменилось – тот же кроткий нрав, тихий голос, необщительность, но его смущение внезапно приобрело соблазнительный оттенок, в движениях и взглядах скользила томность, от него исходила совсем другая, жаркая сексуальная энергия. Периодически Кайл ловил на себе заинтересованные взгляды как знакомых, так и незнакомых людей, и каким-то образом всегда понимал, какого рода проявленный к нему интерес. Или же ему всюду мерещился подтекст на фоне повышенной возбудимости. Как бы там ни было – он все время встречался с кем-то взглядами и ужасно этого смущался, чем нехотя привлекал к себе еще больше внимания. Шерл так же замечал возросшую привлекательность омеги и с трудом справлялся с приступами ревности: мрачнел, замолкал, дышал тяжело и дергал желваками. Кайла вид разгневанного альфы заставлял трепетать в сладком ужасе и робко приставать с успокаивающими нежностями. Все это было совершенно несвойственно спокойной замкнутой натуре Кайла. В моменты «просветления», когда становился способен мыслить здраво и не думать о сексе, он с тревогой задумывался о переменах в своем поведении. Шерлиотт заверял, что это его повышенное либидо связанно с каким-то гормоном, который производится в утроенном количестве из-за беременности, что гормон способствует здоровому развитию плода и возбудимость Кайла это хороший знак. Ссылался на слова Кертиса о том, что после того, как ребенок появится на свет, он вернется если не к привычному состоянию, то хотя бы станет намного спокойнее. И добавлял, что будет скучать по ненасытному Кайлу, чем невероятно смущал того, и, сам того не ведая – засеивал в его душу семена тревоги и сомнений. Шерлиотту очень нравился секс. Он любил секс и хотел делать это все время, вне зависимости от всплесков гормонов и биологических ритмов, в отличие от омеги. Когда ребенок родится, и Кайл растеряет весь свой пыл, весьма вероятно, что он физически не сможет удовлетворять все потребности Шерлиотта в постели. Ничем хорошим это не кончится... Но пока Кайл не задумывался об этом слишком серьезно, его постоянно возбужденное (не только физически, но и нервно) состояние интеллектуальной деятельности вообще не способствовало. Под напором упертого Ганди Кайл начал потихоньку обживаться в его квартире: перевозил по случаю кое-какие вещи, но ночевал по-прежнему больше в своем доме. У Шерлиотта ему было хорошо, но Кайл все еще чувствовал себя в его квартире, как в гостях. Иногда ему требовалось побыть одному, или просто отдельно от Шерла, заняться какими-нибудь привычными рутинными делами с мамой. Накануне приезда отца они с Шерлиоттом тискались за дверьми кабинета, жадно хватая друг друга руками и притягивая для более плотного контакта. Одежда была аккуратно развешана на президентском кресле Ганди, вещи сдвинуты на край стола, омега опрокинут на заботливо подстеленный пледик. Шерлиотт прижимал к себе его бедра и толкался в скользкую горячую тесноту, Кайл рвано дышал, закрыв глаза и прикусив губу. Он был неописуемо красив сейчас в этой позе, с лихорадочным румянцем на щеках и растрепанными волосами – Шерлиотт просто не мог отвести от него взгляда, механически двигая тазом. - Мы заказали ужин на завтра? – вспомнил вдруг Кайл, распахивая свои невероятные глаза. Шерлиотт наклонился к нему ближе, обвивая за шею, прижался к алым губам. - Да, - выдохнул он в перерыве между поцелуями. – На шесть вечера. На семь... персон. Омега судорожно вскрикнул под ним, вцепился в волосы. - Да, вот так, мой хороший... вот так... – Ганди снова поймал его искусанные губы, продолжая двигаться короткими мощными рывками под тем же углом. Тело любовника под ним мелко задрожало, Кайл замычал-застонал сквозь поцелуй, царапая его шею и плечи, Ганди