Чай и феромоны

Утро в поместье началось с визита врача. Статный мужчина в возрасте, одетый в строгий костюм, переступил порог, осматривая огромное имение. Его вежливо поприветствовал темноволосый дворецкий, пропуская вперед. — Добрый день, мое имя Лоренс Уэстбрук. — Врач представился и вежливо поклонился в ответ. — Для меня большая честь быть приглашенным в поместье графа Фантомхайва. — Приятно слышать. — Себастьян сдержанно улыбнулся, прижав руку к груди, и повел мужчину в дальнее крыло. Для себя демон подметил, что от него тоже исходил легкий, неестественный для человека запах. Не такой сильный, как тот, что исходил от Финни. За ночь все его постельное белье промокло и пропахло едкой ванилью, которая даже Себастьяну доставила дискомфорт при стирке. Более того, демон испытывал довольно неоднозначные чувства. — Мне уже не терпится знать, что случилось с графом. — Несколько обеспокоенно произнес врач, следуя за дворецким. — На самом деле, с молодым господином все в порядке. — Спокойно ответил Себастьян, открывая дверь в гостевую комнату и пропуская врача вперед. — Болезнь коснулась наших слуг. Мужчина в возрасте прошел внутрь, осматривая всех присутствующих. Первое, что он почувствовал — яркий запах цветов ванили, окутавший всю комнату. Финни все так же обессиленно лежал на кровати, тяжело дыша, а рядом с ним на краю сидела Мэйлин. Среди них был и Сиэль. — Это господин Уэстбрук. — Представил мужчину Себастьян, раскрыв ладонь в его сторону. — Он врач, прибыл к нам, чтобы помочь. — Лоренс сделал короткий поклон. — Спасибо, что приехали. — Сиэль приподнял уголки своих губ и протянул руку для приветствия. — Я — граф Сиэль Фантомхайв. — Приятно с вами познакомиться. — Слегка мокрой от волнения ладонью мужчина пожал руку графа. В его представлении Сиэль Фантомхайв был гораздо старше своих лет, чтобы иметь такой титул, поместье подобных масштабов, а также целую компанию за спиной. Но вслух произнести это он не осмелился. — Так… — Врач поставил свой тяжелый кожаный саквояж на стул у кровати и обратился к Финни и Мэйлин, сложив руки вместе. — Расскажите, какие у вас жалобы? Сиэль и Себастьян молча стояли чуть позади, наблюдая за ними. Финни с надеждой посмотрел из под опущенной челки на мужчину, пытаясь выдавить из себя хоть слово, но Мэйлин успела его перебить. — Ф-финни! Он… — Горничная посмотрела на парня, затем снова перевела взгляд на врача. — Он совершенно обессилен. Со вчера его мучает сильный жар и тянущая боль внизу живота… — Мужчина выслушал и кивнул. — Мэйлин, сможешь рассказать подробнее, как все началось? — В разговор вмешался Себастьян, вспоминая то, о чем рассказывал ему Бард. Со слов повара, Мэйлин была вместе с Финни в тот момент, когда все произошло. — Д-да! — Девушка вскочила с края кровати и начала свой эмоциональный рассказ. — Утром я занималась своими делами, натирала до блеска все столовое серебро господина… — Услышав это, Себастьян нервно улыбнулся, вспоминая, в каком состоянии были все приборы после такой «работы». — Когда я закончила, я пошла в сад, чтобы помочь Финни постригать кусты. В тот момент на кухню пришел Бард, он вел себя как обычно. — Девушка поджала губы и продолжила. — Финни тоже вел себя как обычно. Мы вместе работали в саду, но в один момент, примерно через пару часов, я ощутила сильный звон в ушах! — Горничная показала руками жест, напоминающий взрыв в воздухе. — Голова будто бы готова была лопнуть от этого! И… — Она замялась, вновь кидая взгляд на друга. Голос ее стал тише. — В этот момент Финни скрутило от боли, он просто упал на колени. Вот тогда все и началось… Врач снова кивнул, затем вдумчиво хмыкнул, приложив два пальца к