Судьба

Я уже бывала здесь раньше. – Возможно, во сне? Я стояла на обледенелом каменном обрыве и смотрела как белые гребешки волн с убийственным грохотом разбиваются о зубчатые скалы утеса. Надо мной простиралось черное небо с дымкой скользящих туч, оно ревело и вопило на меня. Яростные прожилки молний пронзали мглу, заставляя волоски на моей гладкой коже вставать дыбом. Меня обдавало соленой влагой, холод пронзал плоть. Я знала, что должна найти убежище, укрыться от бури, прежде чем она разорвет меня на части, или я упаду в пропасть, но мои ноги будто задеревенели, я не могла двинуться с места. Каким-то невероятным образом мне удалось обернуться и посмотреть назад. Там были балконные двери, персиковые атласные занавески призрачно колыхались под ледяным дождем. Внутри спал принц глубоким сном, его красивое бледное лицо было расслаблено, грудь обнажена. Мягкие розовые простыни цвета неба над восходящим солнцем, усыпанные темно-малиновыми лепестками роз, обвивали нижнюю часть его тела. Когда же я успела встать с постели? Неужели я ходила во сне? Даже если бы это было на самом деле так, то не было никакого смысла в том, что балкон отеля прямо посреди оживленной, шумной парижской улицы превратился в тот самый утес, что снился мне раньше. – Гермиона. Резко развернувшись и оставив спящего Драко позади, я заметила Рона, его волосы были похожи на сигнальный огонь, пылающий на фоне серых и черных туч. – Рон? – спросила я дрожащим голосом. –Как ты здесь оказался? Я обернулась, чтобы снова посмотреть на комнату отеля и Драко, я знала, он будет в ярости, если увидит нас с Роном вместе, и ахнула, отшатнувшись. Драко исчез, как и номер гостиницы, сменившись грозовым черным небом и большой полосой земли. Все это не имело никакого смысла. Неужели это сон? Я была уверена, что это не так, все казалось таким реальным… – Что ты здесь делаешь? – спросил он, и его голос прозвучал так же холодно, как ветер, играющий с нашими волосами. Дежавю чуть не сбросило меня прямо с края обрыва. – Я не знаю, – искренне ответила я, ошеломленно сжимая свою ночную рубашку в руках. Ветер обдувал мягкий материал, обволакивая колени, на моих голых ногах проступили мурашки. – Пойдем со мной, – предложил Рон, протягивая мне руку. Я попыталась двинуться к нему, протянув руки навстречу, но мое тело оставалось на месте, словно приросло к скалистой земле. – Я не могу, – сказала я ему, но он нахмурился. – Нет, можешь, – взмолился он, и я увидела, как он шагнул ближе к краю утеса, ближе ко мне. – Еще не поздно. Пожалуйста. – Рон, я не могу, – повторила я. Странно, но я не могла объяснить ему, почему мои ноги примерзли к ледяной земле. – Но почему? Чего же ты ждешь? – резко спросил Рон. – Честно говоря, я не уверена. Ветер завыл, и ярость Рона усилилась, запылала пламенем. Он схватил меня за лицо и повернул голову так, чтобы я смотрела вдаль, там в темноте появилась яркая фигура. – Это все из-за него. – Драко? – прошептала я, не в силах отвести глаз, он приблизился. – Пожалуйста, пойдем со мной, – снова взмолился Рон, крепче обнимая меня и притягивая к себе. Что-то в моем животе дернулось, я переводила взгляд то на него, то на Драко. Все во мне болело за Драко, но Рон все еще крепко сжимал меня, не позволяя уйти. – У тебя есть выбор, Гермиона, – прошептал Драко, внезапно оказавшись рядом со мной, его свет отражался от моего платья. – У тебя всегда есть выбор. – Ты должна пойти со мной, ну пожалуйста, – повторил Рон. – Ты не можешь выбрать его. Только не после всего, через что мы прошли. – Время пришло, Гермиона, – прошептал Драко, аккуратно взяв