Театр

Не успел договорить Иннокентий, как в кармане Толика раздался звонок телефона. Оба догадывались, кто мог звонить, и оба молились, чтобы не свершилось ужасное. Он, с трудом отрыв его там, — нервы делали свое дело, — достал "раскладушку" на поверхность, распахнул ее. На дисплее светилось "Жанетта". Кеша старался что-то сказать, но не получалось. Толя поднял взгляд на заглядывавшего к нему в телефон Садовского, высматривавшего имя звонящего, и нажал "ответить". На том конце провода он услышал уставший голос Сельской: "Толик, Ленка в себя пришла!". — Понял, Жанн, — Щепкин расплылся в улыбке и, попрощавшись с коллегой, убрал телефон в карман. Иннокентий так и сидел, раскрыв рот, переминая в руках принесенный им листочек. Это уже не было похоже на экспертизу, скорее, что-то похожее на старую газетенку, скомканную на нервах. Когда Толя убрал телефон и посмотрел на Кешу, то он решил, что произошло непоправимое. Эксперт сглотнул слюну, собрался с мыслями и решился спросить. — Ч-ч-что? — Ленка в себя пришла, — улыбнулся Щепкин. Садовский выдохнул, обмахиваясь "экспертизой". — Ты зачем заходил-то? Садовский пришел в себя, вернулся в реальность. Он посмотрел на скомканную экспертизу и тяжело вздохнул, косясь на Анатолия. Вроде бы нужно отнекиваться и идти бегом переделывать, но не сейчас. Не до формальностей сейчас, надо Клоуна искать, точнее того, кто выдавал себя за него. Кеша положил листок на стол, решив излагать своими словами. — Значит так, — начал эксперт, поправив очки, — кровь на наручниках Алтуфьева. Тетрадь — это пособие начинающего маньяка! Там и про то, как он будет убивать, и кого, и когда! Все в малейших деталях, он, видимо, и от этого кайф ловил! Там и про Ленку есть... Толя поднял глаза на эксперта. Тот замолчал. Анатолий вспомнил фотографии, которые они с Тёмой нашли в Доме культуры, когда спасали Лену. Пикантные подробности похода в театр хорошо были запечатлены на тех кадрах. Может, именно это и привлекло Алтуфьева? — Что именно про Ленку? — Там н-написано, — он показал Щепкину, где читать.

"23.09.n-ого года. "Ревизор". Юная дева с солнечными волосами в сопровождении грешника. Ее тело должно быть принесено в жертву, она должна исполнить свою Миссию. Ничто не может быть важнее Миссии! Как люди этого не понимают? Этим Юная дева спасет всех нас. Она станет последней, кто завершит мою Миссию принести мир на Землю. Она спасет и нас всех, и того грешника рядом с ней. Разве не захочет она мира для ее избранника? Он будет жить, как Божество! Недолги остались ее мучения в грешном теле. Совсем скоро чистая душа покинет тленное тело..."

