Театр

      Прямо от Хрулева Толик, не взирая на время, — а было уже без малого полвосьмого, — направился к Наогрным. Звонки от Людки — пара принятых и около пяти пропущенных, — раздражали опера. Он, отключив к черту телефон, зашел в подъезд дома, где находилась квартира Нагорных. Толя был уверен: именно Нагорные решили закончить земной путь Клоуна.       Толик позвонил в звонок — ответа нет; еще раз позвонил — та же реакция, точнее ее отсутствие. Повторив попытку пару раз, Щепкин выругался на себя, что не пришел раньше, и легонько ударил кулаком по двери. Теперь, как знать, в городе они или нет; в области или нет; да в конце концов в стране ли? Толя еще раз ударил кулаком по двери Нагорных и отошел к двери соседей. Явно вездесущие бабушки обитают и здесь.       Дверь Анатолию так никто и не открыл, а из квартиры доносились звуки — работал телевизор. Не понимая, почему ему никто не открыл, хотя в квартире кто-то есть, старлей позвонил в третью квартиру. На этот раз из квартиры послышался детский голос: "Кто там?". Толик закатил глаза. Если там, за дверью, отвечает ребенок, значит взрослых нет. — Милиция. Старший лейтенант Щепкин ОВД "Щукино". А взрослые дома есть? — Нет, — кратко послышалось из-за двери. — А кто у вас в соседней квартире живет, в сорок пятой? Телевизор работает, а никто не открывает. — А, так это Семеновна. Она глухая. Всегда телевизор включит и не слышит ничего, кроме своей "Санта-Барбары".       Анатолий спустился вниз. Здесь ему никто не помощник — ни ребенок, ни глухая старушенция. Это что, он не сможет посадить того гада, который чуть не убил Артема? Толик, сжав кулаки, с грохотом захлопнул входную дверь подъезда и вдохнул свежий прохладный воздух. Противная, мерзкая сырая погода, вокруг сырость, холодный ветер пронизывал его сквозь надетую куртку.       Достав "раскладушку" из кармана, Толик включил телефон и увидел: пропущенных от жены стало еще больше. Он проигнорировал это, понимая, что она, возможно, уже у тещи, но и он не может бросить дело на полпути. А если завтра будет поздно? Толя нашел в "журнале звонков" номер Нагорной и набрал его. Послышались долгие гудки; ответа не последовало. Оно и понятно. Другого ожидать не приходилось.       Щепкин, понимая, что не сделал ничего на благо дела, да еще и от жены сейчас получит по первое число, поплелся домой. Тучи окутали московские улицы; серость, сумерки, гул ветра, покачивающиеся ветви голых деревьев, начинающий усиливаться моросящий дождь вскоре уже вовсю барабанил по московским улицам и спинам жителей столицы. Дворники машин вовсю сгоняли воду со стекол; на асфальте начали появляться лужи; с крыш домов стекали струи воды.       Мимо проезжающая машина окатила опера с головой. Новая, совсем недавно купленная куртка оказалась полностью в мерзкой грязи; с лица капала смесь воды и грязи. Толик прочертыхался на водителя, смахнул с лица неприятную жидкость, сколько смог, и продолжил путь домой.

