Театр

— И еще, — продолжила Жанетта, — на мордочке Мухтарчика было ни что иное как театральный грим. Таким часто клоунов перед выступлением разрисовывают. — И что, нам теперь все театры, дома культуры и все остальное обыскивать? — спросил Толик. Он не понимал абсолютно ничего. Что происходит вокруг него? Ленку похитили какие-то сумасшедшие и вместо требования выкупа посылают какую-то страшную, написанную кровью записку. — А ты предлагаешь сидеть и ждать, пока ее, как Муху, подбросят? — вскипел Артем и соскочил со своего стула. Только немного успокоившись, он вновь был готов рвать и метать.

***

Лена очнулась в темном месте. Света нигде не было, лишь темнота, как ночью на улице. Довольно большое помещение без окон, а вот насчет дверей девушка не была уверена. Слишком темно. Она лежала на сыром полу, и неприятный запах проникал в нос девушки, заставляя дышать им. Рот Лены был заклеен скотчем, ноги туго-натуго связаны веревкой, что в тех местах, где проходила веревка было очень больно, кажется, она вот-вот порвет кожу Лены. Ей даже казалось, что кровь уже потихоньку струилась из ее ног. На руках наручники, которые она, как не пыталась, не могла снять со своих запястий. Брусникина не понимала, где она находится, и что от нее хотят. Вокруг не было ни одной живой души. Все будто вымерли. Кто и зачем притащил ее сюда — неизвестно. В темную комнату вошли две фигуры странного очертания с горящими свечами в руках. Лена пришла в ужас, когда увидела перед собой эти фигуры. Это были двое в костюмах клоунов с угрожающе зловещим гримом на лице. Жертва хотела закричать от ужаса. Этот грим, освещенный огнем свечи, казался таким, как из ужастиков. Там обычно тоже такие клоуны издеваются над невинными жертвами, но не в реальности, не в жизни... Один из них подошел вплотную в Брусникиной и провел свечой прямо около ее груди. Лена почувствовала обжигающее тепло на своем теле. Со свечи вниз капал воск, и, обжигающий, он попадал прямо на ноги Лены. Сквозь брюки Брусникина чувствовала, как горяч этот воск. Она хотела просто закричать. Если бы ее похитили простые бандиты из мести или еще чего — это одно, она бы даже не пискнула, но когда это сделали какие-то ненормальные, разыгравшие здесь целый спектакль, — абсолютно другое. Он достал из кармана своего костюма небольшой предмет. Отблеск от свечи попал на предмет, и еле заметный луч света отразился от гладкой поверхности. Елена уже было подумала, что это нож, как к ее лицу поднесли зеркало. Обычное небольшое овальное зеркало. Она посмотрелась в него и ужаснулась. Это было не ее лицо. Точнее, ее, но неузнаваемо загримированное тоже под клоуна. Она сама себя не узнала. На голове парик фиолетового цвета с нисходящими искусственными локонами. Клоун забрал зеркало и отошел. А вот второй с двумя свечами в руках приблизился к невинной жертве. Это было похоже на какой-то дикий спектакль или розыгрыш. Просто невозможно, чтобы это было реальностью, чтобы лишенные рассудка люди расхаживали по улицам и похищали людей. Что им нужно? Это был главный вопрос, на который она как раз и получила ответ, когда второй протянул ей листок с напечатанным текстом. Приставив свечу так близко, что лицо Брусникиной стало быстро нагреваться. Пламя горело прямо возле ее щеки, а такое соседство никому никогда не было приятно. Она начала, щурясь, читать, что там написано. Большим заголовком было выделено "Театр жизни". А дальше началось страшное. Она должна была стать главной участницей жуткой пьесы, где в конце погибает от того, что в сердце ее вонзится острый кинжал. В глазах Брусникиной был ужас, когда она дошла до этой строки. Эти ненормальные клоуны хотят заколоть ее кинжалом! Перед этим они будут всячески над ней издеваться, и еще неизвестно доживет ли она до последней части. Они отошли от нее и принялись по всему периметру комнаты зажигать свечи, которые, как оказалось, были повсюду, но в темноте их не было видно. Вскоре вся комната была озарена приглушенным светом от огня свечей. Оказалось, они находятся в маленьком зрительном зале, как будто здесь уже очень давно никого не было. Поломанные стулья, старая, почти обвалившаяся сцена, накрепко заколоченные досками окна. Мрак да и только. Больше и слов нет, чтобы описать это помещение. Закончив со свечами, они вновь вернулись к Брусникиной и принялись развязывать ее ноги. Всё это время ни один из них не проронил и слова. Они молча развязали ее ноги и почти потащили за собой. Это оказались не обделенные силой мужчины, сопротивляться с которыми у Лены не было возможности. Они тащили ее на сцену, больше некуда. Видимо, так и будет происходить всё самое ужасное, о чем было написано в той бумаге. Да что же это творится! Зачем она им? Поиграть больше не с кем? Ее насильно посадили на твердый неудобный стул с подлокотниками. С рук сняли наручники и тут же привязали запястья к подлокотникам, да так, что Лена сжала зубы от боли, которую ей это причиняло, но она даже не представляла, что будет происходить дальше. Ее ноги также были привязаны к ножкам стула привязали ноги, а затем еще раз прошлись скотчем — чтоб наверняка. После этого они удалились, но вскоре появились с горящими факелами в руках, и тогда Лена зажмурилась, чтобы, возможно, было легче перенести боль, которую ей сейчас собираются причинить...

