their super sweet 16.

- Ты, конечно, отличное время выбрал для того, чтобы заболеть, - Чанёль скептически оглядел развалившегося на кровати Бэкхёна и бросил рюкзак около стола, заваливаясь рядом. Бэкхён недовольно просопел и чуть отполз - высокая температура не располагала к тому, чтобы обжиматься с кем-то горячим. - Эй, я, значит, решил пожертвовать собой и прийти к больному тебе, рискуя заразиться прямо во время промежуточных тестов в школе, а ты от меня уползаешь, как от чумного, - обиженное сопение Чанёля совсем немного растопило сердце Бёна, и тот с тихим вздохом сдвинулся обратно, мужественно терпя навалившееся сверху тело. Мама Бэкхёна охала и ахала, когда Пак пришёл. Сначала вообще отказалась его впускать - не хватало ещё, чтобы от больного Бэкхёна заразился прямо во время зачётов и тестов в школе. Ещё оправдываться потом перед госпожой Пак, почему так получилось. В итоге Чанёль добрых пять минут убеждал женщину, что Бэкхён сам его позвал, а Чанёль не заболеет - у него иммунитет спортсмена. В здоровом теле здоровый дух, как говорится. Та лишь буркнула: “Вон этот тоже вроде спортсмен, но валяется второй день с температурой” и махнула рукой - мол, делайте, что хотите. - Между прочим, - глухо послышалось из-под Чанёля, - я слышал, что у постоянно контактирующих между собой людей какой-то там общий иммунитет вырабатывается, что ли, и они не заражаются друг от друга, - с неожиданной силой для больного человека, который встать с кровати почти не может (как он проскулил по телефону своему парню), Бэкхён толкнул Чанёля и сам заполз на него сверху, расслабляясь всем телом и утыкаясь носом ему куда-то в ямку между ключиц. Пак аккуратно и не слишком решительно положил ладони на чужую поясницу и замер, мягко поглаживая виднеющуюся из-под майки горячую кожу большим пальцем. - Если заболею, ты будешь приходить ко мне каждый день и кормить с ложечки. Я отвратителен, когда болею, нуна обычно сразу убегает к подружке на несколько дней. - Ещё чего. Ложку тебе дам и сам будешь жрать, - буркнул Бэкхён, обжигая чужую кожу дыханием и посылая по ней мурашки. - И хватит меня лапать, - впрочем, недовольное пыхтение продлилось недолго, а сам парень ни единым движением не помешал Чанёлю продолжать гладить себя, легонько касаясь спины. - Да ты просто мечта, а не парень. Всем бы таких заботливых, - усмехнулся Чанёль. - Не ной, я тебя не заставлял с собой встречаться. Это ты отбил меня у девушки и сделал геем. Хоть и не полноценным. - А в чём заключается «полноценность» гея, позволь спросить? – в голосе сквозил неподдельный интерес. - Ну, они тра… - договорить не успел, замычав в зажавшую его рот ладонь. - Так, я понял. Ты бы слез, вдруг твоя мама зайдёт? - Не, - даже не шевельнувшись. - Она ко мне редко заходит, когда я болею. Потому что я становлюсь агрессивным мудаком. - Где хоть? Странно, я вижу только тёплого пригревшегося на мне кота, - пальцы одной руки переместились на затылок Бэкхёна, мягко зарываясь в отросшие волосы. - Ты бы подстригся. Тебя скоро в школу пускать перестанут. - Похер, - Бэкхён презрительно фыркнул. - Я не могу подстричься. - У тебя какие-то особые религиозные соображения по этому поводу, что ли? - Чанёль принялся бездумно водить пальцами вдоль резинки сползших по самое «не хочу» домашних штанов. Бэкхён этих манипуляций либо не заметил, либо умело их проигнорировал, притворившись немощным трупом. - Нет, утешаю себя грязными фантазиями на тему того, как ты будешь держать и тянуть меня за них во время минета. Секундная тишина. А затем Чанёль судорожно закашлялся, резко вдохнув слишком много воздуха. - Бэкхён-а! - полный возмущения и негодования голос не смог скрыть смущённо покрасневшие уши. - Я болею, мне можно, - прогундосил тот, уткнувшись носом же ниже, в грудь Чанёля. - Значит, когда я ту фотку отправил, ты смущался и