Чай и феромоны

Фонари зажглись, пропуская вперед сумрак и тех, кто по нему ходит. Тени на мостовой удлинились, и воздух наполнился тем особенным, предгрозовым молчанием, какое бывает только перед бедой. В городе наступила ночь — пришла пора смертей и людских пороков. А для кого-то еще и работы. Именно для жнецов это время и было самым насыщенным. Поэтому Грелль, закинув ногу на ногу, сидел на крыше Лондонского дома, озаренный тусклой луной, и собирал души по списку. Его длинные красные волосы слабо трепались от прохладного ветерка. — Эдвард Дэвис, 28 лет. Умер от удушья в результате неумышленной передозировки веществом. Примечания: нет. — Вслух проговорил Сатклифф, проставляя последний штамп в записной книжке. В Департаменте уже ходили слухи о том, что люди массово попадали в список смертников раньше своего положенного срока. У всех были одни и те же симптомы — судороги по всему телу, удушье, а затем и неизбежная смерть. Дело было в неизвестном препарате, о способах распространения которого никто ничего не знал. У многих жнецов из отдела по сбору душ прибавилось сверхурочных часов, а высшее начальство серьезно озадачилось данным вопросом, нарушающим систему работы Департамента. Вот и у Грелля был свой список, где несколько людей из той же категории попали под его косу смерти. Все они были самыми обычными жителями Лондона, большинство из простого рабочего класса. Сказать проще — никакой принадлежности к криминалу или употреблению запрещенных веществ. Это и сбивало с толку. Еще раз перепроверив всех людей по списку, Грелль громко захлопнул блокнот и убрал его вместе со штампом. На сегодня его работа по сбору душ была закончена. Потянувшись, красноволосый жнец грациозно поднялся с парапета и вот уже собирался покинуть место, как вдруг, не успев сделать и шагу, дорогу перегородило резко выдвинувшееся лезвие секатора. Сначала Грелль удивился, но через долю секунды зеленые глаза удовлетворенно заблестели. Начальник стоял на более высокой пристройке в нескольких метрах от своего подчиненного, а лезвие его косы касалось поверхности крыши прямо рядом с ногами красноволосого. — А я все ждал, когда же ты найдешь меня. — Сатклифф поднял голову на силуэт Уильяма, стоящего под светом луны, и ехидно улыбнулся. — Вы же понимаете, что не сможете бесконечно бегать от меня? — Ровным голосом проговорил Спирс и одним прыжком оказался от Грелля на расстоянии вытянутой руки. — Уилл… — Очарованно пропел красноволосый, — Здесь бегаешь только ты от моих чувств. — Он сделал шаг вперед к своему начальнику, не отрывая от него глаз. Уильям сильнее сжал рукой секатор, стараясь сохранить самообладание. Как только его подчиненный приблизился — в нос ударил резкий аромат вишни. Еще с самого бюро Спирса не отпускало странное притягивающее чувство к этому запаху. — Ну же, пригласи леди на свидание, не будь таким робким. — Грелль надул губки, строя наивный взгляд. Но в этом взгляде читалась и хитрость. — И тогда, может быть, я отправлюсь с тобой в Департамент. — Не стоит ставить мне условия, диспетчер. — Терпение Спирса постепенно доходило до предела. Он не понимал, чего в очередной раз добивается Сатклифф своими провокациями. — Ну почему же? — На лице Грелля появилась наигранная грусть. — Я так долго жду того, чтобы мой холодный начальник наконец-то заметил меня. — Он поднял на мужчину полный растерянности взгляд и сложил опущенные руки в замочек. Точка кипения была близко. А запах, исходящий от красноволосого жнеца, только усугублял ситуацию. Спирс уже не понимал, что чувствует в этот момент — злобу или же… притяжение? Как только Сатклифф осмелился сделать еще один короткий шаг вперед, Уильям резко схватил его за руку и прижал к ближайшей стене, выступавшей из крыши. Тормоза сдали, Спирс попался на провокацию. От неожиданности на лице Грелля даже появился легкий румянец. Жнец не мог оторвать глаз от своего начальника, стоящего настолько близко. Запах, исходящий от него, пленил не только физически. — В прошлый раз тебе понравилось меня зажимать, да, Уилл? — Сатклифф сильнее вжался в стену, прислонившись затылком к холодным кирпичам, и посмотрел на Спирса из под опущенных ресниц, припоминая ему сцену из бюро Гробовщика. — А я и не заметил, что ты стал пользоваться моими любимыми мускусными ароматами. — Томным голосом произнес шинигами. — Хватит нести чушь. — Строго ответил Уильям, не до конца понимая, о каких ароматах вообще идет речь. Чаша терпения уже была переполнена. Он сильнее сжал кисть Грелля одной рукой и плечо — другой, чуть ли не вдавливая его в стену так, чтобы сравнять со старыми кирпичами. Греллю было больно. Но даже будучи в разы сильнее Уилла, он всё равно не мог ему противостоять. Свет луны, озаряющий двух шинигами, словно тускнел от атмосферы. Воздух наполняли два запаха — они идеально дополняли друг друга и стремились слиться в одно целое. Но оба мужчины этого не понимали. Между ними сейчас был разлад, а ароматы вишни и мускусной мальвы лишь накаляли ситуацию в их неопределенных отношениях. Словно бы магниты — их одновременно тянуло друг к другу и отталкивало. Каким бы безбашенным и своевольным ни был Грелль, сейчас в начальнике его пугало что-то новое, непонятное. Даже искренняя любовь к этому холодному педанту не могла этого пересилить. Он просто обожал острые ощущения, от которых кровь в жилах кипела бы, но здесь опасность казалась реальнее и ближе. До дрожи и онемения. И Сатклифф чувствовал это, получая удовольствие от неоднозначных чувств. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием двух жнецов. Напряжение для обоих становилось болезненно невыносимым. Внезапно тело напротив Спирса обмякло и начало скатываться по стене вниз, но он, ослабив хватку, машинально подхватил Грелля, не давая ему упасть. Запах Уилла настолько вскружил голову Греллю, что тот не успел осознать то, как перед его глазами резко потемнело. Он потерял сознание. Что, на самом деле, было не очень-то и свойственно для шинигами. Это сильно насторожило Спирса. Он взял Сатклиффа на руки, в полутьме невольно разглядывая его умиротворенное лицо. Наверное, Уильям впервые видел его таким. Обычно Грелль никогда не стоял на месте и всегда очень ярко выражал свои эмоции, выделяясь среди остальных. В его мимике и стиле общения было много харизмы, что иногда, очень отдаленно, симпатизировало начальнику. Только, кажется, он не мог признаться в этом даже себе. Поймав себя на таком, Спирс поджал губы и быстро пресек эти мысли. А вдруг Сатклифф просто притворяется? Плевать. В таком виде его будет еще проще доставить в Департамент. А нужно ли теперь? Уильям не знал. Он метался, пытался понять, как ему лучше поступить. Его чрезмерная правильность и холодность ума столкнулись с неопределенным новым чувством, больше похожим на инстинкт. Разум отказывался работать трезво под напором вишневого обволакивающего аромата, исходящего от красноволосого жнеца. Простояв вот так с Греллем на руках в раздумьях еще несколько минут, Уилл сделал свой выбор.

