Мотыльки. Сгорая дотла

Репетируя номер, Дима всё вспоминал и вспоминал недавний случай в гримерки Пелагеи, с которой он уже не виделся несколько дней, а если и виделся, то обходился лишь сдержанным кивком или просто не замечал её. И ему казалось (или же нет?), что девушка смотрит на него с каким-то сожалением, с какой-то грустью и печалью, причина которой ему не была известна. - Перерыв! - крикнул режиссер, когда стал замечать, что артисты устали и им требуется отдых. - Вика, Пьер, вы не уходите, вам нужно отработать поддержку. Пьер ужасно это выполняет! - Вика недовольно выдохнула, покосившись на Пьера, тихонько ругаясь. - Дим, подожди меня, вместе пойдём чай пить, а то я тут еще ничего не знаю. - Я схожу пока что куплю его и буду ждать тебя в гримерке, - не теряя времени, Билан направился за чаем. До премьеры оставалось около двух недель. Сейчас вся труппа с особым усилием занималась, оттачивала каждую позицию, каждый момент. Режиссер, с которым Дима работал впервые, оказался довольно-таки требовательным и не делал никому поблажек, независимо от их заслуг в искусстве. Уже собираясь выйти из зала, Дима вдруг заметил, что его знакомая блондинка, неизвестно откуда появившаяся в этих стенах, о чем-то разговаривала с режиссером Диминой труппы. Немедля, Билан резко развернулся и направился к ним, желая узнать, что ей нужно. - Так что, не могли бы вы пойти мне на уступки? - до Димы донесся только обрывок фразы из их разговора. Подойдя ближе, не обращая внимания на блондинку, которая тоже не посмотрела на подошедшего мужчину, Дима спросил: - Джон, что-то не так? - Билан всё-таки мельком взглянул на Пелагею, которая продолжала стоять молча и не обращать внимания на Диму. Усмехнувшись её поведению, не желая с ней разговаривать, Билан перевел взгляд на режиссера. - Пелагея, - с сильным акцентом произнес англичанин. - Попросила освободить сегодня зал чуть пораньше, так как у неё сегодня последнее выступление и им нужно успеть пройти номер до начала, - объяснил он ситуацию Билану. - Я думаю, мы с вами договоримся, через полчаса мы освободим вам сцену. Хорошо? - Ой, замечательно было бы! Спасибо огромное, очень нас выручили, - тут же обрадовалась Пелагея, расплываясь в счастливой улыбке, от чего Дима невольно улыбнулся, но поспешил скрыть улыбку. - Да ладно, Пелагея, - отмахнулся режиссер, - всё понимаю, бывают форс-мажоры... - Подождите, - возмутился Билан. - А ничего, что у нас сейчас должна быть репетиция? И у нас как бы тоже премьера на носу, нам тоже нужно готовиться, - и любому другому человеку, Дима бы без проблем уступил сцену, но ни ей. - Дима, в расписании произошли изменения, и теперь я со своими ребятами не успею прорепетировать, а твоя премьера состоится только через пару недель. Мы сегодня выступаем последний раз, дай нам хорошо окончить сезон и тебе больше никто не помешает, - спокойно попросила его Пелагея, надеясь решить проблему без ссор. - Почему мы должны подстраиваться под твои изменения? У нас точно такое же расписание, как и у тебя. Прорепетируете в обычном зале, ничего не изменится, - безразлично произнес Билан, наблюдая, как девушка заметно занервничала и начала злиться. Теряясь от его поведения, Пелагея всё же побаивалась мужчину, но не показывала этого. Хоть девушка и понимала, что Билан ничего не знает о том, что на самом деле произошло четыре года назад, ей всё-таки обидно за то, что он так к ней относится, считая её чуть ли не самой низкой женщиной. Иногда его слова причиняли слишком сильную боль, но Поля обещала себя, что тот никогда не узнает правду. Ему лучше ничего не знать, иначе будет винить себя, чего девушка не хотела. Лучше она вытерпит его выпады этот месяц, зато потом её всё еще любимый человек будет жить счастливо, не зная горькой правды. - Мы не можем репетировать в обычном зале. Нам нужна сцена, здесь все декорации, здесь всё освещение, да и тем более, в зале не хватит места для всех, - но Дима не слышал просьб девушки, он не собирался идти ей на уступки. - По-моему, это уже ваши проблемы, но точно не наши. Все вопросы к начальству, мы сцену сейчас оставить не сможем, у нас есть момент, которые нужно доработать, - настырно заявил парень, разворачиваясь, собираясь уже уходить. Однако Пелагея не собиралась так просто это оставлять и резко схватила его за руку, тут же разворачивая к себе лицом, из-за чего Билан возмущенно уставился на неё. - Тебе так тяжело пойти мне на уступки? Почему ты не можешь прорепетировать в зале всего лишь один раз?! - вспылила Поля, со злостью в глазах произнесла она ему в лицо, выводя своим поведением Билана. - Рот закрой! - выплюнул он, брезгливо вырывая свою руку из её хватки. - Мужу будешь дома истерики закатывать, а я тебе никто, - будто бы пытаясь поставить девушку на место, Дима безразлично смотрел на растерянную Полю, не подозревая, что делает ей слишком больно, хотя ему хотелось сделать ей побольней. - Хотя мне искренне жаль твоего мужа, иметь такую жену как ты, уж лучше сразу повеситься, чем терпеть твоё бесконечное нытье и вранье! Ничего не отвечая на его слова, Пелагея с ужасом и обидой смотрела на него, в первый момент не веря, что он мог так с ней разговаривать. Да и могла бы она подумать, что этот человек, которого она любила всей душой и продолжает любить, будет говорить ей такие слова? Он ей никто. Он ведь даже и не подозревает, что является для неё целым миром. Билан продолжал надменно смотреть на неё, прожигая её маленькую, хрупкую фигурку суровым, злым взглядом, чувствуя, как ненависть начала полностью окутывать его, заполнять. И не известно, что он еще мог бы ей наговорить, если бы не окружающие его люди, которые, хоть и делали вид, что не слушают, но на самом деле внимательно следили за представленной сценой. - Так что шагай в танцевальный зал и репетирую там со своей командой, сцены ты сегодня не дождешься, - уже спокойней произнес Дима, разворачиваясь и направляясь к выходу. Пелагея осталась стоять за его спиной, изумленно провожая его взглядом, чувствуя, как от его слов больно защипало глаза, и она вот-вот сорвется на эмоции. Но громкий женский стон, а затем громкие ругательства на английском заставили Билана остановиться и обернуться на звук. Перед ним предстала неприятная картина, которая успела его даже напугать: Вика, подогнув к себе ногу, лежала на полу, продолжая ругаться на Пьера, который пытался поднять девушку, но та отказывалась двигаться, ссылаясь на сильную боль в ноге. - Пьер, черт возьми, кто тебя учил поддержки делать! - продолжала ругаться брюнетка, пытаясь встать, но из-за боли у неё вновь не получилось этого сделать. - Виктория, что случилось? - крикнул режиссер, замечая состояние девушки. - Ваш Пьер меня не поймал и уронил. Быстро направляясь в сторону сцены, без особого труда запрыгивая на неё, Дима подлетел к подруге, тут же опускаясь рядом, начиная ощупывать ногу девушки. - Дима, больно! - попыталась убрать ногу от мужчины Вика, из-за чего её снова пронзила боль. - Её в больницу надо, - заметил Билан, поворачиваясь к режиссеру, который уже начал переживать из-за состояния главной балерины. Срыв гастрольного графика, срыв премьеры никак не входил в планы Джона. - Значит, вези, - рассерженно выкрикнул режиссер, боясь, что с девушкой произошло что-то серьезное. Без лишних слов, Дима взял брюнетку на руки, стараясь не причинять ей боли и направился в сторону её гримерки, в последний раз бросив на Пелагею презрительный взгляд, невольно вздрагивая, стоило ему только встретиться с её грустными, наполненными горечью глазами.