почувствовал, как вокруг его члена стали ритмично сокращаться мышцы, и кончил следом. После он помогал лениво облокотившемуся о стол Кайлу одеваться, попутно поглаживая еще дрожащее от усталости тело. - Так вы поедете встречать отца в аэропорт? - Мама поедет, я как раз вернусь с работы, когда они доберутся домой. Ганди кивнул. Он не хотел, чтобы его соблазнительный беременный омега толкался среди встречающих в зале прилета. - Хорошо. Ты уверен, что не будет лучше сначала просто представить нас? – снова закинул удочку Ганди. Разговор за последние две недели поднимался не раз, но они толком не обсудили ничего, так как в организацию «знакомства с родителями» вмешалась воля случая в лице неожиданно вернувшейся из Кореи Моник. В результате вместо тихой беседы между двумя мужчинами на следующий день планировался ужин на семь персон: они сами, родители Кайла, родители Шерла и его альфа-дед. Правда, в относительно тихой семейной обстановке – у Шерлиотта дома. - Будет лучше сначала мне самому с ним поговорить, - заверил тронутый заботой Кайл. - А если я попозже подъеду? - Тебе прям не терпится познакомиться с моим отцом. - Нет, просто я считаю, что устраивать такой семейный обед – это как... как будто я боюсь оставаться с ним наедине. - Уверен, у вас будет возможность поговорить наедине. Ты просто не знаешь моего папу, он там всех построит, - усмехнулся Кайл. - Ну, хорошо, - сдался Ганди. Он затянул на шее любимого галстук, опустил и разгладил воротничок, нежно коснулся щеки губами. – Позвони мне вечером, расскажи, как все прошло. Если что, я сразу приеду. - Все будет хо-ро-шо, - нараспев ответил ему разомлевший омега. В тот вечер Шерлиотт не находил себе места. Дома он то садился за работу, но не мог сосредоточиться, то принимался наворачивать круги по квартире, гадая, как проходит встреча отца и сына, то садился на диван в гостиной и рассеянно пялился на мелькающие на экране телевизора картинки, не понимая, что вообще смотрит. Дважды он хватал ключи и порывался поехать к Кайлу, каждый раз замирал у двери. Телефон как назло молчал – ни звонка, ни хотя бы сообщения, что все в порядке! Прошло уже минут сорок с того времени, как Кайл должен был вернуться домой. Что там сейчас происходит? Шерлиотт мешком повалился на диван и закрыл глаза, сжимая в руке мобильный. Он почти ничего не знал об отце Кайла, только то, что это очень строгий мужчина, работающий далеко от дома на нефтяных платформах. Насколько он шокирован или разгневан известием о беременности любимого сына? Это не плановая беременность, это залет – чистой воды залет, и Кайл не станет скрывать то, что они в отношениях только с того дня, как переспали. Как Мерлоту-старшему это понравится? Учитывая историю, что приключилась с Кайлом в подростковом возрасте. Больше всего Шерлиотт боялся, что мужчина выйдет из себя и поднимет на его омегу руку. Он сходил с ума от неизвестности и ожидания и в голову лезли самые страшные сценарии. Сдерживать потребность альфы спрятать хрупкого партнера за своей спиной стоило ему немалых усилий и Шерлиотт чувствовал себя слабаком и трусом, отсиживаясь дома. Кайл сбросил ему короткое сообщение часом позже, в котором говорилось, что все в порядке и завтрашний ужин остается в силе. Шерлиотт облегченно выдохнул и отправился спать, и именно там, в одиночестве глядя в потолок и терзаясь непонятным ему чувством как нельзя четко осознал, что место Кайла именно здесь, в его постели, рядом с ним, а не где-то там еще. Это мутное тревожное чувство оказалось пустотой, заполнить которую мог только омега своим непосредственным присутствием. Тогда Шерлиотт понял, что медлить больше нельзя. Но и давить на Кайла слишком сильно тоже опасно, альфа