Не родись красивым

Стараниями не только Моник, но и всех остальных присутствующих, ужин, вопреки критическому моменту, завершился вполне благополучно. Кайл сам охотно поддерживал беседу с родственниками Шерла, даже скромно улыбался, и вроде бы внешне ничего не выдавало возникшего недавно напряжения, однако Шерлиотт отчетливо ощущал, что он с каждой минутой все глубже погрязает в трясину большущих проблем, а над головой у него, ко всему прочему, еще сгущаются тучи. И он тоже улыбался и участвовал в разговорах, так как никто из гостей ничего не замечал, или хотя бы делали вид, что не замечают. Только у Шерлиотта не было никаких сомнений: Кайл невозможно зол на него. До конца вечера омега не кинул на него ни одного мимолетного взгляда, а когда Шерл попытался то ли ободряюще, то ли виновато взять его за руку под столом, ускользнул от прикосновения и скинул его ладонь со своего колена. Шерлиотт нервничал и не мог дождаться момента, когда они останутся наедине и смогут обо всем поговорить. Когда он сможет все объяснить, извиниться (он сам еще не до конца понимал, за что собирается извиняться и какие слова следует подобрать). Еще альфе невыносимо хотелось прикрикнуть на бестолковую мать, однако он не мог позволить себе этого сделать: во-первых, в его семье считалось недопустимым поднимать голос, тем более на женщин, а во-вторых, что-то подсказывало ему, что Моник обмолвилась о дате свадьбы далеко не случайно. Мама любила изображать из себя счастливую балованную роскошью деревенскую дурочку, однако клинической идиоткой вовсе не являлась. Из-за этой несвоевременной догадки он злился на родительницу еще больше — мужчины в роду Ганди физически не выносили, когда кто-то совался в их дела. Особенно, если это делали женщины! Шерл попытался выловить Кайла на кухне, когда они убирали со стола посуду и меняли блюда, но тщетно — тот ловко уворачивался, ускользал, избегая прямого взгляда и угрожающе звеня тарелками. Ганди не составило труда понять, что это ничто иное, как угроза не приближаться — если по его вине разобьется хоть одна тарелка, яростной бури не миновать. Наконец, когда с десертом и напитками было покончено, все возможные нейтральные темы обсуждены, а стрелки на часах перевалили за девять, гости начали собираться восвояси. Шерлиотт едва сдерживался от нервных жестов, вроде нетерпеливого постукивания ногой, больше всего желая поторопить всех покинуть квартиру как можно быстрее. Но когда Шерлиотт увидел, что Кайл тоже собирается уходить, его сердце пропустило удар. Он приблизился к своему омеге рывком эмоционально взвинченного альфы, чем привлек внимание деда, и успел взять Кайла под локоть до того, как молодой человек натянул на себя пальто. Предельно аккуратно, но крепко, давая понять, что на этот раз так легко не отступит. — Отойдем на минутку, — миролюбиво предложил Ганди, улыбаясь родителям Кайла. Младшему Мерлоту пришлось последовать за ним, чтобы не устраивать некрасивых сцен и не вызывать подозрений у гостей. Шерлиотт отвел его от прихожей дальше по коридору, за угол, где располагалась его… их спальня. Кайл затормозил у комода, не позволяя завести себя внутрь. — Ты собираешься поехать с ними? — тихо, напряженно спросил Шерлиотт, словно это не было чем-то очевидным. Кайл нервно повел плечами, стараясь освободиться от хватки альфы. Шерл и не думал отпускать. Наоборот, ему хотелось вцепиться в своего омегу, зажать его в каком-нибудь темном углу своей квартиры, чтобы тот не смог пошевелиться, и до утра никуда не отпускать. Пропитаться его теплом и запахом, пропитать его своими, чтобы быть уверенным, что они принадлежат только друг другу. Шерлиотт Ганди с детства не любил делиться и крайне ревностно относился к своей собственности. — Думаю, так будет лучше, — спокойно ответил Кайл, не глядя альфе в глаза. В голосе его чувствовались усталость, досада и раздражение, и Шерлиотту было очень неприятно осознать, что чувства эти вызваны его присутствием, и что его омега не хочет находиться с ним поблизости. — А я так не думаю, — твердо возразил он. — Нам