Чёрные сумерки

Скрииип! Старая дверь тихо застонала под натиском моих ладоней. Осторожно просунув голову в появившуюся щель, я осмотрел коридор: пусто и тихо, только на потолке размеренно жужжала лампа, распространяющая ровный белый свет. Чуть шире открыв дверь, я сделал несколько шагов, покидая пределы палаты. Прислонившись к стене, стал двигаться в направлении ранее запримеченного мной запасного выхода. Шаг, ещё шаг — заветная цель всё ближе и ближе… И вот моя рука уже потянулась к щеколде. Медленно, стараясь не шуметь, я отодвинул её в сторону и легонько толкнул дверь. Свобода! Я никому не позволю держать себя взаперти, особенно когда под угрозой оказывается наша с Джезель семья! На улице не было никого. Лишь собака что-то раскапывала в углу. Я вышел, стараясь не скрепеть дверью. Полдень. Жаркий августовский полдень. В это время на улицах можно встретить разве что безработных да бабушек, гуляющих с внуками. Я забуду этот чёртов день как страшный сон, бредовое ведение и больше никогда не вспомню! Да, всё бы так, но где взять деньги? В больницу, где остались мои пожитки, возвращаться никак нельзя; значит, придётся решиться… Да о чём я думаю?! По сравнению с тем, что может случиться, это — сущий пустяк! Я как следует осмотрелся: запасный выход смотрел прямо на жилые дома. Отлично это то что нужно! Я отправился на первое «дело». Дом прямо напротив больницы. Я огляделся: ни души; заприметил цель. По дорожкам возле этого дома прогуливалась с собачкой женщина тридцати — тридцати двух лет в платье с пёстрым цветочным рисунком, шляпе с широкими полями, чёрных солнечных очках и небольшой сумочкой в правой руке. Там наверняка есть и ключи от квартиры, и кошелёк с деньгами. Я стал приближаться к ней, старательно прячась за деревьями. Да она по телефону болтает! Я немного ускорился, всё сокращая расстояние между нами. Дама уселась на скамейку, что-то горячо объясняя своему собеседнику. Лучше момента не придумать! Чуть ли не припав к земле, я подошёл к ней со спины в плотную. Сумочка лежала рядом со своей владелицей. Осторожно протянув руку, я стащил эту незаменимую для каждой женщины вещицу и тут же без оглядки пустился на утёк. Сзади всё осталось спокойным, видимо дамочка уж очень увлечена разговором. Бежал я достаточно долго, пока не свернул в узенький тёмный проулок между последним на этой улице жилым домом и каким-то небольшим магазинчиком. Сев на корточки и отдышавшись, я стал изучать содержимое маленькой чёрной сумочки: ключ от домофона и квартиры, пять тысяч рублей¹, две кредитные карты, а также совершенно мне не нужные женские штучки — помада, зеркальце, расчёска… Отлично! Теперь можно приодеться и приобрести парочку необходимых вещей. За углом, кажется, есть ещё один магазинчик, только с иным видом товаров. Собрав все вещички обратно в сумку, я поспешил туда. Магазин назывался «Радость охотника» и имел соответствующий ассортимент: автоматы, дробовики, пистолеты, бронежилеты, и прочее, необходимое радостным охотникам по мнению маркетологов. Когда я вошёл, над дверью звякнул колокольчик. В глубине магазина послышалось шуршание, затем — семенящие шаги. У прилавка появился мужчина сорока-сорока пяти лет. Лысый, но подтянутый, ещё довольно свежий. Он приветливо мне улыбнулся и сразу перешёл к делу: — Что интересует, молодой человек? Секунду помедлив, оглядывая витрины и стеллажи с товаром, я ответил: — Покажите, пожалуйста, самые лучшие ножи в вашем ассортименте. — Можно поитересоваться: на какую дичь собирайтесь охотиться? — Охотиться… — пробормотал я, размышляя, — На крупную, в основном. — Понятно… — протянул продавец и скрылся между стеллажами. Вернулся он через пару минут, неся в руках с десяток коробок разного размера. — Вот. Это новый ассортимент, пару часов назад завезли. Бережно разложив коробки по прилавку, он отошёл на шаг, чтобы я выбрал из этого обилия товаров свой. Что я и принялся делать. В первой открытой мною коробке лежал нож длинного клинка с резной деревянной рукоятью. Взял его, взвесил в руке: нет, слишком тяжёл и не удобен. Второй чуть лучше — красивый, с плавными линиями клинка, изящной рукоятью и зубчатым лезвием. Для хлеба он может, и хорош, но не для охоты… Отодвинув коробки в сторону, я спросил продавца: — Есть в ассортименте вашего магазина ножи, способные разрубить кость? Мужчина на секунду задержал на мне взгляд, после чего протянул: — Странный у вас какой-то способ охоты, молодой человек… Но да, такие ножи у нас имеются, правда, спросом не пользуются… Сейчас-сейчас. Он вновь скрылся в глубине магазина, но в этот раз на более продолжительное время. От нечего делать я изучил оставшиеся на прилавке ножи: все они были такими миниатюрными, что помогли бы только в охоте на зайца, по моим представлениям. Ведь охотой я никогда не увлекался, считая её занятием совершенно бесполезным. Судьба лесного зверья меня при этом не волновала абсолютно, лишь время, убитое впустую. А для чего ещё мы все существуем, кроме как не для того, чтобы выжить? Мы тоже звери. К чему нам жалеть тех, кто не знает груза социальной ответственности, живя лишь инстинктами? Джезель иная. Она болеет за каждую убитую теплом лампы бабочку или муху, кои частенько залетали к нам летом в открытые окна, за сбитую машиной кошку или птицу — за всех. Это и благо, и проклятие. Хотя, по большей части, второе. Мир грязен и жесток по отношению к таким людям. Он пользуется их добротой и отзывчивостью в угоду своим похотям и желаниям. Увы, я давно стал частью этой грязи — чёрным гранитом, безразличным ко всему, кроме самого близкого и родного. Поэтому я не дам Джезель погрязнуть в этом как мне, я укрою её ото всего!..

***

Спустя четверть часа я уже шёл по улице с новеньким ножом за пазухой и высматривал первую жертву…