***

Сидя в коридоре, ожидая подругу после рентгена, перед глазами Билана продолжал стоять тот взгляд, который он увидел сегодня у Пелагеи. Он определенно уже видел этот взгляд. Года четыре назад, возле СИЗО, тогда он и узнал, что его любимая девушка всё время обманывала его и собирается выходить замуж за владельца какой-то фирмы. И сейчас, ему даже стало немного не по себе от этого взгляда, а от мысли, что она из-за него так переменилась в лице, в груди даже неприятно заныло. Хотя почему он так реагирует? Она же сама во всём виновата. Она, кажется, не жалела его, когда обманывала его, когда растоптала его сердце, его душу и всё, что они построили за то лето. Но почему-то ему всё равно было тяжело смотреть на неё и видеть ту печаль и горе, а также знать, что всё это из-за него. Этот взгляд, он хорошо врезался в его память, запечатлелся. Все эти годы, он вспоминал день их расставания и эти зеленые глаза, неживые, наполненные болью, сразу появлялись в его памяти. Дверь открылась, и из кабинета показался врач. Дима тут же поднялся со скамейки, переведя серьезный взгляд на мужчину средних лет. - Ну что я могу сказать, - начал врач, демонстрируя Диме снимок. - Ближайшие полтора-два месяца девушка не сможет танцевать и вообще нагружать ногу. Вот смотрите, - врач принялся демонстрировать снимок. - Видите линию? Это трещина в большеберцовой кости. - У нас премьера через несколько недель, она главную роль исполняет, - произнес Билан, понимая, что в ближайшее время, Вика не сможет выступать. - Придется искать другую балерину, - пожал плечами врач. - Сейчас ей положат гипс, и вы сможете её забрать, - сказав это, мужчина скрылся за дверьми своего кабинета. - Замечательно! – в пустоту прошипел Билан, не представляя как его труппе теперь поступать.