надо поговорить. — Сейчас не лучшее время для разговоров, — омега покачал головой. — Сейчас единственно правильное время, все и так вышло из-под контроля… — Я не могу и не хочу обсуждать что-то прямо сейчас! — по резким ноткам в голосе и появившемуся напряжению в теле Шерлиотт понял, что Кайл начинает заводиться и нервничать. Что ж, это даже хорошо, это по любому лучше, чем его холодное отстраненное бешенство, с открыто демонстрируемыми эмоциями хотя бы можно как-то работать. — Именно поэтому мы и должны выяснить все не откладывая, — с напором зашипел Ганди, склоняясь к лицу Кайла, надеясь, что в прихожей не слышно их маленькой перепалки. — Ты опять что-то там напридумываешь себе, накрутишь, примешь какое-то свое решение, а мне потом с этим разбираться еще с месяц или два. Нет уж! Поговорим сейчас, — добавил он уже спокойно. Кайл Тяжело вздохнул, явно сдерживаясь от того, чтобы закатить глаза. — Мы вызвали такси, у меня нет времени и я правда устал. — Пусть твои родители едут, — заявил Шерл безапелляционно. — Мне надо ехать с ними, отцу может не понравиться, что я у тебя остаюсь, — в ход пошли наскоро придуманные дешевые отмазки, что значительно повысило градус раздражения альфы, чудом не доведя того до точки кипения. Они оба взрослые люди, состоящие в серьезных отношениях, ждущие ребенка и планирующие свадьбу. Оставаться на ночь наедине для них — совершенно естественно, и вряд ли бы отец Кайла что-то на это возразил. Ганди медленно втянул носом воздух, пропитанный мягким успокаивающим ароматом беременного омеги, и так же медленно выдохнул. Как бы не злили его попытки Кайла уйти от разговора любой ценой, он не был намерен ссориться, перед ним, как перед мужчиной и альфой, стояла совершенно другая цель. — Хорошо, если ты не хочешь оставаться со мной, я отвезу тебя позже, — проговорил Шерлиотт с видимым недовольством. — Но ты никуда не пойдешь прямо сейчас и мы обо всем поговорим. — Кайл, милый, — из прихожей послышался голос Миссис Мерлот, — машины еще нет, так что мы подождем тебя на улице! — Хорошо, мам! — выкрикнул Кайл до того, как Шерлиотт успел что-либо возразить. Он почему-то был уверен, что альфа не станет вступать с ним в открытый спор при свидетелях. — Шерл, мы тоже пойдем. Кайл, приятно было увидеться, — родители альфы так же распрощались, решив, видимо, не мешать молодой паре ворковать перед расставанием. Хлопнула входная дверь, в квартире все стихло, они остались одни. — Теперь ты меня отпустишь? — Кайл снова попытался высвободиться, отступая в сторону, но Шерлиотт только теснее прижал его к комоду. — Нет, — коротко ответил альфа и схватил его за руки, крепко сжимая в своих горячих ладонях. — Посмотри на меня. Кайл стоял, молча уставившись куда-то в район груди Ганди. Он был очень зол на всю ситуацию и на поведение Шерлиотта прямо сейчас, но близость и жар сильного тела альфы наводила совсем на другие мысли, совершенно неуместные в данный момент, и поэтому он так хотел прервать этот навязанный физический контакт. — Посмотри на меня, Кайл, — уже мягче повторил Шерлиотт. — Прошу. — Не могу, — словно в подтверждение своих слов омега прикрыл глаза и опустил голову. Ганди тяжело вздохнул, давя грудной клеткой. — Я не хотел, чтобы так все вышло. Я совсем не так это планировал, собирался сделать все как следует, в правильное время, когда ты будешь готов. Но все пошло не так, и я сам чертовски зол и раздосадован сложившейся ситуацией. Я не знаю, как объяснить тебе, как это исправить. Подожди… Шерл внезапно отстранился, вихрем метнулся в свой рабочий кабинет. Кайл открыл глаза, почувствовав свободу, кинул взгляд в сторону выхода… сбежать? Нет, он же не маленький мальчик, не имеет права вести себя так малодушно. Послышались шаги и Шерлиотт показался из-за поворота. Кайл случайно заметил, что альфа держит в руках, и тут же поспешил зажмуриться и отвернуться. — Нет! Убери это! — воскликнул молодой человек и добавил, переполненный чувствами. — Не делай этого ТАК. — Я не буду, — Шерлиотт, сначала встревоженный реакцией, подошел ближе, пряча маленькую