***

В поместье Фантомхайв стояла тишина. Время было далеко за полночь, но молодому графу не спалось. Он лежал под одеялом в своей постели и ворочался из стороны в сторону. Навязчивые воспоминания о запахе Себастьяна будоражили тело и отдавали чем-то теплым в груди. Чем-то, что заставляло думать лишь о нем. Сиэлю стало жарко. Он скинул с себя белоснежное одеяло и слегка подтянул хлопковую рубашку, оголяя ноги до бедер. Граф выдохнул, опрокидываясь на спину. Глаза уперлись в темный потолок, но это никак не спасало от бури мыслей. Он даже не мог вспомнить, в какой же момент стал настолько чувствителен к запаху Себастьяна. Чувствителен до мурашек по всему телу, до разливающегося тепла, дурманящего разум. Нет. Он и дальше должен оставаться холоден во всем. Но тело не слушалось. Сердце колотилось как бешеное от одной только мысли, которая поражала всю голову моментально. Его это раздражало, он не мог думать ни о чем другом. Словно почувствовав внутренние метания своего господина, Себастьян — до этого занимавшийся своей ночной работой — тихо подошел к его спальне и приоткрыл дверь. — Милорд. — Практически прошептал дворецкий, проходя в темную комнату. — Вам не спится? Сиэль был глубоко погружен в свои мысли, поэтому не сразу заметил появление демона. Но, когда услышал его низкий голос, резко подскочил на кровати и принялся разглядывать темный силуэт мужчины. — Себастьян? — В нос ударил аромат кларета, именно тот, что не давал покоя все это время. Мысли снова закрутились в тугой клубок. — Я услышал шорохи и решил проведать вас. Неужели снова мучают кошмары? — Дворецкий подошел ближе к кровати, вглядываясь в освещенное тусклой луной лицо графа. — Не смей больше так подкрадываться. — Сдвинув брови к переносице, строго произнес Сиэль и приподнялся на локтях. Он старался не выдавать дрожь в голосе, но был уверен, что демон точно уловил ее. — Прошу прощения, мой господин. — Ответил мужчина и сделал долгий поклон, приложив одну руку к груди. Сиэль выдохнул и сел на кровати. В компании Себастьяна ему стало гораздо спокойнее, но сердце по прежнему учащенно билось. Демон сдержанно улыбнулся, заметив необычное состояние графа. Нутром он чувствовал колебания черничного запаха, обволакивающего комнату, и понимал, что все это связано. В этот момент его сильнее потянуло к душе своего контрактора — голод теперь ощущался совершенно иначе. Себастьян думал больше о том, чтобы заключить ее вместе с этим телом в себе, забывая обо всех обязанностях. Но он не был человеком, чтобы поддаваться на такие простые соблазны. Пусть эта новизна чувств и вызывала в нем неподдельный интерес. Он мысленно усмехнулся. — Останься здесь, пока я не усну. — Тихим голосом произнес граф, смотря на дворецкого снизу вверх. В глазах Сиэля читалась капля растерянности, но в этот раз демон предпочел не подшучивать над его слабохарактерностью. Ведь сам граф старательно пытался ото всех ее скрывать. — Слушаюсь. — Себастьян улыбнулся и подошел к двери, чтобы прикрыть мешающую щелку. Следующий час он, стоя рядом, наблюдал за тем, как его господин безмятежно спит. Его умиротворенное лицо завораживало, вызывая у демона непроизвольную улыбку.