Дальше Анатолий читать не стал. Описания того, как он собирается "освободить" Лену от "мучений" были расписаны в мельчайших деталях. Было понятно: Клоун следил за Артемом и Леной до самого ее дома; ночевал в автомобиле! Он все время был там! Нарочно ждал именно ее. Следующая деталь слегка потрясла Щепкина, Алтуфьев писал, что Юная дева и грешник вышли из ее подъезда вместе! Толя перечитал, думая, что Артем просто утром заехал за Леной, но нет, все показывало именно на то, что Колосов ночевал у Брусникиной. Ладно, это уже их дело. Хотя, попадись этот дневник Жанночке, она бы бросилась в палату Лены и расспросила во всех деталях: правда ли это и почему Тёма остался у нее, и зачем, и что между ними было, и кто они теперь друг другу... Голова шла кругом от многообразия вопросов Сельской. Дальше начиналось самое интересное. Алтуфьев решил использовать для приманки "невинную тварь Божью", которой являлся Мухтар. Также он "согрешил", позвонив в отдел и сообщив местонахождение преступника. Дальше все пошло как по маслу. Каждый шаг Клоуна, описанный на бумаге, переносился в реальность, заставлял кровь застывать в жилах. За мизерный промежуток времени, за ночь, он смог продумать план до мелочей; смог выследить Лену; проследил за "Нивой" Колосова и терпеливо ждал утра под ее окнами. Дальше было описано, что Юная дева совсем скоро узнает, какой "чести" удостоилась, а "невинная Божья тварь" отдаст душу Богу и обретет вечный покой. Толя поднял глаза и провел ладонями по лицу. Это было невозможно читать. Это писал сумасшедший человек, которого и человеком-то назвать язык не поворачивался. Щепкин понял: их каждый шаг был практически просчитан, каждый шаг, кроме того, что они смогут спасти Брусникину. Но, если внимательно посмотреть, Алтуфьев рассматривал и такой вариант, не зря же в организм Лены попал яд, а противоядие он хранил рядом с собой, в кармане. Дальше записей не было. Ни слова об Ольге, ни слова о мести, ни слова о том, что она должна завершить всю эту круговерть. Он будто и не думал о ней, все его мысли были поглощены идеей, желанием "завершить Миссию". Все это было ужасно странно. Не состыковывалось ничего. Если Ольга шла на встречу с Василием, то о ней должна была в этой тетради быть хоть строчка. О неизвестной ему Брусникиной написана целая повесть, а о бросившей его Оле — ни слова. Так не бывает. Вдруг Щепкина осенило. Он быстрым движением руки снова достал телефон из кармана и набрал номер Жанны. Кеша сидел, не проронив ни слова. Он со стороны наблюдал на действиями оперативника. Теперь все зависит от него, от Толи. Он остался один, теперь только в его руках — сядет Клоун номер два или останется на свободе. Но и этот человек тоже не отличается адекватностью, а вот расчетлив он очень даже. Надо ведь было все просчитать, чтобы замести следы. Не успей Толик приехать к цирку до сильного пожара, все сошлось бы. Артем — невинная жертва, погибшая от рук злодея при пожаре. Алтуфьев — не выдержавший "угрызений совести" свихнувшийся маньяк (а бывают ли она нормальными?), который решил свести счеты с жизнью. Поджег цирк и повесился. Выглядит странно, но вполне правдоподобно. Вполне не лишено логики, если не читать его дневник, записки. Не знать, зачем он убивал. А тот, кто расследовал бы это дело, вероятно, решил бы не лезть в это запутанное и затхлое дело, в котором невозможно что-либо раскопать. После долгих гудков послышался радостный голос патологоанатома: "Да, Толик." Вопрос Щепкина был странным и для Иннокентий, и для Жанетты. Он спросил точную дату и время смерти Алтуфьева. Сельская растерялась, после минуты сбора с мыслями она так и не смогла однозначно ответить. Сейчас для нее главным было то, что Лена пришла в себя и осталась жива. Слова врача все еще крутились в голове, на губах застыл вопрос, который она не решалась задать обессилевшей подруге. А тут Толик про этого урода спрашивает. Помер — и слава Богу! Правда, кто мучил и чуть на тот свет Артема не отправил? Жанночка положила трубку, обещая в скором времени перезвонить и ответить на вопрос Анатолия. Решив, что Ленке уже ничего не угрожает, Сельская со спокойной душой поехала в морг. Толик положил трубку. Если его подозрения подтвердятся, то, по крайней мере, будет понятно, почему нет ни одной записи про Ольгу. Но зачем кому-то убивать невинную девушку, которая и так испортила себе жизнь тем, что полюбила сумасшедшего. А Артем? Почему было сразу не убить его, прости, Господи? Зачем было мучить до полусмерти? Убить. Просто убить было бы проще, никто не нашел бы никаких следов, их все уничтожил бы пожар. Но нет, все шло прямо по сценарию. Артема пытали, он практически оказался на том свете, если бы не вовремя подоспевший Толик. Кеша, которому наскучило смотреть на находившегося в позе мыслителя Анатолия, наконец начал говорить. — Толик, ты извини, конечно, если прерываю, но тебе остальное не интересно? — Иннокентий взял давно отложенную в сторону бумагу и начал выискивать глазами нужное. Щепкин оторвался от своих размышлений и обратил внимание на помятого Кешу. Все сейчас выглядели не наилучшим образом. Пустые, уставшие от постоянной нервотрепки глаза, боязнь потерять дорогих сердцу людей. И это длится уже не пойми сколько, и просвета не видно. По крайней мере, сейчас было спокойнее: Артем и Лена вне опасности. Или это только временное затишье перед бурей? От одних только мыслей становилось холодно, волосы вставали дыбом. Казалось, это просто кошмарный, страшный, непроходимый сон, переросший в реальность. Только вот проснуться не получалось. От постоянного напряжения хотелось просто напиться, напиться вдрызг, чтобы забыть это все, как страшный сон. Но увы, приходилось жить здесь, в этом сне под названием жизнь. — Да, Степаныч, что там у тебя? — отозвался Анатолий. — В-вот, — Иннокентий достал из кармана аккуратно свернутый листок, который ему принес Щепкин. Да, за такое обращение с вещ.доками Хрулев их по головке не погладит, но не та сейчас ситуация, чтоб задумываться о нагоняях начальства. ОВД и так чуть не лишилось троих выдающихся сотрудников, — тот листок, который ты принес. Толя вспомнил про третью находку, о которой начал забывать при своих размышлениях. — Напечатано на обыкновенном лазерном принтере, краски в принтере мало было, некоторые буквы нечетко пропечатались, да еще и наступили на него ботинком пару раз, — Иннокентий покосился на старшего лейтенанта, — сорок третьего размера. — То есть стопроцентно мужчина? — Ну, или очень крупная женщина, что Тёма принял ее за мужика, — усмехнулся эксперт и продолжил. — Текст удалось разобрать практически полностью.       