коробочку в карман брюк. — Теперь веришь? Просто хотел, чтобы ты знал. Я собирался все сделать как следует, вместе с тобой. Он развернул Кайла к себе и обнял, покрывая поцелуями его лицо. — Посмотри на меня. — В этот раз Кайл подчинился, поднял на своего альфу усталый, замученный взгляд. Сколько еще этот балаган будет продолжаться? Он просто хотел пойти домой, закрыться в своей комнате и лечь спать. И ни с кем ни о чем не разговаривать. Не думать ни о чем. Разве это так много? — Оно ждет своего часа. Я знаю, что пока еще ты к этому не готов. — И поэтому стал организовывать все за моей спиной? Не слишком ли самонадеянно? — Бракосочетание не такое уж быстрое дело, — попытался объяснить Шерл. — Помимо всех бумажных формальностей, надо еще успеть организовать торжество. — А может, я не хочу никакое торжество? Меня ты спросил? — Ганди почувствовал, что снова ступил на небезопасную почву и постарался замять тему в шутливой манере: — Ну, отпраздновать-то все равно надо, все-таки это большое событие и в твоей, и в моей жизни…, но об этом давай поговорим позже? Когда ты сам будешь готов это обсуждать. — Мне надо идти, родители ждут внизу. — Уверен, что хочешь уехать? Ты можешь спать в гостевой спальне, если тебе так будет комфортнее. — Не сегодня, — Кайл зашевелился, пытаясь высвободиться из объятий, и Ганди, наконец, отпустил. — Я провожу. И напиши мне, как доберетесь, хорошо? Кайл в ответ молча кивнул, в этот вечер он больше не проронил ни слова.

***

Шерлиотт проводил своего омегу до такси, сдал с рук на руки родителям и вернулся в квартиру. Свою квартиру, просторную, светлую, привычную, в которой он прожил шесть лет. Ему всегда нравилось здесь, это был его дом. А теперь вдруг Шерлиотт, пройдясь по коридору и заглядывая в комнаты, внезапно ощутил себя одиноким, а пространство вокруг слишком пустым и тихим. В ванной комнате в стаканчике стояли две зубные щетки, кое-какие вещи Кайла покоились на полках в шкафу, его запах остался на подушке, и все же во всех ста квадратных метрах не хватало присутствия его самого. Часы показывали половину десятого, еще слишком рано, чтобы идти спать. Шерлиотт не чувствовал себя уставшим даже несмотря на быстрый секс, неожиданную сцепку несколько часов назад и всю эту нервотрепку. При мысли о близости с Кайлом в груди и внизу живота Шерлиотта завертелись возбужденно два зверя: имя одному было вожделение, а второго, скорее всего, стоило называть любовью. Когда оба зверя поднимали головы и рвались наружу, стремясь захватить контроль над его телом и разумом, в альфе происходила битва титанов, о которой не суждено было узнать ни одному омеге — те просто не способны на такие разрушительные чувства, они — созидатели по своей природе, ни бетам — тех вовсе никогда не обуревали по-настоящему сильные эмоции. Альфа, ведомый первичными инстинктами, жаждал своего омегу с доводящей до безумия силой: он так стремился утвердить свою власть и свое право на пару, что не мог противиться желанию постоянно видеть омегу (покорным и ластящимся), прикасаться к нему (хватать, удерживать и покрывать), и оставлять на нем метки, следы принадлежности и знаки, что омега уже занят. И в эти счастливые минуты, когда альфа мог видеть, касаться и метить, его разрывало от болезненного щемящего чувства, из-за которого он с трудом соизмерял силу своих действий. В итоге нередко случалось, что альфа в порыве чувств ненароком причинял боль своему омеге, о чем после жалел до дрожи в руках и спазмов в груди. Ганди уже не раз ловил себя на том, что обнимает слишком крепко или стискивает в руках пальцы или запястья слишком сильно. Не раз замечал, что Кайл едва заметно морщится от боли. Это в буквальном смысле разбивало Шерлиотту сердце: он стремился защитить своего омегу от всего на свете, но не мог защитить от самого себя. Он надеялся, что со временем болезненная составляющая его чувств ослабнет. Возможно, сразу после свадьбы или рождения ребенка, когда альфа в нем немного успокоится, убедившись, что омега принадлежит только ему. Шерлиотт дождался сообщения от