Someone Else's Dreams

Когда он открывает глаза и снова оказывается в том месте, он чувствует лишь разочарование. Он снова идет в колонне. Солнце все такое же беспощадное, и ему кажется, что он будет идти вечно. Мозоли появляются на пятках и лопаются, от чего ему больно делать каждый шаг. Его висок болит, и, когда он дотрагивается до него, может почувствовать, как шелушится запекшаяся кровь. Последний сон все же случился. Только ничего не поменялось. «Тайлер», – кричит голос. Он вертит головой, чтобы найти источник звука, но видит лишь людей, построенных Газовщиками, которые не кажутся озабоченными криками. «Тайлер Джозеф! Сюда!» Кто-то равняется вместе с ним, и это не-Газовщик из его прошлого сна. Его волосы слиплись от крови и пота. Один его глаз побит. Ткань, которая покрывала его рот, опущена к подбородку, и Тайлер пребывает в шоке, так как он узнает этого незнакомого парня из своего прошлого сна. Это тот парень из класса искусств. Он знает, как его зовут – он занимался вместе с ним с самого начала учебного года – его имя вертится на языке, но Тайлер все не может вспомнить. Имя или не имя, но видя знакомое лицо в этой гуще незнакомых людей, ему так радостно, что аж хочется обнять его. У него проскакивает лишь одна мысль – почему именно этот парень? Тайлер никогда раньше не разговаривал с ним до предыдущего дня. Возможно, он видит его в своем сне потому, что Тайлер несколько часов назад столкнулся с ним, но его вчерашний сон… «Привет», – неловко произносит Тайлер, пытаясь вспомнить имя парня. «Джош», – говорит Джош. Он не выглядит расстроенным из-за того, что Тайлер не знает его имя, которое заставляет того почувствовать себя немного лучше. «Привет, Джош», – повторяет Тайлер. Он пристально смотрит на него. У Джоша узкий подбородок и широкий нос. У него большие глаза, но все меняется, когда тот улыбается (прям как сейчас) – они превращаются в маленькие щелочки. Его улыбка впечатляющая. У Джоша-из-класса-искусств идеальный ряд зубов, и в солнечном свете, окруженный незнакомцами, он самое прекрасное, что Тайлер когда-либо видел в своей жизни. Лицо Джоша мрачнеет, когда проходит Газовщик, но он не обращает на них внимания своими странно пустыми глазами. Когда он говорит, то старается это сделать как можно тише: «Послушай, нам нужно выбраться отсюда». «Это не сработало в прошлый раз», – Тайлер указывает на свой висок, слегка его касаясь. Больно. «Знаю, мы неправильно поступили. Нельзя убежать от своих проблем. Ты должен встретиться с ними лицом к лицу», – говорит Джош, словно он побывал на приеме у доктора Фила. «Ты хочешь столкнуться с этими людьми? – спрашивает Тайлер, показывая большим пальцем на внушительных похитителей. – У них есть пистолеты. Это все, что у меня есть, – Тайлер сжимает кулаки. – Но я не слишком уверен насчет этого. Я только дрался со своими братьями за последнюю печенькуОрео, но не думай, что мне лень, просто это жестоко». Джош хмурится: «Проклятье. У меня было оружие, но оно пропало. Я думаю, что сейчас я такой же, как и ты – один из вас. Не знаю, что делать, но мы должны направиться к дому на дереве». «Дом на дереве? – вскрикивает Тайлер. – Так вот, что там находится». «Именно». «Как ты узнал об этом?» – неожиданно появляется сомнительное чувство, которое призывает его идти наперекор всем правилам. «Раньше я был одним из тех парней в противогазах. Я был в сознании, но не мог контролировать свое тело. Мог только слушать и видеть. И однажды, я обрел контроль. Я знаю все, что знают они, полагаю». «Куда мы тогда направляемся? – спрашивает Тайлер. Здесь только пустыня. Ничего больше нет. Зачем мы идем?» «Пустыня не повсюду. Разве ты не знаешь? Мы направляемся к морю». «К морю? Звучит не так уж и плохо». «Мы собираемся прыгнуть с пирса прямо в океан». Тайлер хмурится: «Я не умею плавать». «Никто не умеет, – произносит Джош. – Это конечная цель. Эти люди в масках