не знал, что делать, как ускорить этот нелегкий процесс привыкания и притирания друг к другу и перейти к той фазе отношений, в которой они официально вместе, носят кольца на пальцах и штампы в паспортах, живут под одной крышей и вместе готовятся к появлению общего ребенка на свет. Утром, не сдержавшись, Шерлиотт встретил Кайла у его дома, чтобы отвезти на работу. Омега с утра был не в настроении и ворчал по любому поводу, что Ганди ни на секунду не смущало, затем уже на парковке сам приластился и полез целоваться, позволяя альфе трогать себя сквозь и под одеждой, закончилось все будоражащей взаимной дрочкой прямо в машине, после чего Кайл сгорал от стыда и хватался за голову, пока Шерлиотт убирал следы страсти влажными салфетками. - Я не понимаю, что со мной происходит, - бормотал неразборчиво Кайл, - я себя совсем не контролирую, десять минут назад я просто поубивать всех вокруг хотел, пять минут назад вел себя как шлюшка, а сейчас, кажется, расплачусь... - На мой взгляд, совершенно нормальное поведение для беременного омеги, - отчего-то веселился Ганди. – Ох уж эти гормональные скачки. - Шерл, - мертвым голосом перебил омега, глядя прямо перед собой. – Меня сейчас стошнит. Мужчина рывком наклонился над любовником и распахнул дверь с его стороны, Кайл тут же отвернулся, свесившись из машины, и сделал свое маленькое неприятное дело. - Ну, вот, программа максимум на утро выполнена, - все еще веселился Шерлиотт, протягивая омеге бутылку воды и вытирая новой салфеткой его губы. Кайл даже нашел в себе силы, чтобы слабо улыбнуться в ответ. Тошнило его уже не часто, от силы раз или два в неделю, и общее состояние улучшилось. Этому способствовали регулярные занятия любовью, выписанные препараты и приближение «спокойного» периода беременности, если верить прогнозам доктора Кертиса. В офисе настроение Кайла все же поднялось, хотя он немного волновался из-за предстоящей встречи, в чем никогда не сознался бы Шерлиотту. А тот никогда не сознался бы ему, но Кайл-то прекрасно представлял, как альфа мандражирует перед встречей с грозным тестем. Вечером Шерлиотт забрал Кайла сразу в свою квартиру, чтобы подготовить все к прибытию гостей. Готовить, на самом деле, там было особо нечего: квартиру в обед вылизала уборщица, ужин должны были привезти из ресторана уже после того, как все соберутся, чтобы подать блюда горячими. Кайлу оставалось только расставить на красивом обеденном столе приборы, приготовить бокалы для освежающих напитков. До назначенного времени оставалось еще полчаса, заняться в огромной квартире нечем, Кайл начинал нервничать, и то, как Шерлиотт старательно храбрился и болтал не к месту всякую отвлекающую чушь, его вовсе не успокаивало. Кайл вышел в ванную комнату, чтобы немного освежиться, ополоснуть лицо холодной водой, и надолго застыл перед раковиной, прикрыв глаза и прислушиваясь к ощущениям. В комнатке стояла насыщенная смесь запахов, принадлежавших альфе: мятная зубная паста, его гель для душа со сладкими древесными нотками, медово-лавандовый букет крема для бритья, отголоски дорогого одеколона... Кайл невольно почувствовал, как теплеет от прилившей крови в сосках и внизу живота. Он бросил короткий взгляд на наручные часы (тоже, к слову, подарок Шерлиотта), и кивнул сам себе, принимая решение. - Шерл, подойди, пожалуйста, - позвал омега в приоткрытую дверь ванной комнаты. Ганди примчался спустя три секунды с крайне озабоченным выражением на лице, и нашел Кайла расслабленно прислонившимся к раковине и с тем самым невинно-игривым взглядом, по которому за прошедшие несколько недель научился распознавать «то самое» настроение омеги раньше, чем он сам. - Что, прямо сейчас? – засомневался