подбородку. Себастьян же сделал выводы для себя, что Финни, Мэйлин и Бард слышали странный звон одновременно. Судя по всему такой же, как и все присутствующие в бюро Гробовщика. В голове все навязчивее крутилась мысль, что дело не в обычной городской лихорадке. Запахи, исходившие практически ото всех — не какое-то совпадение. Все переплетено. — Извиняюсь за нескромный вопрос. — Внезапный голос господина Уэстбрука отвлек от размышлений. — Откуда исходит такой едкий запах? Напоминает ваниль, если я не ошибаюсь. Но для обычной ванили он слишком резкий. Себастьян нахмурился и подозвал мужчину к себе. — Господин Уэстбрук, — Демон сразу изменился в лице, дабы не выдавать свое замешательство. — Можно вас на пару слов? Они вышли в коридор. Себастьян прикрыл за ними дверь и заговорил тише обычного. — Я не уверен, но, кажется, этот запах исходит именно от господина Финни. Он проявился после того происшествия. Наш повар, Бард, очень неоднозначно на него отреагировал. — Как именно? — Лоренс вопросительно приподнял брови, даже не подозревая, о чем именно идет речь. — С его же слов, запах буквально вскружил ему голову. В этот момент он стал преследовать нашего садовника, полностью потеряв рассудок. — Лицо Себастьяна не выдавало ни единой эмоции. Врач озадаченно нахмурился, принюхиваясь к аромату ванили из комнаты. Он настойчиво пробивался в ноздри, имел жгучие нотки, но иных чувств не вызывал. В его голове не укладывалось все сказанное дворецким. — Я вас понял. — Кратко ответил Уэстбрук и поспешил вернуться в комнату. Ему, как специалисту, было интересно исследовать данный случай. Как прыжок в неизвестность, где, возможно, есть шанс в чем-то разобраться. Как никак, обязательство его профессии — помогать людям, тем более, если тебя пригласил сам граф. Поэтому, в мыслях у себя он отметил, что должен сделать все, что в его силах. Мужчина надел на руки перчатки и аккуратными движениями начал прощупывать тело садовника, стараясь не сделать больно. Финни пришлось полностью раздеть, чтобы провести полноценный осмотр. С этим врачу любезно помог Себастьян, предварительно проводив Мэйлин из комнаты. Мальчишка не был против, но несколько болезненных стонов все равно сорвались с его губ. Лоренс приблизился чуть ближе к оголенной коже садовника, чтобы удостовериться, что запах действительно исходит от него. Даже несмотря на то, что на парне не осталось ни клочка одежды, жгучая ваниль по-прежнему наполняла легкие. Все сказанное дворецким оказалось чистой правдой. Врач продолжил осмотр. Из примечательного для себя он отметил: едва заметную припухлость внизу живота, сильный жар, излишняя чувствительность к прикосновениям и, самое интересное, неизвестные выделения прозрачного цвета из анального отверстия. Они имели жидкую консистенцию и выделялись в большом количестве. В своей практике он видел подобное впервые. Мужчина, еле касаясь кожи на внутренней части бедра парня, провел чистым кусочком марли и тут же поместил образец в стеклянную пробирку. Но даже этого невесомого касания хватило, чтобы Финни издал тихий, похожий на стон, звук. Врач сразу понял — та область была крайне чувствительна. Завершив диагностический осмотр, Лоренс снял с рук перчатки и вытер каплю пота с лица. С клинической точки зрения, случай был далеко не из легких. — Что ж, граф Фантомхайв, господин дворецкий… — Мужчина устало выдохнул и обратился к стоящим позади него, убирая все свои вещи в саквояж, а затем поворачиваясь к ним лицом. — Скажу честно, такое я встречаю впервые за все годы своей работы. И, к сожалению, вряд ли смогу по-настоящему вам помочь. — Врач отвел взгляд в сторону, нехотя признавая свое бессилие, затем снова