Кайла о том, что они благополучно добрались до дома, пожелал любимому спокойной ночи и уселся за работу. Когда владеешь не одним собственным бизнесом и собираешься воплотить в жизнь новый стартап, какого-то определенного рабочего графика просто не существует. Вопросы, требующие решения, есть ВСЕГДА, в любое приличное и неприличное время суток. А работа как ничто другое помогала Шерлиотту отвлечься от мыслей о своей личной жизни. В течение следующей недели и до отъезда мистера Мерлота они с Кайлом практически не виделись. Разумеется, еще несколько раз Шерлиотт был приглашен на семейные вечера очаровательной Миссис Мерлот, наметившей себе целью познакомить мужа и будущего зятя как можно ближе, но Ганди никак не удавалось побыть наедине со своим омегой. Он понимал, что после работы время Кайла занято семьей, пока отец в городе, и к этому у него не было никаких претензий. Но побыть вдвоем не получалось даже в обед — Кайл каждый раз находил какие-то срочные дела, вспоминал об уже построенных планах, ссылался на отсутствие аппетита или неважное самочувствие. Шерлиотт понимал, что омега просто избегает его, но каким-то непостижимым образом умудрялся держать себя в руках. Ему показалось разумным не давить сейчас на молодого человека и дать ему возможность побыть наедине с собой и семьей, немного времени, чтобы подумать и успокоиться после ссоры. Конечно, Ганди волновался, рискуя и пуская все на самотек. Мало ли что там Кайл себе напридумывает? Но он решил положиться в этом вопросе на его родителей: оба, и Миссис Мерлот и Мистер Мерлот, казались ему рассудительными и мудрыми людьми, оба одобряли его кандидатуру в будущие родственники и не позволят сыну ничего учудить. Пользуясь временным затишьем, Шерлиотт смотался на несколько дней из города по рабочим делам, не сообщив об этом Кайлу. Тот его отсутствия даже не заметил, так как в основном они все равно только переписывались и изредка разговаривали по телефону. Ганди сам вызвался отвезти отца Кайла в аэропорт, когда его отпуск подошел к концу. Во-первых, знакомство с тестем стоило завершить на доброй ноте и как следует попрощаться, а во-вторых, Шерлиотту не терпелось снова увидеть Кайла. В зале вылета, сдав багаж, Мистер Мерлот пожал ему руку. — Береги моего сына. Обидишь — убью. И жду скорого приглашения на свадьбу. Ганди внял напутствию и пообещал заботиться о Кайле. Тот взвился и несогласно запыхтел, собираясь что-то возразить то ли отцу, то ли альфе, но мудрая Миссис Мерлот сжала мертвой хваткой плечо сына и не позволила вмешаться. Мистер Мерлот поцеловал жену, обнял сына и скрылся в толпе спешащих на самолет. Кайл немного поник, проводив отца, которого видел от силы два-три раза в год, и всю дорогу до дома молчал, глядя в окно, предоставив Шерлиотту и матери вести непринужденную беседу. Когда Миссис Мерлот вышла из машины, Шерл придержал Кайла за руку. — Эй. Грустишь? — Все в порядке, — ответил парень, опуская взгляд. — Если тебя что-то беспокоит, ты можешь сказать мне… ладно. Когда увидимся? — Давай завтра спишемся. Я что-то устал сегодня, лягу пораньше спать. — Хорошо, как скажешь, милый. Отдохни как следует. Шерлиотт наклонился и поймал мягкие губы Кайла в короткий нежный поцелуй. Тот, к великому облегчению мужчины, не пытался отвернуться и даже изобразил какое-то шевеление в ответ. Ганди предпочел списать это на то, что его мальчик расстроен отъездом отца и проглотил легкую обиду от того, что его омега не хочет провести этот вечер вместе с ним. Шерл проследил, как Кайл с мамой поднимаются по лестнице и скрываются за дверью квартиры, и только затем тронулся с места. Возвращаться в пустую квартиру, где не было Кайла, не хотелось. Как будто услышав его мысли, запиликал телефон — на экране высветилось имя старого приятеля еще школьных и университетских времен. После выпуска их дороги разбежались и они почти не поддерживали связь, хотя в прошлом были закадычными дружками, и Ганди с радостью согласился на встречу — неплохая альтернатива работе в одиночестве дома. За хорошим виски в лаундже Скай Бара