***

       Времени на часах было уже одиннадцать. Аэропорты, все до одного, сообщали: "Нагорные Андрей и Анастасия территорию РФ не покидали". То же говорили и железнодорожные. Толя набрал номер Нагорной, уже потеряв всякую надежду. Наконец на том конце провода послышался женский голос. Толя даже подпрыгнул от неожиданности. "Здравствуйте, Анастасия. Вам и Вашему мужу нужно подъехать как можно скорее в ОВД "Щукино". По поводу Вашего брата Василия Алтуфьева". Анастасия замолчала, словно отнесла телефон от себя, замялась, но вскоре все-таки выпалила: "Хорошо". Толя положил трубку и потер ладони.       Через сорок минут в его кабинете сидели супруги Нагорные. — Где вы были с двадцать пятого сентября до сегодняшнего дня? — Мы? Мы в Саратове, у родственников. У меня бабушка умерла. Мы на похороны ездили, — ответил Андрей. — У нас и билеты сохранились.       Мужчина достал из кармана два скомканных клочка бумаги, которые он назвал "билеты", и протянул их Щепкину, добавив: "Так и знал, что пригодятся". Анастасия держалась ровно. Она придерживалась за руку супруга и изредка поправляла черные блестящие пуговицы воротник своего белого драпового пальто. Казалось, ей не хватает воздуха: и пальто, и цепочка мешает дышать. При звонке милиционер сказал, что речь пойдет о брате, а ничего хорошего он сделать не мог.       Толя посмотрел на билеты: даты прилета в Москву совпадали. Но улететь можно было и вчера для отвода глаз. — А билеты на самолет до Саратова у вас сохранились? — Чего нет, того нет, — развел руками Нагорный. — Не до того было, чтоб билеты хранить. Эти-то и то выкинуть забыл. — А... Вы сказали, что разговор пойдет о Васе, — она взяла ладонь мужа в свою и наконец произнесла давно сдавливавшую грудь фразу. — Дело в том, что Ваш брат, Василий Алтуфьев, мертв. Он был повешен в цирке, где также удерживался еще один заложник. Вам что-нибудь об этом известно?       Анастасия вскрикнула и закрыла лицо ладонями. Из ее глаз медленно заструились слезы, послышались всхлипы. Сердце словно остановилось от услышанного. Ей хватило слова "мертв". Дальше она даже не слушала и не слышала. Глаза застилали слезы, ком подступил к горлу, трясущиеся руки судорожно убирали налипшие на влажное от слез лицо волосы. Да, ее брат был ужасным человеком, но, тем не менее, он — ее брат, каким бы он ни был.       Андрей взял руку супруги и прошептал ей: "Успокойся, возьми себя в руки. Потом, все потом...". Женщина смогла лишь кивнуть ему в ответ. Больше она не произнесла ни слова. — Также была похищена Ольга Фролова, которая сейчас находится в больнице. Она утверждает, что на месте, где ее похитили, видела автомобиль "Ford Focus". У вас ведь такой же автомобиль? — Ну да, точнее, нет. У меня был "Ford", почти новый, но случилась авария. Пришлось продать за бесценок уцелевшие запчасти — с покупателем договорился, он сказал, что на запчасти возьмет к своему. Теперь у нас "Renault". Модель попроще, да и подешевле, но терпимо. — У вас с собой документы на машину?       Нагорный кивнул и, найдя в кармане документы, протянул их старшему лейтенанту. Толя взял тех.паспорт. И правда, на Нагорного Андрея Михайловича был оформлен "Renault" две тысячи третьего года выпуска. Ни о каком "Ford" и речи не шло. Толя потер переносицу, про себя выговорившись, и еще раз посмотрел на билеты. Понимая, что его версия рассыпается в прах, оперативник вернул мужчине документы. Взял с них подписку о невыезде и отпустил.       Уточнив в аэропорту дату отлета Нагорных из Москвы, стало понятно: они улетели именно двадцать пятого, прилетели двадцать девятого и до этого в Москве не появлялись. Конечно, это не доказывает их невиновности, и, если позвонить в Саратов, то родня может начать их прикрывать. А если этот Нагорный и вовсе не из Саратова? А если "Ford" он взял, к примеру, в прокате? Приехать из Саратова они могли и на автобусе, в конце концов.       Зазвонил рабочий телефон. Щепкин поднял трубку. Звонил никто иной как Ник-Ник. Шеф просил подчиненного зайти к нему по поводу Колосова. Толик вздрогнул и положил трубку, обещая начальству быть вскоре у него. Неужели с Артемом что-то? Яд, как с Ленкой? Но теперь Алтуфьев мертв, и найти противоядие у них точно не получится.       Зайдя в кабинет начальника, Толику хотелось побыстрее разузнать у Хрулева, что с Колосовым. Он сел на свое место и посмотрел на довольно воодушевленное начальство. Не было похоже, что случилось что-то плохое, непоправимое. — Самого Артема временно нет в наших рядах, так что скажу тебе, — он взял в руки какой-то документ, поправил очки и начал читать: — ... о присвоении очередного звания "капитана милиции" Колосову Артему Валерьевичу. — Так это что, Тёма капитан теперь? — воодушевился Щепкин. Ничего плохого не произошло, с Артемом все в порядке, просто теперь он не старлей, а капитан с четырьмя звездочками на погонах.       Ник-Ник кивнул. Щепкин привстал, понимая, что это все новости, выпалил: "Можно идти, Николай Николаевич?" — радостно протараторил Анатолий. Хоть что-то хорошее произошло за это смутное время. — Иди уже к своему другу, обрадуй его! — махнул рукой подполковник.       Оперативник покинул кабинет начальника и сразу же решил съездить в больницу к Артему. Хоть как-то его порадовать.