ведут вас к пирсу и заставят с него спрыгнуть. Затем они пойдут обратно к самому началу за новыми людьми. Всегда есть те, кто идет к морю». «Я не хочу снова умереть. Как далеко до моря?» «День или около того. Может даже меньше. Разве ты не видишь? Посмотри вперед и сощурься. Это не деревья возвышаются. Это равнина, поэтому так трудно что-либо увидеть». Тайлер делает так, как ему велел Джош: высовывает голову из толпы и смотрит на горизонт, сощурившись. Впереди все расплывалось. Если бы Джош не сказал ему, то он бы ничего и не заметил. Даже маленькая кучка облаков почти невидима на побеленном небе. Это похоже на то, о чем мечтал Тайлер. Но кроме своей смерти. «Что мы будем делать? – спрашивает Тайлер, его голос звучит отрывисто. – Я не хочу умирать». «Я не знаю, – отвечает Джош. – Но пока у нас есть время, чтобы что-то придумать. До тех пор пока не закончится сон». Тайлер проницательно смотрит на Джоша. Редко, когда воображаемый человек признает, что он нереален: «Ты…знаешь, что это всего лишь сон?» Джош смеется так заразительно, что Тайлер тоже улыбается. «Конечно. Неужели ты думаешь, что я смог бы заговорить с тобой в реальной жизни? Это все нереально. Пока я снова не стал одним из тех парней в масках, я думаю, что…» Газовщик приближается к ним так тихо, что они замечают это только тогда, когда становится слишком поздно. Джоша хватают за ворот рубашки и отталкивают. Тайлер чувствует, как прикладом оружия его бьют между лопатками, заставляя упасть на колени. Пока Джоша пытаются вывести из строя, он продолжает бороться с Газовщиком, крича: «Тайлер! Я найду тебя на пирсе! Я найду тебя!» Тайлер искоса смотрит на солнце, находясь в кругу Газовщиков. Первый удар от приклада АР-15. Он бьет прямо в лицо, и ему никто никогда не говорил, как это бывает больно. Он прижимает руку к пульсирующей ране, и последний свой удар он получает в затылок. Темно и тихо. Но Тайлер не один в темноте. Блурри что-то шепчет. В этом темном месте, где Тайлер не может двигаться, он также не может бороться с собственными мыслями. Они втекают и выливаются из головы, словно вода в решете. Они – темные мысли. Мысли, которые причиняют боль так же, как и АР-15, но только по всему телу. Время проходит, а он не может за ним уследить. Тень слегка движется, но Тайлер даже не может повернуться, чтобы посмотреть… …пока Блурри не появляется прямо перед ним. Его глаза режет от того, что он долгое время не моргал, из-за чего все расплывается, но ему не нужно что-либо видеть. Главное, что нужно знать о Блурри, так это то, что любой примет его за Тайлера. Они абсолютно одинаковы физически, но в темноте Тайлер может видеть лишь лицо Блурри и шею, окрашенную в черный цвет. Блурри приближается. Все еще парализованный Тайлер не может даже пошевелиться, чтобы избежать мерзкого прикосновения. Блурри нежно прикасается большим пальцем до мягкой кожи под глазом Тайлера прежде, чем сильно надавить на глаз. Тайлер ничего не может сделать, даже крикнуть. Он рыдает, когда просыпается в постели. Будильник прозвенит ровно через час, чтобы разбудить его в школу, но он заставляет себя встать с кровати, прижимая ладони к глазам. Когда он смотрит на себя в зеркале ванной, то его глаза выглядят нормально. Красные и немного опухшие от того, что он плакал во сне, но ничего странного больше не было. Боясь принять душ и тем самым разбудить семью, Тайлер возвращается в постель и полностью накрывается одеялом, словно ребенок, который боится монстров, и лежит с открытыми глазами до тех пор, пока не рассветает и его будильник не начинает звенеть. *** В течения дня Тайлер выглядит так, словно он персонаж сериала «Ходячие мертвецы». Он практически проскакивает на красный свет по пути в школу, и даже Зак кидает на него странные взгляды с пассажирского сидения. Из-за того, что Тайлер отвлекается на темную фигуру, которая пересекает парковку за окном, то он мгновенно становится центром внимания всего класса. Он стыдливо краснеет, но он должен узнать – да, это просто случайный ученик, который опаздывает на занятия. «Ага, Тайлер, – шепчет голос в его голове.