они вспоминали студенческие времена, делились новостями, Ганди без подробностей обронил, что ждет ребенка и собирается жениться. Дэвид предложил отметить событие, посиделки несколько затянулись, и спустя шесть часов Шерлиотт снова оказался у дома Мерлотов в весьма нетрезвом состоянии. Впрочем, Шерл умел отлично маскироваться под того самого парня, который не пьет, если не требовалось много ходить и разговаривать. Кайла разбудил протяжный, истеричный какой-то звонок в дверь. Парень с трудом разлепил глаза, включил маленькую лампу на прикроватной тумбе и всмотрелся в экранчик электронного будильника. Кого могло принести в такое время? Мама на дежурстве до восьми утра и у нее есть ключи от квартиры. Кайл нехотя выбрался из теплой постели и босыми ногами прошлепал к двери. Теплая пижама не давала мерзнуть, но без отопления, которое в целях экономии они отключали на ночь, пол холодил ступни. Надо было поискать тапочки, а не нестись сломя голову… может, это вообще шутка пьяных подростков и за дверью никого нет. Кайл посмотрел в глазок и нахмурился. Силуэт, что стоял на лестничной площадке, он узнавал, но не понимал, чем обязан столь позднему визиту. Омега отпер все замки и открыл дверь, глядя на Шерлиотта с непониманием. — Привет. — Ганди растянул губы в улыбке и устало прислонился плечом к стене, спрятав руки в карманы. — Почему не берешь трубку? Кайл, тормозящий спросонья, нахмурился, пытаясь понять, где он и что тут вообще происходит. Или он все еще спит и это ему снится? — В час сорок? Я как бы сплю, вообще-то, — язвительно заметил он. — Я тебя разбудил? Извини… — Шерлиотт и в правду выглядел раскаивающимся. — Так зачем звонил? — Хотел услышать твой голос, — последовал ответ. — Ааа… — Кайл растерялся еще больше. — А приехал зачем? — Ты не брал трубку и я решил, что должен тебя увидеть. Ганди пожал плечами и пошатнулся, только этим себя и выдав. Кайл моргнул пару раз, привыкая к свету с лестничной площадки, и внимательно присмотрелся к мужчине, отмечая излишнюю расслабленность позы и плывущий, осоловевший взгляд. — Вот как. Погоди, ты что, напился? — искренне удивился Кайл, не поверив своим глазам. — Ну почему сразу напился, — обиженно возмутился Ганди. — Выпил с приятелем пару бокалов. Кайл почувствовал легкое недовольство, поднимающееся из груди волной. Что это еще за выходки? Он никогда прежде не видел Шерлиотта таким нетрезвым, и уж тем более не ожидал от него пьяных звонков посреди ночи и неожиданных визитов. Такое поведение совсем не вязалось с тем образом, что сложился в голове молодого человека за месяцы общения. К тому же, что-то подсказывало омеге, что Ганди на самом деле пьян куда больше, чем хочет показать. — Я надеюсь, ты сюда не на машине приехал? — на всякий случай уточнил он, искренне надеясь, что хотя бы в плане здравомыслия мужчина остался верен себе. — Волнуешься за меня? — Шерлиотт расплылся в идиотской счастливой улыбке. — Скорее, за машину, она стоит ляма полтора… — Вообще-то, два с четвертью. Но не волнуйся, я не садился за руль, приехал на такси. — Слава богу, гора с плеч, — опять съязвил Кайл. — Ты такой милый, когда сердишься, — продолжал умиляться чему-то Ганди. — Мама на дежурстве? — Да. — Тогда можно, я войду? — и Шерлиотт шагнул в квартиру, не дожидаясь ответа, предусмотрительно держась одной рукой за косяк. Стоять ровно он мог, а вот передвижение в пространстве, видимо, вызывало у него некоторые затруднения. Кайл посторонился, пропуская мужчину в прихожую, и запер дверь. Ганди потянулся к нему руками, стиснул в душащих объятиях. — Я по тебе соскучился, — задушевно поделился он. — Я уже понял… Ух ты, епт… Ну от тебя и воняет, не дыши на меня, слышишь, я беременный, мне спиртное нельзя. — Это был очень дорогой виски, вообще-то, — Ганди состроил оскорбленную физиономию и отодвинулся. — Я правда соскучился. Поцелуй меня всего разочек и я уйду… — Куда ты пойдешь в таком состоянии, до ближайшего куста? — заворчал Кайл. — Давай, раздевайся. — Приютишь меня на ночь? — обрадовался Шерл. — Спать будешь на диване, от тебя воняет. Если