Шерлиотт и тоже глянул на свои часы. - Мы успеем, - заверил его омега низким сексуальным голосом. Такому тембру, вкупе с робким томным взглядом и этой расслабленной позой, что будто говорила «заткнись и просто возьми меня», Ганди не мог сопротивляться. Да, минут двадцать у них точно есть, но при обоюдном желании и определенной сноровке они управятся гораздо быстрее и даже останется время, чтобы привести дыхание в порядок и выглядеть к прибытию гостей подобающе. Шерлиотт резво избавился от рубашки, помог Кайлу расправиться с пуговицами на его, попутно обласкивая желанное тело жадными, но бережными прикосновениями. Они сплелись руками, языками, телами, не отпуская друг друга ни на миг, Шерлиотт нетерпеливо мял через брюки округлые ягодицы, терся членом о член омеги, стягивал с них обоих белье. Кайл сам вывернулся из его объятий и развернулся спиной, подставляя бедра и опираясь о тумбочку. Шерлиотт, возбужденно пыхтя, пристроился сзади, огладил любимого по спине, сжал ягодицы, развел в стороны и провел головкой по сладко-розовой промежности. - Мм, мокренький уже... – хрипло промурлыкал мужчина, прижимаясь сзади. - Давай уже, - поторопил его Кайл, вильнув задницей. - И нетерпеливый, - констатировал Шерл и надавил головкой на тугой, податливый вход. Кайл протяжно застонал под ним, пока он входил одним плавным движением до упора, выгнулся, подставляя под жаркие губы шею. Шерлиотт задвигался в нем, беспорядочно шаря по гладкой коже руками, оглаживал плечи, прижимая крепче к себе, цеплялся пальцами за ямочки ключиц, хватал за чуть припухшую грудь (интересно, сам Кайл уже заметил?), катал подушечками пальцев соски, легонько сжимал, оттягивал их под судорожные вздохи и причитания любимого. - Быстрее! Я сейчас... Потрогай меня!.. – под конец Кайл, как это обычно бывало, раскомандовался, даже поймал руку Шерлиотта и потянул вниз, к покачивающемуся в такт движений альфы члену. - Ох, черт... – только и успел выдохнуть Шерлиотт, купая в кулаке пунцовую круглую головку и чувствуя, как пальцы становятся мокрыми, а мышцы внутри Кайла сжимаются вокруг его вздувающегося члена. Выдернуть его сейчас значило бы испортить оргазм себе и Кайлу, а не выдернуть... секундной заминки хватило, чтобы Шерлиотт намертво застрял в теле омеги. - Ох, черт, прости... – слабо выдохнул альфа и повалился на спину партнера, конвульсивно дергая бедрами. Кайл придушенно застонал под ним, запричитал что-то жалобно, замер на секунду и застонал уже обреченно. - Боже, Шерл, ну почему именно сейчас?! - Извини, я как-то это не контролирую... Кайл досадливо зарычал, пытаясь устроиться поудобнее. Шерлиотту было сложно себя контролировать и удерживать вес, он глухо, утробно стонал сквозь зубы, но ускорить процесс никто из них не мог при всем желании. - Фак, ногу свело! – Шерлиотт болезненно сморщился и заскулил. Он стоял в очень неудобной позе, скрючившись над тумбочкой, прижав собой хрупкого омегу, и ноги его почти не держали. - Очень вовремя... – буркнул Кайл. - Да, очень вовремя ты это затеял, - мужчина огрызнулся. - Не надо на меня наезжать, ты тоже не насильно в этом участвовал, – парировал Кайл. – Я тебя не заставлял, я всего лишь предложил, ты сам на меня набросился. - Не мог подождать, пока все уйдут?.. - Еще хоть слово, и ты меня серьезно разозлишь, Шерлиотт Ганди. Это не я в тебе членом застрял! - Я не виноват, что у тебя такая сладкая и ненасытная жопа. За жопу Шерлиотт получил острым локтем прямо в ребро и затылком в подбородок – Кайл таким образом попытался выпрямиться, разогнуть скованного судорогой вязки альфу. Легкая потасовка в гневном кряхтении закончилась тем, что Ганди жалобно замычал от того, что омега двигался, вертел тазом, усиливая