выставлял меня извращенцем! А тут сам говоришь такое… - к концу голос в нерешительности затих, а взгляд метнулся в сторону двери - вдруг шум и крики привлекут внимание госпожи Бён. Но вроде нет. - Какую фотку? - видимо, Бэкхён из-за температуры и правда ничего не соображал. - Ну, ту, где… - А, где ты свой стояк фоткал? - сонно зевнул Бэкхён, ничуть не смущаясь сказанного. На лице Чанёля, казалось, скоро можно будет яичницу пожарить. - Почему ты такой, я пошёл отсюда, - обессиленно простонал Пак. - Я не виноват, у меня правда фильтрация сказанного отключается при болезни. Наверное, мне будет стыдно, когда я поправлюсь и вспомню, что тебе тут говорил, но… - не договорив, Бэкхён снова зевнул с закрытыми глазами. И мягко прикусил сосок Чанёля через тонкую ткань футболки. - Блять, Бэкхённи, - зашипел тот, дёрнувшись, но безуспешно - парень крепко обхватил его руками и ногами. - Спасите, кто-нибудь, - обречённо чуть ли не проскулил Чанёль, с надеждой глядя на закрытую дверь и чувствуя, как ткань стремительно намокает от чужой слюны, пока Бэкхён пытается то ли откусить несчастный сосок, то ли втянуть его себе в рот. Почему-то из головы совершенно вылетело то, что если госпожа Бён услышит и спасёт его от «изнасилования», то как минимум изобьёт его шваброй за то, что он лежит под её сыном. И выгонит, запретив общаться с Бэкхёном и вообще подходить к тому ближе, чем на сто метров. - Видимо, у тебя отключается не только фильтрация сказанного, но и сделанного, - отбиться от крепко вцепившегося парня казалось невозможным. В голове билось паническое «Нет, я не готов к первому сексу со своим парнем сейчас, блять, к сексу, со своим, блять, парнем! А кто будет сверху? А снизу больно? А если быть сверху, то просто же не всунуть, надо там наверное растягивать что-то, а это как вообще, и наверное… А если снизу, я не готов, и...» - Эй, Чанёл-и? - послышалось обеспокоенное где-то на тридцать сантиметров ниже подбородка. Проморгавшись, Пак скосил взгляд вниз и увидел прищуренные глаза под чуть нахмуренными бровями. Бэкхён наконец-то встал с него и теперь сидел на коленях рядом, усевшись задницей на пятки. - … А? - глаз нервно дёрнулся. Изо всех сил надеясь, что он не говорил всё это вслух, Чанёль перевёл взгляд ещё ниже, на собственную грудь. Мокрое пятно на ткани вокруг соска было, но не более того. - Да у тебя просто взгляд такой дикий был, я уж подумал, что тебе очень больно. Если было больно, надо было сказать, дурак, - пробурчал Бэкхён, довольно больно пихнув рукой в бок. - Не больно. - А чего тогда? - Я испугался, что ты мне откусишь его, - ну а что, лучшая защита - нападение. - Ты чего вообще меня укусил?! - А чего он торчал?! Видимо, Бэкхён по жизни придерживается той же тактики. - Он не торчал! - Торчал! - взлохмаченный Бён уже точно не выглядел, как человек с температурой. Полный решимости доказать, что сосок всё же сам напросился, он недовольно раздувал ноздри. - Он не мог торчать! Я же не замерз, чтобы он это делал! - Да откуда я знаю, может, ты возбудился от ощущения моего невинного тела на тебе! - выкрикнул Бэкхён, тут же зажимая себе рот ладонями. Маме такое знать точно рановато. - Не возбуждался я, я похож на школьника со спермотоксикозом, что ли? - Ну, если честно… - Проехали, - прошипел Пак, впрочем, уже не злясь. - И вообще, хватит обсуждать мои соски, мне неловко. И им тоже. - Можем обсудить мои, - жизнерадостности в Бэкхёне - хоть отбавляй. Настало время для Чанёля вынести уроки из отношений с Бэкхёном. Урок один - в болезни и здравии, или как там говорят на свадьбе, с ним точно быть не получится. В болезни он становится таким пошлым, что даже Чанёль, набравшийся однажды смелости отправить Бэкхёну фотку своего члена (хоть и одетого), пиздец как смущается. Не, выжить можно, конечно, но чести такой Бэкхён точно кого угодно может лишить.