– А чего ты ожидал? Что это проделки твоего воображения?» Возможно. Это сумасшествие? Тайлер не хочет быть сумасшедшим. Иногда он руководствуется и думает лишь о том, чего сам придерживается,потому что не хочет, чтобы на него вешали какие-то ярлыки. У других парней из баскетбольной команды нет голосов в их головах, и от чего им бывает плохо, действительно плохо. По крайней мере, если у них есть такие же голоса, то они не говорят об этом. Вообще. Другие парни мечтают о девушках, сексе и победе в чемпионате штатов. Они не думают о пистолетах, людях в противогазах или об учениках из класса искусств. У них нет исчезающих отметин на руках – нет. Он не хочет сейчас об этом думать. Тайлер знает, что он другой, и это вовсе не хорошо. Колумбус – хорошее место, чтобы там жить, но лишь потому, что все одинаковые и никто не хочет меняться. Он думает о своих тетрадях со стихотворениями, которые он хранит в коробке в шкафу, думает о том, как чувствует себя, когда поет в душе, зная, что дома никого нет. Эту часть себя он никому никогда не покажет. Чтобы стать одним из них, он должен чем-то пожертвовать. Если бы эти жертвы включали в себя сокрытие лучших своих качеств, то у него не было бы с этим проблем. *** Джош просыпается раньше, чем его мама входит в его комнату, чтобы разбудить. Он лежит несколько минут, пытаясь отойти ото сна. Как только он закрывает глаза, он видит перед собой круг людей в противогазах, которые окружают его крошечную фигуру, чтобы избить. Джош находится под теплым одеялом, но его трясет. Он чувствует, что немного заболел. Но Джош не пропускал школу с тех самых пор, как переехал в Колумбус. Как он тогда получит свои 60 минут подглядываний за Тайлер Джозефом? Не говоря уже о том, что сегодня пятница. Если он пропустит занятия, то он не увидит Тайлера до понедельника. А это почти как вечность. Джош пойдет в школу, несмотря ни на что. Пневмония? Да без проблем. Сломанная нога? Тогда он поймает такси. Поэтому Джош выпивает тайленон и идет в школу пешком, оплакивая потерю велосипеда. Сейчас он стоит перед классом искусств, в котором находятся ученики, ожидающие начало занятия. Тайлер там тоже находится, и Джош смотрит на стенд с информацией, который находится рядом с Тайлером, и таким образом, он может подглядывать за ним. Хотя сегодня нет причин так осторожничать, потому что Тайлер витает в облаках. Наконец, учитель Мисс Тиг заходит в класс. Она среднего телосложения, рыженькая и с веснушками, только выпустилась из колледжа. Эта старшая школа в Колумбусе – ее первая работа, и Джошу становится легче от того, что он не один здесь новенький. Она останавливает Джоша на полпути. «Эй, Джош, потусим вместе», – произносит она, указывая на себя. Джош вздрагивает. Она, конечно же, старше лишь на пару лет (и некоторые могут подумать, что это делает ее, в какой-то степени, крутой), но, если честно, нет ничего хуже, когда учитель как-то выделяет вас или усердно пытается стать вашим другом. Его сердце громко стучит, хотя другие ученики и вовсе не обращают на него внимание. Когда все занимают свои места, Тиг закрывает дверь. В коридоре становится тихо, за исключением небольшого шума от тех учеников, которые опаздывают на занятия. «Что-то случилось?», – спрашивает Джош, перекладывая книги из одной руки в другую, поскольку его ладонь вспотела, и он незаметно вытер ее об школьную форму. «Нет, нет, нет. Не совсем. Я просто хотела узнать, как ты. Тайлер мне сказал, что у тебя случилась паническая атака на прошлом уроке». Джош чувствует себя так, словно кто-то ударил его по лицу. Это почти как самая худшая вещь, которая только может произойти. «Я в порядке», – произносит Джош. Она внимательно смотрит на