тем самым его наслаждение, а Кайл довольно хмыкнул, встав на цыпочки так, чтобы узел упирался прямо в чувствительную точку внутри: - А вот так мне даже нравится... - Маленький извращенец, - одобрил Шерл и поймал губы омеги в неловкий из-за позы, но страстный поцелуй. Сквозь влажные причмокивания, шумное дыхание обоих и тихие ахи-вздохи через распахнутую дверь ванной донесся дверной звонок. Оба мгновенно замерли, испуганно таращась друг на друга. - Кто-то пришел, - шепотом сказал Кайл, схватился за щеки, тут же принялся торопливо застегивать пуговицы на рубашке. – Ты еще долго? - Не знаю. Но в таком виде дверь открывать мы точно не пойдем. - Проклятье!.. – плечи Кайло понуро опустились и он закрыл лицо руками. Шерлиотт крепко обнял его за плечи и прижался губами к уху. - Ничего страшного, немного подождут. - Ненавижу, когда кто-то приходит раньше. - У нас тут форс-мажор, такое случается... - И как мы это объясним? - Ты просто плохо себя почувствовал, а я не мог отойти. - Ненавижу врать... Так они простояли в ванной несколько невероятно долгих и напряженных минут, наполненных гробовым молчанием, в дверь настойчиво звонили еще несколько раз, затем запиликал телефон Кайла в гостинной. - Надо взять, - встрепенулся молодой человек, умоляюще глядя на своего альфу через плечо. Шерлиотт скривился и захныкал как маленький ребенок: - Ты меня в гроб загонишь... Все так же сцепленные, они неуклюже развернулись и поковыляли в сторону гостинной – Кайл на цыпочках, не в силах соскочить с вздувшегося члена, Шерлиотт смешно присев и расставив ноги, будь проклята эта красивая со стороны разница в росте, оба придерживали при этом сползающие брюки. В коридоре Ганди надоело это цирковое представление братьев-акробатов, он подхватил пискнувшего Кайла за торс, и, удерживая на правильном уровне, доставил к разрывающемуся телефону. - Да, папа, - нервно выдохнул в трубку Кайл, едва схватил руками аппарат. Для этого пришлось встать в коленно-локтевую на диване, что весьма порадовало Шерлиотта. – Да... Да, мы слышали, просто... тут случилась непредвиденная ситуация и мы пока не можем открыть... нет, все в порядке... нет, просто он не может отойти... да... простите, что так... еще десять минут. Да, там можно сесть, это как раз для гостей. - Фух... – Кайл облегченно выдохнул, отбрасывая в сторону телефон. – Развлекаешься? Шерлиотт промычал что-то нечленораздельное, увлеченно вжимаясь сзади в ягодицы любимого. - Больше никакого экстремального секса перед приходом гостей, - подвел итог омега, на что Шерлиотт выстонал «да», и бессильно повалился сверху. Спустя каких-то пятнадцать минут Шерлиотт, которого после эпизодов псевдо-сцепки со страшной силой клонило в сон, был отбуксирован к кофеварке за порцией двойного эспрессо, а бодренький Кайл пулей зарядил в небольшой закуток между лифтом и дверью в квартиру, где его терпеливо дожидались родители. Шерл, непомерным усилием воли продрав глаза, пожал крепкую сухую руку отца своего омеги, мужчины невысокого, некрупного, но с очень тяжелым взглядом и характерно немногословного. К этому времени как раз подтянулись родственники Шерлиотта: Моник без церемоний затискала задыхающегося от обилия парфюма Кайла в душевных объятиях, впихнув в руки сыну коробки с десертом, Ганди-старший по-отцовски приобнял молодого человека за плечи, а его дед – высокий, крепкий и эффектный мужчина в летах, но до того ухоженный и вежливый, и до того похожий на Шерлиотта, что Кайл невольно оробел и таращился на него с неподдельным восхищением, - пожал ладошку омеги обеими руками и признался, что невероятно рад, наконец, личному знакомству, и отсыпал Кайлу столько комплиментов, сколько, наверное, не делал