посмотрел на Сиэля и Себастьяна. — Я сделаю ему инъекцию морфина, чтобы снять боль. Вашей же задачей будет давать ему два раза в день лауданум и бромид калия, которые я вам предоставлю. Они помогут справиться с текущим состоянием, но не излечат болезнь. — Дворецкий коротко кивнул. — Я взял образец материала для анализа неизвестных выделений. Возможно, через некоторое время мы выясним чуть больше об этом заболевании. — Спасибо вам. — Себастьян улыбнулся и сделал поклон, прямо держа руки по бокам. — Не стоит благодарностей. — Лоренс мягко отвел рукой. Хоть на его лице и была легкая улыбка, в глубине человеческой души затаилась печаль от безысходности. — Когда будут известны результаты, я лично отправлю вам письмо. Перед своим уходом врач, как и обещал, сделал Финни инъекцию с обезболивающим веществом и предоставил все необходимые лекарства. Себастьян молча проводил его до кареты с лошадьми, оставляя садовника под присмотром Мэйлин, и поспешил к графу, дабы озвучить свои личные предположения, касательно неизвестной «болезни». — Мой господин. — Низким голосом проговорил демон, проходя в кабинет. Сиэль держал в руках список жертв, родственников которых они должны были опросить о случившемся. Услышав обращение к себе, граф поднял голову на дворецкого. — Ответьте мне честно, когда господин Уэстбрук заговорил про запах ванили, вы ведь тоже его чувствовали? — Себастьян подошел ближе. На лице Сиэля появился легкий багровый цвет. В нос ударил аромат кларета. И он точно не мог признаться в том, что все то время думал о нем, а не запахе ванили. — Да. — Коротко ответил граф, нахмурив брови. Но демон видел его насквозь. — Я боюсь, что все началось в тот момент, когда жнецы повредили прибор в лавке Гробовщика. Это не какая-то лихорадка. — Демон подошел практически вплотную к столу. — Ведь с того момента я также чувствовал и ваш запах, милорд. — Услышав это, Сиэль выронил бумаги из рук на деревянную лакированную поверхность, но ни одна мышца на его лице не дернулась. — Чутье демона подсказывает мне, что это не обычный аромат. — Что ты хочешь этим сказать? — Слегка дрожащим голосом спросил граф. — Я не знаю, как можно объяснить этот феномен. — Дворецкий поджал губы. — Но, вероятно, нам снова придется искать ответы у Гробовщика.

***

Голова гудела так, словно по ней прошлись чугунной балкой, не жалея силы. Надоедливый звон в ушах постепенно отходил на второй план, и тогда, наконец, стал виден тот самый свет в конце. Грелль с трудом разлепил глаза и, лежа на чем-то мягком, оглядел незнакомое помещение. Для этого пришлось приложить немалые усилия. Свет был тусклым, а стены отдавали серостью. Первое, о чем он подумал, было то, что его все-таки отправили в Департамент отбывать наказание. Ужаснувшись своим мыслям, жнец резко привстал на локтях. В нос ударил аромат мальвы, от которого в прошлый раз до отключки закружилась голова. Сейчас же он заставил почувствовать Сатклиффа себя немного спокойнее. — Не нужно пугаться. Это всего лишь моя квартира. — Из дальнего угла комнаты послышался знакомый голос, и Грелль устремил взгляд в его сторону. Там, облокотившись о стену и сложив руки на груди, стоял Уильям. Неясный свет от канделябра в комнате с зашторенными окнами мешал различить его сразу. Но красноволосый, прищурив глаза, все же смог рассмотреть в цветастом силуэте своего начальника. — Твоя квартира? — Только и смог выдавить из себя Грелль, через секунду облегченно выдыхая. Жнец снова оглядел помещение, но уже более свежим взглядом. Стены действительно были выкрашены в серый цвет, крайне минималистично. Закрытые шторы на приоткрытом окне темно-синего цвета с золотой вышивкой развивались от легкого