буду дышать этим всю ночь, ребенок родится алкоголиком. Шерлиотт захрюкал от смеха. — А поцеловать? — Только когда зубы почистишь, о Ромео. Шерлиотт немедленно выразил желание провести все необходимые гигиенические процедуры, чтобы получить свою порцию любви и ласки. Кайл выдал ему чистое полотенце, разрешил воспользоваться своей зубной щеткой и отправил в ванную, попросив быть поаккуратнее и не убиться там без его присмотра. Пока Шерл плескался, оставив дверь не запертой для спокойствия парня, Кайл достал комплект чистого белья, надел наволочку на подушку, приготовил спальное место для гостя на диване и кинул сверху теплый плед. Ганди вырулил из душа с влажными волосами, в полотенце, обернутом вокруг бедер, посвежевший и вроде бы как даже протрезвевший. Поймал сонного Кайла в крепкие объятия и потискал желанное тело через ткань смешной пижамки в тонкую серую полоску. Черт, как же он все-таки соскучился! — Ты сказал, всего разочек, — напомнил Кайл, когда ему удалось оторваться от увлекшегося поцелуем альфы. Тот чмокнул его напоследок в губы и рухнул на диван. — Бросаешь меня, значит. — Я тебе все уже сказал. Проспись сначала, доброй ночи. — Сладких снов, мой сладкий. — Спи давай. Кайл вышел из гостиной и прикрыл за собой створки дверей. Когда мама вернется с дежурства и увидит их закрытыми, догадается, что на диване кто-то спит, но на всякий случай Кайл отправил ей сообщение, после чего выключил свет и сполз вниз по холодной уже подушке. Одеяло хотя бы хранило остатки его тепла, только ступни совсем замерзли. Кайл уже начал проваливаться в сон, когда в квартире что-то грохнуло, кто-то сдавленно ругнулся, где-то звякнул бокал. Шерлиотт, наверное, встал за водой. Кайл обругал себя за то, что не догадался оставить ему стакан с водой возле дивана, и пачку антипохмелина в придачу. Хотя у них дома таких препаратов сроду не водилось: в семье Мерлотов алкоголь покупался только на Новый Год и Дни Рождения в виде одной бутылки шампанского, которую никогда не допивали. Кайл закрыл глаза и приготовился снова заснуть, когда ручка двери в его спальню тихо скрипнула. На ночь Кайл приоткрывал форточку, чтобы впустить немного свежего воздуха, и зашторивал окна, так как свет фонарей с улицы был слишком ярким. Поэтому ночью в комнате, если не включать свет, было очень темно, и силуэта Ганди он не различил. — Не спишь? — шепотом раздалось в комнате. Кайл несколько секунд прикидывал, подать голос или нет. Если притворится спящим, мужчина уйдет? А если заговорить с ним… чего Шерлу надо, секса, задушевной беседы на пьяную голову? Пока Кайл размышлял, Шерлиотт закрыл за собой дверь и стал на ощупь пробираться к кровати. Конечно же, в потемках он стукнулся о деревянный каркас ногой и зашипел сквозь зубы, чем вызвал у Кайла улыбку. Чьи-то руки зашарили по постели и Кайл, хоть и знал, что это Ганди, испуганно вздрогнул. — Спокойно, — так же шепотом проговорил Шерлиотт, поглаживая его по коленке через одеяло. — Это я. — Что ты тут делаешь? — Ложусь спать, — безапелляционно заявил Шерл и забрался на кровать, чуть не придавив при этом омегу. — Я вообще-то на диване тебе постелил… — счел возможным возмутиться Кайл, пока Ганди копошился рядом, забираясь под одеяло. — Там неудобно и я не могу заснуть… Не бузи. Ты чего такой холодный? — Я нормальный. — Ноги ледяные. Давай сюда. — Ай! Щекотно! .. Черт, оставь меня в покое, Шерлиотт… Аха-ха! — Кайл не выдержал щекотных прикосновений и дернул ногой, заехав пяткой куда-то в живот мужчине. — Оу! Это было больно… ладно, понял, никакого согревающего массажа стоп. Тогда просто прижмись ко мне, вот так. И Кайл оказался тесно прижатым спиной к горячему как печка телу, обвитый сильными ласковыми руками и мускулистыми ногами. Тяжесть мужчины ощущалась приятно, создавая уют и вызывая чувство защищенности и комфорта. Шерлиотт дышал ему куда-то за ухо, вызывая волны сладких мурашек, касался его всего, держа бережно, словно сокровище. Запоздало пришло понимание, что Шерл, скорее всего, верный своей привычке, полностью обнажен, а значит