возлюбленному сам Шерлиотт. Кайл застеснялся, засмущался, разволновался от количества и качества внимания к своей персоне, раскраснелся и даже как-то странно эмоционально возбудился, не желая забирать из затянувшегося рукопожатия ладонь. Дед Шерлиотта хитро щурился ему и мягко улыбался, пока Шерл не вмешался и не оттеснил родственника, криво ухмыльнувшись на еле слышное завистливое «эх, молодежь». Кайл запоздало сообразил, что мужчина, будучи альфой, легко слышит исходящие от них запахи недавней близости, залился краской и ретировался в столовую, где благодаря Моник родственники с обеих сторон знакомились в непринужденной обстановке и с освежающими напитками в руках. Мать с отцом явно чувствовали себя несколько неловко, но Моник не давала напряжению повиснуть в воздухе. К легкому удивлению Кайла, она умудрялась общаться с его матерью на одном языке, отбросив в сторону показную манерность, если не считать за оное демонстрирование огромных сверкающих камней в кольце и серьгах, и ярко-алой помады, и несколько вызывающего для дамы ее возраста декольте. Ганди-старший занял беседой отца Кайла, пока Шерлиотт шептался о чем-то со своим красавцем дедом. Кайл бросал на них короткие жадные взгляды, поражаясь семейному сходству (Шерлиотт был больше похож на деда, чем на отца), и все больше пугался того чувства, которое рождал в нем зрелый альфа. Скорее всего это было связано с тем, что, во-первых, тот был зрелым сильным альфой, во-вторых, был близким родственником Шерлиотта, и в-третьих... что там в-третьих, Кайл уже не знал. Если попытаться объяснить другими словами, Вольфрам вызывал у него те же чувства, что и Шерлиотт, только сильнее. Кайл ужасно стыдился того, что хочет смотреть на другого мужчину (на родного деда своего альфы!), хочет его внимания, хочет еще комплиментов и незатейливой ласки вроде пожатия-поглаживания руки. К счастью, вовремя привезли ужин из ресторана, и на время Кайл занял себя подачей блюд, избегая поднимать взгляд на вызвавшегося помогать Шерлиотта. В целом, все оказалось не так страшно, как он представлял. Все вполне нормально общались, находились общие темы, напряжения не возникало. Сам Кайл по большей части помалкивал, отвечая только на заданные вопросы, Шерлиотт вошел в роль гостеприимного хозяина и держался молодцом, периодически зевая и тут же встряхиваясь. Все было просто замечательно ровно до тех пор, пока Моник не бросила в разговоре со свекром невинную фразу: - Да сколько можно тянуть с датой свадьбы, я с таким трудом добилась согласия маэстро Розака на организацию торжества, а у него невероятно плотный график!.. Разговоры за столом мгновенно стихли, все взгляды – недоуменные и испуганные, - обратились сначала на Моник, затем на побледневшего и прикрывшего глаза, будто хотел спрятаться, Шерлиотта и застывшего каменным изваянием Кайла. - Ой, я что-то не то сказала?.. – взволнованно поинтересовалась Моник, непонимающе оглядывая собравшихся. – Но ведь все уже почти готово, и кольца, и... - Мама! – тихо и бешено оборвал родительницу Шерлиотт. Уильям накрыл руку бывшей супруги своей и так же тихо проговорил: - Дорогая, давай успокоимся. И ни слова больше о мальчиках. Еще на несколько секунд в комнате воцарилось молчание, во время которого Шерлиотт под столом крепко схватил Кайла за запястье, то ли беззвучно поддерживая, то ли извиняясь, то ли опасаясь, что тот встанет и уйдет, то ли все вместе взятое. - Замечательная утка, с таким необычным соусом никогда еще не пробовала, - вдруг сказала мама Кайла. Теперь все посмотрели на нее. - И очень мягкая, - добавил его отец. - Замечательная утка, - ровным голосом подвел итог омега и положил, наконец, в рот нанизанный на вилку остывший кусочек.