"Ну что, Клоун, пришла пора расплаты! Думал, только ты можешь вершить судьбы, смеяться над умирающими и считать, что совершаешь праведное дело? Вот я сейчас и совершу праведное дело, на одну тварь в мире станет меньше. Что ты там про Миссию болтал? Вот сейчас я свою миссию исполню. Думал, никто не решится и никто не захочет с тобой связываться? Ну, как видишь, нашлись добры люди. Таких тварей, как ты, надо при рождении со скалы скидывать, как в Спарте. Вот тогда жить бы стало проще. Ты хоть считаешь, сколько невинных жертв ты убил? Со счета сбился? А та девчонка из милиции. Ты знаешь, что она жива? Задергался глаз? Миссия не выполнена? Какая жалость. Ну вот, настал час расплаты. Пора прощаться. Ах да, помнишь, как ты кошку задушил? Так и я сейчас задушу тебя. Не хочется руки марать об такое... а что делать? Ну что, скоро ты сам покинешь грешное тело... Совсем скоро!..."

— Вероятно, это использовали как шпаргалку перед тем, как убить Алтуфьева. Похоже, что текст долго продумывали, редактировали. Толь, ну знаки препинания расставлены! Толик кивнул. Похоже, что Иннокентий был прав. — Знаки препинания, говоришь, расставлены... — тихо повторил Анатолий. Раздался телефонный звонок. Толя, подозревая, что звонит Сельская, поспешил снять трубку. Жанетта сообщала дату смерти Алтуфьева и корила себя за то, что "вроде помнила, но сомневалась — вдруг не так". Все сходилось. Толя положил трубку и посмотрел на ничего не понимающего Кешу. — Алтуфьева убили двадцать пятого, а Тёма Ольгу нашел двадцать шестого, — произнес вслух Анатолий. — П-подожди, к-как? — заикаясь, спросил криминалист. — Вот так, — развел руками оперативник, — теперь хотя бы понятно, почему об Ольге ни слова в этом "пособии юного маньяка". — Получается, кто-то третий не только над Тёмой издевался, но еще и над Ольгой? — Именно, Степаныч.