***

— Какие новости? — нервно протирая очки, спросил Хрулев у собравшихся в его кабинете подчиненных. — Пока подозреваемых нет. Они не оставили следов, гады... — выругался Артем, — что с Мухой, что с Леной. Насчет Сенцова звонили из телефона-автомата. Лена не говорила о слежке за собой, значит, возможно, всё было спонтанно, но спонтанно украсть и изуродовать собаку и девушку... Николай Николаевич, да это придурки какие-то ненормальные! — вскипел Колосов. Он не мог ждать, пока Брусникину там мучают. Мухтара они спасли, а вот с ней... они ведь могут сделать с ней что угодно, хоть избить до полусмерти, хоть просто убить безболезненно или долго пытая, хоть изнасиловать. Тёма готов был броситься куда угодно, лишь бы спасти ее, спасти ту, с которой еще сегодня утром был счастлив. — Значит, записка была написана кровью, говорите. Грим, кровь, парик... — призадумался Ник-Ник. — Да нет... идите, идите и действуйте! Ребята поднялись и быстро покинули кабинет начальника. Он, как только закрылась дверь, набрал какой-то номер на телефоне и стал ждать ответа. — Тёма, что делать будем? — остановились в коридоре ребята, не желая терять ни минуты. — Может, к Владимиру Павловичу смотаться? Кто знает, может, были такие уроды в его практике, — провел рукой по волосам Колосов. — Давай, брат, — похлопал друга по плечу Щепкин и прошел в кабинет, а Артем помчался на выход из отделения.

