Чёрные сумерки

Непроглядная тьма окутала этот порочный город. Даже луна, пребывающая сегодня в зените не показывала своего лика погрязшему в пороке миру. Новый район столичного мегаполиса, отстроенный год или два назад, раскинулся вокруг насколько хватало глаз. Однако, несмотря на близость к большому и шумному в любое время суток городу, эта его окраина оставалась пугающе спокойной. Гробовая тишина царила вокруг: ни шороха, ни звуков клаксонов сигналящих автомобилей, ни топота ног пешеходов — ничего, словно место это вымерло, покинутое людьми… Я стою на крыше самого высокого здания района с намерением совершить быстрый и стремительный полёт к подножию этой высотки. А с чего всё, собственно, началось? Всё, произошедшее со мной за последние несколько месяцев более походит на что-то нереальное, бредовое… Сейчас ноябрь, а начало всему случившемуся было положено в августе.

***

Этот август выдался на удивление тёплым. Пока ещё не улетевшие птицы весело щебетали над головой, солнечный свет мелькал между громадинами домов, но час был ещё ранний, поэтому на пути попадались лишь редкие прохожие. Я, бодро насвистывая один из любимых мотивчиков, строевым шагом направлялся на работу, в офис одной из крупнейших городских компаний «National statistician», занимающеюся сбором и обработкой статистических данных. Штаб-квартира компании — девятиэтажное здание, далеко не самое высокое в округе. Отдел анализа и обработки расположился на пятом этаже, куда я и держал путь и где, собственно говоря, работал. Помощник старшего аналитика — Джей Грей. С отличаем окончил столичный ВУЗ два года назад и, соответственно, уже два года работаю в этой компании. Начинал практикантом в отделе сбора и сортировки данных и всего за пару месяцев поднялся до главы отдела. Дальше — выше. И вот уже несколько месяцев я состою в новой должности. Ничего не скажешь, карьера идёт в гору, а чего ещё я могу желать? Правда, из-за карьеры личную жизнь пришлось отодвинуть на второй план. Первый и последний раз девушка у меня была, наверное, ещё в школе, но это не так важно, ведь сейчас у меня полно других забот. Работа, дом, содержание и воспитание Джезель… Джезель — моя двенадцатилетняя племянница, которая стала жить у меня после трагической гибели её матери, моей сестры. Я очень любил Энн, в приюте, куда мы попали после смерти родителей, она заменила мне мать и лучшего друга. Однако, три года назад она попала в автокатастрофу… Тогда я выжил лишь ради Джезель, ведь она была всем, что оставила после себя моя любимая Энн… Она — прекрасный ребёнок. Хорошо учится, помогает мне с домашними делами и называет «папой». Верно, ведь настоящего отца у неё никогда не было — он бросил Энн, едва Джезель появилась на свет и отца ей заменил я. Так, вспоминая свою горькую и полную утрат жизнь, я зашёл в лифт и нажал на панели нужную кнопку. Через минуту двери разъехались в стороны и моему взору предстал весь отдел анализа и обработки. Таким же бодрым шагом я прошёл мимо ресепшена, не забыв поздороваться с Янушем, стоящим за стойкой, и направился прямиком к своему рабочему кабинету, где и пройдёт для меня большая часть дня. Ближе к обеду, когда работы становилось всё больше и больше, в дверь моего кабинета легонько постучались. — Войдите, — разрешил я. Дверь не спеша отворилась и в проёме показался Жан, мой секретарь, с которым я был знаком уже очень давно. — Здоров, работничек, не против, если я оторву тебя от любимой работы на пару минут? Он как всегда был беспардонен. С Жаном мы знакомы ещё с института и то ли ему нравиться чувствовать своё превосходство надо мной в плане коммуникативности, то ли ему просто было скучно в обществе других людей, но он постоянно словно преследовал меня. Хотя я, в общем-то, был не против. У нас всегда находились общие темы для разговора и не только о работе, к тому же, он был единственным, с кем я общался помимо Джезель и, наверное, можно сказать, что мы были друзьями. — Да, конечно, если только это что-то, не требующее отлагательств… С ехидной усмешечкой Жан проскользнул в дверной проём, прикрыв за собой дверь и бесцеремонно уселся на мой компьютерный стол. — Знаю, как тебя бесят подобные мероприятия, но завтра, то есть в субботу, весь наш отдел записан на диспансеризацию для проф. пригодности… Ну ты знаешь, раз в три года, как в институте было, к тому же ты по возрасту подходишь, тебе ведь двадцать четыре стукнуло, верно? Чёрт, вот чёрт! Ненавижу врачей и всегда ненавидел! Эти их белые халаты, вонь лекарств, стон больных — всё это почему-то ассоциировалось у меня со смертью… Надо придумать отмазку! Хотя бы на пару дней, чтобы морально подготовиться… — Если со всеми не пройдёшь, то придётся самому, в индивидуальном порядке, — вклинился в мои мысли Жан, наверно пауза слегка затянулась. — Да… Я, пожалуй, сам… — пробубнил я себе нос. — Симульнуть хочешь? — ухмыльнувшись, спросил Жан, — Могу услужить, по дружбе. Ноги, например, сломать. Я с ужасом отклонился от него. — Нет? Ну как знаешь, но если что — зови, я всегда к твоим услугам! — всё с той же улыбочкой сказал он, встав, и, уходя, оставив на моём столе какие-то бумаги. Я нехотя потянулся к ним, когда услышал как Жан аккуратно прикрыл дверь. Бумаги оказались направлением на диспансеризацию с приложенной к нему медицинской картой. Пф… Всё равно ведь идти придётся. Но вот, теперь буду ломать над этим голову весь остаток дня. Да, именно из-за этого злосчастного медосмотра вся моя жизнь полетела под откос…