***

Убедившись, что муж уже спит, Пелагея тихо пробралась в комнату после принятия душа, боясь разбудить супруга, радуясь, что ночных расспросов не предвидится. Быстро скидывая недлинный халат, убирая его на небольшой мягкий диванчик, Пелагея, поежившись от холода, быстро улеглась в теплую постель, укрываясь белоснежным одеялом, поворачиваясь спиной к мужу, отползая на край кровати. Прикрыв глаза, девушка попыталась уснуть, как вдруг почувствовала ёрзание за своей спиной. Пытаясь не реагировать на легкий поцелуй, оставленный на её оголенном плече, Пелагея зажмурила глаза, чувствуя, как руки мужа без стеснения начали задирать короткую ночную сорочку. - Куда ты уползла от меня так далеко? - сквозь поцелуи, которые начали переходить на шею и стали более настойчивыми, прошептал Антон, пододвигая жену к себе ближе. Вцепившись руками в подушку, настырно жмуря глаза, Поля не хотела близости со своим мужем. Ей были противны его прикосновения, ей было противно и неприятно находится с ним в одной кровати. И она ненавидела ночь хотя бы из-за этого. Сильно втянув живот, не желая чувствовать его прикосновений, Пелагея уткнулась носом в подушку, боясь открыть глаза. Ей никогда не были приятны прикосновения Антона, но сегодня было как-то слишком противно. Тем временем его руки уже нагло исследовали её тело, задерживаясь на небольшой груди, вновь опускаясь на низ живота, тесно прижимая к себе девушку, жарко выдыхая в её шею, пытаясь теснее прижаться к её ягодицам. Вздрогнув, когда его рука спустилась к краюшку белья, немедля проникая под него, Поля с силой свела ноги, резко перехватывая его руку, не давая ей двинуться дальше. - Давай, пожалуйста, не сегодня, - не узнавая своего тоненького голоса, тихо, с мольбой попросила девушка, боясь даже представить, что будет дальше. Чувствуя себя совсем маленькой и совсем беспомощной, но эта беспомощность была совсем не такой, как с Биланом. С Димой она была приятной, ей нравилось быть рядом с ним слабой и беспомощной маленькой девочкой. С Антоном же всё было по-другому, с ним она боялась быть беспомощной, с ним было неприятно и противно. А внутри сразу начинало всё протестовать, стоило только подумать о близости с мужем. Не обращая внимания на протесы жены, Антон только сильнее заводился. Перевернув её на спину, муж с силой надавив на её бедра, раздвинул их, из-за чего девушка судорожно выдохнула, пытаясь обратно свести колени. Но устроившийся между ног Антон не дал ей этого сделать, из-за чего Пелагея обреченно выдохнула, жмуря глаза, боясь открыть их. Его руки продолжали властно исследовать тело девушки, пытаясь снять ночную сорочку, а губы продолжали целовать каждый открывшийся участок кожи. И вроде она должна была уже привыкнуть, свыкнуться с тем, что отныне Антон может делать с ней всё, что пожелает, что отныне она принадлежит ему, но Пелагея все равно не могла принять это. Ей было обидно, неприятно и омерзительно. Пытаясь смириться со всем, Поля выдохнула, чувствуя, как внутри всё неприятно дрожит, а мысли начали метаться с бешеной скоростью, пытаясь придумать причину и не быть рядом с мужем. Резко распахнув глаза, девушка увидела перед собой ухмыляющегося мужа, который с интересом и нескрываемым желанием осматривал её оголенное тело, наслаждаясь каждым мгновением. От его ухмылки по всему телу пробежались неприятные мурашки, а сердце ускоренно забилось. Противно. Мерзко. Однако решаясь всё-таки закрыть глаза, Пелагея вдруг увидела образ знакомого, любимого мужчины, что с каждым мгновением всё отчетливее и отчетливее вырисовывался в её воображении. Представляя вовсе не мужа, девушка, сама того не ожидая, вдруг обняла Антона за шею, притягивая его к себе, надеясь, когда-нибудь обнять и точно также притянуть к себе Билана.