единственная преграда между ягодицами Кайла и тем, что в них красноречиво упирается — это его пижама. Кайл глубоко вздохнул, чувствуя, как в груди, в сосках и в паху разливается знакомое тепло возбуждения. Все-таки, у них ничего не было больше недели, воздержание сказывалось, Кайл скучал по Шерлиотту и по его уверенным, жадным ласкам. Он пошевелил бедрами, теснее прижимаясь к каменному стояку — не терпелось поскорее почувствовать входом прикосновение горячей влажной головки, ее напор, нарастающий жар, насадить себя на это орудие до самого упора. Шерлиотт тяжко вздохнул позади него. — Если не собираешься заняться со мной любовью, лучше уймись. Кайл в нетерпении прикусил губу. Он не хотел сам напрашиваться на ласки, ему гораздо больше нравилось, когда Шерлиотт набрасывался или уговаривал его, а для этого надо было просто незаметно спровоцировать альфу. Но как сделать это именно незаметно? Кайл тяжко-тяжко вздохнул, полежал немного неподвижно, потом зашевелился, поерзал ягодицами по каменному стояку. Шерлиотт предупреждающе сжал руку на его предплечье. — Мне жарко, — пожаловался молодой человек, в ответ на что ему на полном серьезе пригрозили: — Не успокоишься — станет еще жарче. — Как я могу успокоиться, если ты тычешь в меня своей штуковиной… — А чего ты хочешь, я соскучился, кое-кто морозит меня уже две недели. Насчет двух недель Шерлиотт, конечно, погорячился. — Мм, — невнятно ответил Кайл и снова затих. Ничего не происходило. По всем правилам пьяный альфа после долгой разлуки должен был начать к нему приставать, а зануда Шерлиотт упрямо изображал из себя джентльмена. Так не вовремя! Кайл завертелся, переворачиваясь на спину, намеренно-случайно задел рукой торчащий орган, поерзал, устраиваясь поудобнее шеей на мясистом бицепсе. Тяжко-тяжко вздохнул еще раз, передвинул тяжелую руку Шерла с груди ниже, еще ниже, на самый низ живота, поясняя свои действия хриплым шепотом: — Дышать мешаешь. Ладонь альфы ожидаемо (ну-наконец-то-боже-мой!) зарылась под край кофты пижамы, нежно огладила живот. Горячие пальцы прошлись вдоль резинки штанов и, легонько поддев, нырнули к паху, тут же натыкаясь на свидетельство чьей-то несомненной заинтересованности в происходящем. — Кое-кто тоже соскучился, а? — похабно усмехнулся альфа, и Кайл получил наконец то, чего желал. Воздержание длинной чуть больше недели, несомненно, пошло им на пользу. До этого у них всегда был классный секс — быстрый или медленный, грубоватый или полный нежности, —, но то, что произошло между ними в ту ночь, сравнить можно было только с сексом во время течки. Они так соскучились, что не сговариваясь выбрали самую интимную позу «сзади»: Кайл перекатился под жадными руками на живот, Шерлиотт с рычанием навалился на него сверху, потираясь всем телом и безжалостно сдавливая в яростных объятиях, вдавливая хрупкое, беззащитное, распластанное под ним тело в матрас. Кайл дурел и плавился, безропотно сдаваясь на милость своему альфе, все, чего он хотел в эту минуту — ему принадлежать. Кто из них подсунул под бедра Кайла подушки они так и не поняли, не обратили внимания, Шерлиотт кусал омегу в загривок, вызывая сладкий паралич вдоль позвоночника, от которого отказывали руки и ноги, наливаясь истомой. Торопливо, но терпеливо ласкал и разрабатывал пальцами тугое влажное отверстие между мягкими круглыми ягодицами. Сначала одним, затем двумя, затем приставил ко входу головку крупного, налившегося кровью члена и взял своего омегу одним плавным напористым движением с глухим стоном дорвавшегося до воды жаждущего. Кайл изогнулся под ним со вскриком — одновременно от боли, от удовольствия, от заполненности, от правильности происходящего. Член Шерлиотта так идеально дополнял его, словно был создан матушкой-природой специально для омеги по имени Кайл Мерлот. Член идеальной формы, идеальной длины и толщины, с идеальной рельефной головкой, с большими тяжелыми яйцами, что шлепались о его собственные, вызывая непередаваемые ощущения. Альфа сношал его остервенело, громко, не тая стонов удовольствия и нетерпения, удерживая