***

      Зайдя в палату к Колосову, Анатолий подошел к Артему и присел около него. Тёма открыл глаза и, увидев перед собой не надоедливого усатого врача, а друга, улыбнулся. — Что Вас занесло в наши края? — усмехнулся Артем. — Так, у меня для тебя две новости... —... даже так? — приподнялся в кровати Тёма, перебив Анатолия. — Ты не перебивай, — Щепкин усмехнулся и продолжил. — Во-первых, Артем Валерьевич, разрешите Вас поздравить, Вы теперь капитан.       Артем разулыбался, понимая, что теперь у него будет четыре звездочки на погонах, прямо как у Лены... Он поник и помрачнел. О ее состоянии никто так и не сказал ни слова. Раны ныли, но уже не так сильно, а вот от того, что он не знал о ее состоянии, было невыносимо плохо. Хотелось вытрясти всю душу и из ничего не знающего надоедливого врача, и шныряющих туда-сюда медсестричек, и из всего отдела, если бы он мог туда добраться. — А Ленка? — Пришла в себя. Жанна говорит, что жизни ничего не угрожает.       Теперь Колосов успокоился окончательно. Ленка жива, он — капитан — все в порядке, все потихоньку налаживается. Только вот кто был тот человек там, в цирке? Кто чуть не отправил его на тот свет? Кто заставил дышать угарным газом и готовиться сгорать заживо? Кто решил, как и Клоун, вершить судьбы других людей? — А кто там, в цирке? Нашли? — спросил Артем, еще больше приподнимаясь в кровати. — Не нашли еще. Все на Нагорных показывает. Ну, сестру Клоуна и ее мужа, но у ни алиби. Смотри, от Москвы до Саратова где-то десять часов езды. Плюс пробки. Похитить Ольгу они уже не могли. Свой "Форд" Нагорный продал на запчасти, а именно "Форд" видела Ольга на месте похищения. Ты сам-то ничего не помнишь? — Знаешь, что-то вертится в голове, а что — не знаю. — Ты, если что вспомнишь, дай знать.       Мужчины обменялись рукопожатиями, и Анатолий вышел из палаты. Артем закрыл глаза, прокручивая раз за разом тот ужасный момент. Он никак не мог сообразить, вспомнить важную деталь. Мысли смешались в одну кучу. Получилась каша. От постоянного напряжения у опера даже вновь разболелась голова. Он словно опять был там, в том ужасном цирке в тот момент, когда очнулся в маленькой комнатушке, когда почувствовал запах дыма, когда понял, что скоро все здесь будет охвачено пламенем, что он сгорит вместе с этими плакатами и ненужным реквизитом, превратится в пепел, обгоревшие останки никто не сможет опознать... Тёма зажмурился. Все равно ничего на ум не шло...