меня за другую руку. – Сейчас самое время. Ты должна сделать свой выбор. – Я люблю тебя, – сказал Рон, еще сильнее прижимая меня к себе. – Я тоже люблю тебя, – признался Драко приглушенным голосом, чтобы только я могла слышать. – Но ты должна сделать свой выбор. И что бы ты в итоге ни выбрала, я все равно буду любить тебя. Именно в этот момент зазубренный осколок молнии ударил в скалу, он разбил каменистую почву, на которой стоял Рон. Сила его падения заставила меня рухнуть на землю, моя рука все еще крепко сжимала его руку. Я больше не была примерзшей к земле, и пока он изо всех сил старался не выпустить мою руку, я начала болезненно соскальзывать с утеса вместе с ним. Единственное, что удерживало меня от полного отрыва от земли, был Драко, моя вторая рука все еще сжимала его руку. – Он только погубит тебя, любовь моя, – сказал мне Драко, его серые глаза умоляюще светились. В них было так много эмоций. Так много. – Пожалуйста, ради вас обоих, отпусти его. Боль была такой невыносимой, что почти ослепляла, я скользила все ближе и ближе к краю, позволяя Рону тащить меня вниз. Если я не сделаю выбор, то в скором времени упаду в темную каменистую пропасть. – Я не могу, – запротестовала я, всхлипывая. – Он умрет. Он не выживет. – Он сильнее, чем ты думаешь, – настаивал Драко, сжимая мою руку. – Тебе не обязательно встречаться с той же судьбой, что и ему. Выбор есть всегда. Солнце замерцало за серой тучей, заставив ее распасться и освободить место для своего света. Свет падал на Драко, и мир становился мягким, спокойным и прекрасным. Деревья были полны фруктов, трава была яркой и сочной, а наш дом—мой и Драко—мерцал вдалеке. В нескольких шагах от него стояли Хейден и Джаспер, оба сияющие с такими же умоляющими лицами, как у Драко. Рядом с ними стояли Памела и Деннис, держась за руки. Мысль о том, чтобы оставить их всех позади, была даже более болезненной, чем камни, которые давили и разрывали мою плоть, пока я скользила с Роном в черноту моря. – Единственный способ двигаться вперед для нас, для них, — сказал Драко, указывая на людей позади него, — это отпустить то, за что ты так отчаянно держишься, — он кивнул в сторону Рона, – и довериться тому, что ты чувствуешь в своем сердце. Памела сделала шаг вперед: – Верь, что твоя судьба может измениться. – Я не верю в судьбу! – воскликнула я. Я уже почти переступила черту. – Ну, может быть, тебе стоит, – прошептала она, и ее слова разнеслись вокруг меня, тяжелые, как дождь, но мягкие, как снег. Может быть, тебе стоит. Может быть, тебе стоит. Может быть…Может быть…Может быть. Ветер кричал и рвал, выл и бушевал вокруг меня, вторя ее словам, словно боевой клич. Кожа на моей руке – той, что держала Рона – словно разрывалась, а кости требовали освобождения. Я не понимала, что все это время часть меня все еще держалась за свое прошлое с Роном и за все то, что было до того, как я проснулась рядом с Драко. Мне пришлось выбирать. Так я и сделала. – Мне так жаль, – всхлипнула я, глядя на Рона, волны за ним разбивались о камни. В ужасе он попытался схватить меня ещё крепче, но моя рука стала скользкой от моей решимости. Я подвинулась чуть ближе к краю, ближе к темноте внизу, и дальше от Драко, моих сыновей и Памелы. Ближе к моей кончине. – Мне очень жаль, Рон. Прости. Я отпустила его, он летел вниз, крича и завывая, словно в замедленной съёмке. А потом он исчез, поглощенный темным морем. Мои пальцы сильно покалывало там, где всего несколько секунд назад были его пальцы, но я ничего не могла поделать. В мгновение ока море успокоилось, превратившись из черной бездны в