на месте за плечи, оставляя на руках синяки и метки от зубов на шее. Кайл честно пытался сдерживать рвущиеся из груди вздохи-выкрики, оттягивать оргазм, но тот просто обрушивался на него дважды под напором члена и зубов альфы. Наверное, свою определенную роль сыграл угол, под которым покоились на двух подушках бедра Кайла. Стоило Шерлиотту утробно взреветь во время оргазма и застыть, позволяя набухнуть узлу, как Кайл мелко задрожал и жалобно застонал, задергался, пытаясь выбраться из-под самца. Шерлиотт сковал его в стальных объятиях, уткнулся в ухо и дышал быстро и прерывисто, переживая кайф от ненастоящей сцепки. С Кайлом происходило какое-то безумие. Ему казалось, что он сейчас умрет: описается и умрет от разрыва сердца… член Шерлиотта был так глубоко, что, казалось, головкой подпирал лобок, а его вздувшийся узел давил прямиком на простату, мышцы внутри таза конвульсивно сжимались и разжимались, создавая пульсацию, и все это вместе привело к мощному, затяжному, болезненному оргазму. Кайл начал задыхаться от стонов и бешеного ритма сердца, тело не слушалось его, он захлебывался слюной и плакал от ужаса и удовольствия, пока Шерлиотт крепко держал его нанизанным на свое изощренное орудие пытки. Их обоих отпустило не скоро. Шерлиотта в прямом смысле вырубало, он то и дело ронял голову, но, видя искаженное лицо омеги и слезы на его щеках, тряс безвольное тело и беспокойно требовал ответа. Потом он увидел, что весь живот и пах любовника густо перемазан подсыхающей спермой, а подушки под ними потемнели от огромных мокрых пятен. Лицо Кайла постепенно разглаживалось, дыхание приходило в норму, и Шерл расслабился. Сил тащить их обоих в душ и менять постельное белье физически не было. Ганди находчиво перевернул подушки и положил их на место, уложил заснувшего у него на руках Кайла и моментально отключился сам. Утро застало их обоих в постели, в полумраке прохладной, пропитавшейся запахами тел и секса спальни. Кайл проснулся в отличном настроении и с приятной усталостью во всем теле. Шерлиотт сразу зашевелился, сквозь сон почувствовав движение рядом, улыбнулся, не открывая глаз, прижался губами к растрепанной макушке. Одна из его тайных мечт сбылась — они сделали это в кровати Кайла, в его доме, в его спальне. И ничто не могло испортить ему настроение ни сегодня, ни завтра, даже если его омега начнет непрерывно ворчать. Будильник на прикроватной тумбочке показывал половину двенадцатого утра. Не слабо они утомились вчера, Шерлиотта даже не мучило похмелье, видимо, все вышло с потом во время физических упражнений. Ну или виски был действительно хорошим, а он не настолько пьян, как ему казалось. Кайл уютно сопел ему в плечо и мило елозил ножкой где-то под одеялом, медленно просыпаясь. — О чем думаешь? — тихо спросил Шерлиотт, стараясь впитать в себя все ощущения момента. Где-то в глубине квартиры слышалось бормотание телевизора и редкое звяканье посуды. — Мама давно пришла. Надеюсь, ей хватило ума не заглядывать в комнату… — Там мои вещи по всей квартире разбросаны, думаю, она поняла, что ты тут не один, — успокоил его Шерлиотт. — Или думаешь, что она будет сердиться? — С чего бы? — Кайл растянул припухлые со сна и после поцелуев губы в улыбке. — Я уже большой мальчик, имею право на личную жизнь. Да и вообще, я, вроде как, замуж скоро выхожу. Шерлиотт считал, что он уже вроде бы совсем взрослый мужик, и не способен на проявление таких ванильных эмоций, однако же сердце его совершило восторженный кульбит в груди и с энтузиазмом зачастило. Нет, настроение Шерлу не испортит никто и ничто целую неделю! Он серьезно готовился к еще паре недель препираний и уговариваний, прежде чем Кайл сдастся под его натиском и перестанет придумывать себе проблемы, препятствуя женитьбе. А тот так внезапно легко согласился на свадьбу! Шерлиотт в порыве чувств прижал к груди голову смущенного Кайла и любовно припал губами к виску. За дверью послышались тихие шаги миссис Мерлот, она деликатно постучала в дверь спальни сына и позвала «мальчиков» за накрытый к позднему завтраку стол.