***

— Владимир Павлович, у вас в практике были случаи, когда людей похищали, а потом подбрасывали знаки в виде записок кровью или клоунских атрибутов? — будто его это интересует лишь по рабочему поводу, расспрашивал Тёма. Он видел, как генерал испепеляет его взглядом и все еще не свыкся с мыслью, что произошло этой ночью между Артемом и его дочерью. — Клоунская атрибутика... Записки кровью... — призадумался видавший многое генерал. — Артем, а где Лена? Этого как раз и боялся Колосов. Но как рассказать пожилому мужчине, что его дочь в руках у извергов, которые, быть может, уже убили ее, а может, убивают именно сейчас. Тёма взял чашку с чаем, любезно предложенным генералом, и начал потихоньку отпивать напиток. Поначалу Артем даже побаивался — вдруг Брусникин туда яду добавил. — Где моя дочь?! — стукнул кулаком по столу Владимир Павлович, что парень захлебнулся чаем. Он, прокашливаясь, смотрел на отца начальницы и не понимал, как сказать, что она в руках сумасшедших. У него же может и сердечный приступ случиться. Пусть он вчера и показал, что он еще и Тёму и любого другого с лестницы спустит за Ленку, но возраст уже все равно не тот. — Как раз ее и похитили эти... клоуны... — выразился помягче оперативник, а хотелось сказать так, что генерал бы его за грубость из-за стола выставил. — Значит... Леночка... — его глаза изменились и стали испуганными. Он смотрел на Тёму и видел в нем не бабника, а надежду на спасение его дочери. — Рассказывай все сначала! — мужчина на удивление быстро пришел в себя и начал здраво мыслить, не поддаваясь чувствам и эмоциям. Колосов рассказал весь ужас генералу. Пытался, конечно, парень выпускать ужасные детали, но мужчина все равно допытывался у него, что ему было нужно. Он стойко выдерживал все сказанное Артемом. Также было понятно, что Муха им тут не помощник, и придется справляться лишь человеческими силами, пес сам пострадал и чудом остался жив. — Был у меня в практике такой бандит, да не бандит он даже, псих, короче говоря. Как раз Клоуном его звали. Он жертв своих около театров, кинотеатров выслеживал, потом похищал. Это были молодые и красивые девушки. Под дверь он подбрасывал или кошку, или собаку, или птицу какую-нибудь в клоунском парике с запиской в этом парике. Мертвых девушек он оставлял просто на улице в парике такого же цвета, какой был на животном, — хладнокровно рассказывал генерал. — Это было как раз перед пенсией. Такой ужас. Насколько я помню, Клоуна признали невменяемым и отправили на принудительное лечение в психиатрической клинике. Артем слушал это и чувствовал, что этот Клоун и похититель Лены — одно и то же лицо. Генерал будто говорил о произошедшем в отделе ЧП. Все было точно также, только вот деталь, что Клоун убивал своих жертв значительно усугубляла дело. Ленка ведь тоже его жертва, и, получается, он и ее... Нет! Зачем тогда они, ее друзья, нужны? Чтобы молча готовиться к похоронам? Нет уж, нечего пускать дело на тормоза! Они из кожи вон вылезут, но найдут ее живой! Живой! — Тёма, найди Лену! Прошу тебя! — взмолился генерал. Она — его единственный ребенок, а Артем — его единственная надежда увидеть дочь живой. Все недомолвки вновь улетучились, и перед Владимиром Павловичем сидел не безответственный бабник, а профессионал и волнующийся за судьбу Елены человек.

***

— Ну что у тебя, Тём? — когда Колосов вошел в кабинет, поинтересовался Щепкин. — Нужно пробить некого "Клоуна" — не садясь в кресло, изрек Артем, понимая, что сидеть они сегодня не будут. — Кличка что надо, — усмехнулся Анатолий, упорно кликая мышкой на какие-то ссылки. Казалось, он был заинтересован чем-то помимо происшествия в их опергруппе. — Да что ты там ищешь, черт побери? — вскричал Тёма и подбежал к коллеге, взглянув на компьютер. Там был открыт какой-то жуткий сайт под названием "Театр жизни", на котором было несколько десятков видео, содержание которых просто ужасало. Открыто было самое последнее добавленное видео. Девушка, лицо которой покрыто клоунским гримом, сидит, привязанная к стулу, а к ее телу два клоуна прикладывают зажженные факела. Они медленно подносят их к рукам жертвы, и та хочет закричать диким криком, но не может. Ее рот заклеен скотчем. Из-под веревки, которой связаны ноги девушки, течет ярко-алая кровь, также как и из ладони или запястья. Они убирали факела от рук женщины и, разрывая клоунское одеяние, проводили огнем по телу невинной жертвы. Она пыталась хоть как-то вырваться, облегчить свои страдания, извивалась, как змея, лишь бы было не так больно, лишь бы остаться живой. Видео прекратилось, когда вдоль по всему телу было проведено двумя горящими факелами, а из одежды на бедной девочке оставалось лишь целое нижнее белье. Они разорвали все клоунское одеяние на ней. Фиолетовый парик, слегка подпаленный огнем, ровно сидел на ее голове, и лишь он и умело наложенный грим не выдавал невольницу. Артем провел ладонью по лицу и отошел к окну. Такого ужаса он давно не видел, и вокруг одни клоуны. Что же это за американский фильм ужасов? Ведь там обычно клоуны играют роль главных злодеев, а у них в России что, тоже объявились? — Ты где этот ужас взял? — более или менее придя в себя, спросил Колосов у не менее шокированного коллеги. — Данька позвонил, говорит, одноклассники скинули, а он мне... ну и вот... — почесал затылок Щепкин, все еще отходя от увиденного. — Ужас, я тебе скажу, что сейчас дети смотрят... Я к Садовскому... Нужно этого Клоуна пробить... — и он вышел из кабинета, плотно закрыв за собой дверь, даже не подозревая, что только что упустил возможность разгадать весь ребус, пока еще не поздно...