голубой карибский рай. Облака рассеялись, солнце с полным величественным царствованием встало в зените. – Я надеюсь, теперь ты, наконец, убедилась , что у тебя действительно есть выбор. Это был едва слышный шепот над шумом волн, ласкающих основание утеса, он не принадлежал никому из стоящих рядом, но показался очень знакомым. Когда я повернулась, женщина, стоявшая передо мной, была именно такой, каким я могла бы представить себе ангела. Все в ней было ярким – ее бледная кожа, казалось, подсвечивалась на солнце, будто искрилась. Ее белокурые волосы рассыпались, обтекая талию, спускаясь к коленям, словно снежный покров. Ее ярко-голубые глаза, ясные и чистые, как океан внизу, сверкали, словно созвездия. У нее не было крыльев, как в книге сказок, которую я читала Хейдену и Джасперу, и все же она держалась с каким-то потусторонним видом, и я была более чем уверена, что ей не место в этом мире. Волшебница или ангел, кем бы она ни была, она была необыкновенной личностью. – Судьба? – выдохнула я, моргая. Она лишь улыбнулась, жестом приглашая меня взять ее за руку. Ее ладонь была блаженной прохладой в моих потных руках. – Это невозможно. Ты ведь просто история, которую моя мать читала мне, когда я была ребенком. Ты миф. Ты сказка. – Позволь мне заверить тебя, что я вполне реальна, дорогая моя, – мягко ответила Судьба. Мне хотелось задать ей так много вопросов, но я смогла выговорить лишь один. – Почему ты здесь? – Чтобы напомнить тебе, что у тебя есть выбор, – тихо ответила Судьба. – А в чем именно заключается мой выбор? – Твой путь многогранен, – сказала она мне. – Видишь ли, я дала тебе возможность заглянуть в будущее, чтобы помочь понять, что, несмотря на то, во что ты веришь, существует жизнь и без Рона Уизли. Я моргнула. – Ты хочешь сказать… ничего из этого не было правдой? – прохрипела я. – Но как это возможно? Это казалось таким реальным. – Это было по-настоящему. Это была возможная комбинация цепи событий в твоей жизни, которые собрались вместе, чтобы создать это конкретное будущее. У тебя есть много путей, Гермиона, но только ты можешь выбрать именно тот путь, который тебе предназначен. Я могу только помочь тебе в этом. – Это безумие, – выпалила я. – Именно поэтому я и выбрала тебя, моя дорогая, – рассмеялась неземная женщина. – Ты была так непреклонна в своих взглядах; я просто хотела показать тебе, что судьба - это не то, чем ты ее считаешь. Именно выбор, который ты делаешь, определяет твою жизнь. Это не судьба, а ты контролируешь свой путь, но то, какой путь ты выберешь, будет отражать, какую жизнь ты будешь проживать в итоге. Гермиона, ты вышла замуж за Рона, думая, что другого выхода нет. Он был твоим лучшим другом, ты любила его и его семью, и, несмотря на то, что ты чувствовала, ты убедила себя, что он был твоим предназначением. Но это не так. Ты сама делаешь выбор. И если ты сомневаешься в нем, найди время, чтобы выяснить, почему же ты ставишь под сомнение то, в чем несколько минут назад была так уверена. – Я никогда не была уверена в Роне, – призналась я. – Но я все еще не понимаю, какое это имеет значение, почему ты заставила меня пройти через все это. Я влюбилась в своего врага, Судьба. У меня были дети. И ничто из этого не было настоящим. – Я дала тебе этот проблеск, Гермиона, чтобы ты открыла глаза. Там есть целый мир, к которому тебе еще только предстоит прикоснуться. И, позволь мне напомнить, ты попросила меня о помощи, – сказала Судьба. – Что ты имеешь в виду? – нахмурилась я в замешательстве, возвращаясь назад во времени, изо всех сил пытаясь вспомнить, когда я могла бы попросить помощи