ветерка. Небольшие просветы солнца выдавали то, что уже наступил день. Недалеко от окна стоял деревянный шкаф, а рядом с ним — рабочий стол с кучей бумаг. Не иначе, как он перетащил весь кабинет к себе домой. И… Кровать. Кровать, на которой Уильям спит. Заправленная изысканным, уже помятым из-за Сатклиффа, шелковым покрывалом с блестящими узорами, большая и мягкая. Прямо сейчас на ней лежал Грелль, полность обезоруженный и обессиленный. От этих мыслей голова еще больше шла кругом, а запах мускусной мальвы заводил сильнее любой кровавой бойни. Уголки губ жнеца поползли наверх. — Грелль Сатклифф, не нужно надумывать себе лишнего. — Словно услышав все мысли красноволосого мужчины, ровным голосом проговорил Спирс, подходя ближе к кровати. В целом, по выражению лица Грелля было не трудно догадаться, о чем он думал в первую очередь. — Почему я здесь? — Шинигами вопросительно наклонил голову вбок. Темноволосый мужчина вздохнул и поправил очки. Теперь, когда он стоял ближе, его лицо можно было разглядеть до мельчайших деталей. — Я действительно собирался отправить вас в трибунал, но… — Уильям нахмурил брови и отвел взгляд в сторону. В его голове по прежнему вели серьезную борьбу два абсолютно разных чувства. — Но я не смог. — Он снова посмотрел на своего подчиненного, но, в отличие от сказанных слов, взгляд был привычно-строгим. Грелль, услышав подобное от своего начальника, округлил глаза в удивлении. В его голову прокралась мысль — неужели Уилл наконец-то что-то почувствовал? — Я верну вам косу смерти, но взамен попрошу забыть об этой ситуации. — Разбивая в один момент все надежды Сатклиффа, продолжил свой монолог Спирс. — В частности то, что вы были у меня дома в таком состоянии. Мне не нужны никакие проблемы, а уж тем более нелепые слухи в Департаменте. — Уилл-Уилл… — Ехидно цокнул языком Грелль и покачал головой. — Как всегда, в первую очередь печешься лишь о своей безупречной репутации. В ответ Спирс лишь недовольно фыркнул. Он предполагал, что с Сатклиффом будет нелегко договориться, не упоминая уже его излишнюю язвительность. Но яркий аромат вишни, заполняющий каждый уголок комнаты и разума Уильяма, не давал ему просто выставить Грелля за дверь в ту же секунду. Как же сильно он на себя из-за этого злился. — Пожалуйста. — Тише обычного произнес темноволосый, переступая через себя подобными просьбами. Грелль ожидал чего угодно от своего строгого начальника, который никогда не жалел физической силы, если дело касалось косяков его подчиненных. Но сейчас он казался совершенно другим, более… уязвимым? Словно весь тот фарс был подделкой. Или же что-то выбило его из колеи. Только перед Уильямом Грелль мог быть покладистым, хоть и не во всем. Но сейчас он должен был поступить так, как просит его Спирс. В груди щемило непонятное чувство и он, опустив печальный взгляд, встал с кровати. — Проводишь меня? — Словно лишь для того, чтобы разбавить тишину, спросил Грелль, ведь понимал — вряд ли бы Уилл отпустил его самостоятельно искать выход. — Само собой. — Темноволосый жнец поправил очки и приглашающе открыл дверь, ведущую в коридор. Грелль расправил свое красное пальто, свисающее с плеч, и направился за Уиллом, оставляя за собой лишь стук каблуков, что разносился эхом по чужой квартире. Этому тошнотворно-солнечному дню не хватало алого окраса. Прямо сейчас в груди Сатклиффа бушевала бесконечная буря чувств — до такой степени сильная, что здравого рассудка едва хватало, чтобы не пойти вымещать ее на обычных людях. Уильям прикрыл дверь за жнецом и опустил голову вниз, но его пальцы все еще оставались лежать на дверной ручке. В этот момент он впервые в жизни почувствовал опустошение.