него, все еще не веря: «Что произошло в классе? Кто-то тебя обижает?» «Нет, ничего такого нет». Она ждет, когда он продолжит, но он не делает этого. Нет, если это только не миллион людей в противогазах и спец костюмах, окружающие его, чтобы попытаться разговорить его. Его рот запечатан. Закрыт, а ключ выброшен. Не будет говорить. «У меня было постоянное чувство тревоги», – признает она, а Джош пытается подавить стон. Что может быть хуже, чем учитель, который пытается вынудить его открыться? Джош вежливо слушает, при этом краем глаза смотря в маленькое дверное окно. Он не может разыскать Тайлера с этого угла, и это расстраивает его. «Кажется, будто никому нет дела, и никто не хочет сделать жизнь проще. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя подобным образом» «Спасибо», – говорит он, потому что не знает, что еще можно сказать. Он замечает движение в отражении окна, и это похоже на локоть Тайлера. Будьте уверены, Джош запомнил, как выглядят все конечности Тайлера. Они расположены в алфавитном порядке. «Именно поэтому я разрешаю тебе выбрать партнера для следующей работы». Теперь Тиг завладела вниманием Джоша. Он поворачивается к ней, и она понимает, что заинтересовала его. Ее брови слегка приподнимаются. «Партнер?» «Да. В следующий понедельник мы откроем новую секцию, и она требует сотрудничества. Я собираюсь распределить партнеров за выходные, но я знаю, что выбор партнеров учителем не всегда оказывается верным, - она улыбается. – Я раньше боялась этого. Мне было тяжело общаться с людьми, которые недолюбливали меня или наоборот, или с теми, кто… неважно. Что я хочу сказать - только никому не говори – если у тебя есть на примете тот, с кем ты хотел бы работать, то я приму это во внимание. Я хочу, чтобы ты добился успеха, Джош». «Тайлер Джозеф, – немедленно отвечает он, потому что ему нравится мучить себя. – Я никому не скажу, обещаю. Спасибо. Я думаю, мне это действительно поможет». Ее лицо просветлело, и Джошу стало не по себе от того, что он использует ее таким образом. «Отлично! Это именно то, что я хотела услышать. Хорошо, я не забуду о нашем секрете. А теперь принимайся за работу». Джошу... дурно после разговора с мисс Тиг. Тайлер находится на своем привычном месте, слабо прокручивая цветной карандаш в руке и смотря в окно. Он и понятия не имеет, что сделал Джош. Это словно маленький грязный секрет или что-то в этом роде. Как только Джош присаживается, его снова охватывает беспокойство. Ему становится лучше лишь от того, что он выбрал себе в качестве партнера Тайлера, однако, теперь он чувствует себя идиотом. Он не может и слова сказать этому парню. Как Джош будет делать проект с ним? Издав стон, Джош накрывает голову руками. Когда он заканчивает с жалостью к самому себе (ха, как будто он на самом деле сможет с этим покончить), то открывает свой альбом и детально прорисовывает противогаз из своего сна. У него неплохо получается эскиз, но вот штриховка неправильная. Тайлер не так усердно работает, как Джош. Он ни на кого не смотрит и даже ни разу не открывает свой альбом. Он проводит все это время, смотря лишь в окно на залитую солнечным светом парковку, а костяшки его пальцев бледнеют, сжимая лазурного цвета карандаш. *** Работа продвигается не так уж и плохо. Джош почти все время сидит за ударной установкой, подыгрывая в такт песня, звучащим из динамиков. Он даже заканчивает рано, и на улице все еще светло. Он собирается уже пешком идти домой, как замечает знакомую машину. Он всматривается в окно, зевая. «Мам?» Она указывает ему, чтобы тот забирался в машину, и прежде, чем он это делает, сначала оглядывается на магазин, удостоверяясь, что никто из его коллег старшего возраста не видели, как его забрала с работы мама. Это было бы равносильно социальному самоубийству. «Как дела на работе?», – спрашивает она. «Хорошо. Что ты здесь делаешь?» «Ну, у тебя больше нет