***

Анатолий зашел в больницу, где лежала Ольга Фролова. Переговорив с врачами и ткнув удостоверением в нос, оперуполномоченному разрешили войти в палату девушки, но, как всегда, сказали: "Не долго". Толя прошел в палату. Бледная, смотрящая в одну точку девушка лежала на кровати. Ее лицо и руки были практически полностью заклеены лейкопластырем, через плечо перекинута повязка. Видимо, пырнули ее все-таки. Но вот кто? Может, она знает, кто это был, смогла отличить Алтуфьева от неизвестного? — Здравствуйте, Ольга Александровна. Я из милиции, старший лейтенант Щепкин. Вы знаете, кто с Вами это сделал? — Толик присел на стул около постели девушки. — Это Алтуфьев Васька, — тихо проговорила она. — Дело в том, что Василий Алтуфьев на тот момент был уже мертв. Ольга удивленными глазами посмотрела на гостя из милиции. В ее глазах читалось отвержение, страх, отторжение и непонимание. Да, наверное, все это смешалось воедино, но все-таки, главным образом, она не понимала ничего. Она была уверена, что именно Алтуфьев был ее мучителем, и сейчас, когда полностью в нем разочаровалась, решила рассказать о нем милиции и больше не покрывать. — Как? — проронила хоть слово девушка. — Вот так. Вы что-нибудь помните? — Помню, мне позвонил Вася. Это точно был он! Предложил встретиться. Я, дура, согласилась. Пришла. А дальше ничего не помню. Помню, мне на лицо будто набросили что-то. Очнулась, а там он в этом клоунском... В парике, в носе — я даже лица не разглядела. А потом он начал меня ножом... — она замолчала, тут все понятно и без слов, — очнулась, когда какой-то мужчина меня нашел. Спасибо ему. — Это все, что Вы помните? Может, он что-то говорил? Как-то Вас называл? Похоже, что Ольга им в этом деле не помощник. — Он ни слова не проронил. Только знаете, я когда пришла туда, на встречу, то видела машину, как у Андрея, Настиного мужа. — Андрея Нагорного? — Да, мужа Васькиной сестры. У него "Ford Focus" черный. Они с Настей его два месяца назад купили. — А номер Вы не запомнили? — Чего не запомнила, того не запомнила. Толя вышел из больницы. Свежий воздух дурманил ум после духоты больницы; отдела. Картинка в его голове потихоньку начала складываться в один большой пазл. У Нагорного "Ford Focus" — это раз; сразу после общения с ним пропала Ольга, и Артема явно поджидали в цирке — это два; Щепкин вспомнил ту шпаргалку, которую он нашел в погоревшем цирке:"Ах да, помнишь, как ты кошку задушил? Так и я сейчас задушу тебя". "Кошка, значит, — потер кулаки Анатолий, — это же у Нагорной кошку задушили, и задушил ее Василий!" — подумал Толя и зашагал к отделению, медленно сопоставляя факты.

***

Толик сидел в кабинете у Хрулева в гордом одиночестве. Ни Артема, ни Лены, ни Мухтара рядом не было. Один на один с начальством. Сейчас Толя понимал, что песочить его по поводу висяков Хруль не будет — не до того. В кабинете было тихо. Не было громкого дыхания Мухи, шуток Артема, часто пресекаемых Ник-Ником, перелистывания страниц Лениного ежедневника — всего этого они могли лишиться навсегда. — Щепкин, как там Колосов, как Брусникина? — спросил Николай Николаевич у пришедшего на доклад Анатолия. — Тёма в бой рвется. Ленка в себя пришла, там сейчас Жанетта с врачами общается, — доложил подчиненный. — Это хорошо. А что там с делом? — Есть у меня одна мысль, Николай Николаевич. Неправдоподобная, но тем не менее...