велосипеда, поэтому я подумала, что подожду тебя с работы и подброшу до дома. Я даже думать не хочу о том, как ты будешь добираться до дома пешком в такое темное время». «Откуда ты узнала, что я закончу раньше?» Она отвечает не сразу же. Джош не смотрит на дорогу: его взгляд обращен на маму, которая в тускнеющем свете этого вечера выглядит старше. Когда она успела постареть? Он не мог вспомнить. «Полагаю, что я немного разволновалась», – произносит она в конце концов. «Из-за чего?» «Из-за разговора с тобой. Было сообщение на автоответчике, когда я вернулась домой. От мисс Тиг?» Во рту у Джоша все пересохло: «Да, что она хотела?» «Она сказала мне, что кое-что произошло на уроке. Паническая атака». Джош не мог сказать что-либо. Словно кто-то сжимал его горло все сильнее и сильнее. Он чувствует, что еще немного и у него случится панический приступ, как тогда. «Почему ты не сказал, что страдаешь от этого?» «Мам, не надо». Она выглядела так, будто ее ранили: «Не надо что? Волноваться за тебя? Я – твоя мать. И я ничем не могу помочь». «Ты можешь. Просто не надо». Они подъезжают к дому, но его мама не открывает машину. Он думает о том, чтобы сделать это самому: потянуть за замок, если получится и выползти на траву. Все, что угодно, лишь бы избежать разговора, который ему предстоит. Все уличные фонари уже зажглись, и мягкий свет тянется из окна в доме, и Джош знает, что это из кухни. Джош сделал бы все, что было бы в его силах, лишь бы все это прекратилось. «Послушай меня. Ты уже почти взрослый. Я понимаю. Тебя легко смутить. Это я тоже понимаю. Я не глупая, Джошуа. Я не так стара, что не помню, каково это было: рассказывать о проблемах своим родителям. Поэтому если тебе станет от этого легче, то просто кивай или тряси головой. Ладно?» - Джош вздыхает. «Что-то произошло в классе искусств? Связано с твоим беспокойством», – он пожимает плечами. «Это часто случается?» Да. Все время. Чаще, чем он признался бы себе в этом, и еще меньше, если бы рассказал кому-то другому. Поэтому он отрицательно качает головой. Теперь его мама вздыхает. «Я запишу тебя к доктору в следующую среду после школы. Я хочу пойти с тобой и поговорить об этом. Ты и твой отец совершенно одинаковы: не хотите признавать, что что-то не так. Ну, иногда нужно быть сильным, чтобы признать проблему. Подумай об этом, Джошуа». Она открывает двери, выходит из машины и хлопает дверцей. ОшарашенныйДжош все еще сидит на пассажирском сидении. Она не оглядывается назад, когда он даже не предпринимает попытки выбраться из машины. Парадная дверь закрывается за ней, и Джошу становится стыдно. Он чувствует себя еще хуже, когда идет домой. Он даже думает о том, чтобы переночевать на улице – настолько ему было плохо. Это почти физически больно, когда он замечает маму по пути в свою комнату. Она сидит на кухне одна, уткнувшись головой в свои руки. Ее плечи дрожат? Она, что, плачет? Боже. Если его мама плачет, то он не сможет оставить это все так. Но когда она слышит звук шагов по линолеуму, то поднимает голову, и ее глаза не выглядят заплаканными. «К кому на прием?», – он дважды откашливается прежде, чем он произносит это. «К твоему лечащему врачу. Прием в 15:30». «Хорошо», – он хочет еще что-то сказать, но у него не получается. Джош задерживается чуть дольше, про себя умоляя маму, чтобы та просто все поняла. Она отвечает ему короткой улыбкой, давая понять, что все нормально. А он показывает большие пальцы вверх и затем идет к себе в комнату, чувствуя на себе тяжесть всего мира. И ведь в самом деле, разве ожидания матери не равны весу земли? Возможно, не для всех, но точно для Джоша все именно так. В своей комнате Джош достает из кармана график работы и прикрепляет его к стене. Он работает все выходные – просто отлично. Он раздевается и падает на кровать, чувствуя, будто он мог бы спать в течение ста лет, и все равно этого было бы недостаточно.