у судьбы, ведь я знала, что она была лишь выдумкой. – Ты была в отчаянии, напугана и не уверена в себе, – заявила Судьба. – Это было в день твоей свадьбы, до того, как ты и Рон Уизли сказали «да» у алтаря. Ты спросила меня, как тебе следует поступить. Ты спросила меня, правильное ли ты приняла решение. Я просто не могла проигнорировать мольбу о помощи, от единственного человека, который так сильно верил, что меня не существует. Я смутно вспомнила, как мои глаза встретились с глазами матери, сидевшей на передней скамье крошечной часовни, ее взгляд, озадаченный и в то же время успокаивающий. Я вспомнила ее слова, что она сказала мне, прежде чем я начала новую жизнь с Роном. Воспоминание вспыхнуло в моем мозгу, как фейерверк. – Мам? — шепнула я, когда она закрыла лицо тонкой марлей моей вуали.— Как ты думаешь, я приняла верное решение? В зеркале я увидела, как тень беспокойства проступает на материнском лице. — Ты решила «сделать ноги», дорогая? — мать рассмеялась, качая головой, и похлопала меня по плечу, озадаченные линии на ее лице исчезли так же быстро, как и появились. Я слабо улыбнулась ей. — Ну вот, я уже закончила с твоими волосами и макияжем. Ты такая красивая, милая. А что касается принятия правильных решений, я думаю, что если ты его любишь и сердцем чувствуешь, что так и должно быть, значит, ты делаешь правильный выбор. Я просто не могу принимать такие важные решения за тебя, как бы мне того не хотелось. Я не знаю, что ждет вас в грядущем, но я знаю наверняка, Рональд любит тебя очень сильно, и я знаю, что в твоем сердце есть особое для него место. Возможно, тебе стоит спросить у Судьбы? Сжимая букет в своих маленьких дрожащих руках, я шептала мольбу Судьбе, Богу, и всем, кто мог бы услышать меня, задавая один простой вопрос. Но никто не мог ответить за меня. – Я принимаю правильное решение? Не дождавшись ответа, я все таки вышла замуж за Рона и провела самую ужасную ночь в своей жизни, прежде чем проснуться рядом с Драко Малфоем, в каком-то странном будущем, которое я никогда даже не рассматривала. – Я сделала это не для того, чтобы показать тебе, что Рон не тот, кто тебе нужен, а Драко Малфой на самом деле твоя вторая половинка. Я дала тебе шанс увидеть, что твоя судьба зависит только от тебя. Только ты можешь ответить на вопрос, принимаешь ли ты правильное решение, потому что решение, которое ты примешь, должно быть правильным для ТЕБЯ. Я не являюсь ответом на твои молитвы или твои вопросы. Я не делаю выбор и не решаю за тебя, и я не могу сказать тебе, что правильно, а что нет. Но я могу показать тебе, что у тебя есть право иметь свое мнение, совершать ошибки и быть тем, кем ты в конечном итоге хотела бы стать. Слезы навернулись мне на глаза, и сердце бешено заколотилось в груди. – Я избавила тебя от влияния других, – объяснила Судьба. – Прочь от восторгов Джинни, которая хотела, чтобы ты стала ей сестрой, прочь от восторгов Молли, которая радовалась, что у нее будет еще одна дочь, прочь от предостережений твоего отца, что был против твоего решения, прочь от беспокойства твоей матери, прочь от власти Рона над тобой. И, самое главное, прочь от человека, которым ты стала – человека, который привык к самопожертвованию, привык к тому, чтобы ему было комфортно и безопасно, к тому, что все амбиции и огонь перегорели. Я вырвала из тебя женщину, которая принимала решения, не обдумывая их на самом деле, и женщину, которая сомневалась в себе настолько сильно, что больше не могла ясно видеть. Я кивнула, поняв, что она была права, сравнив себя с той, кем я была до этого опыта, и кем я стала сейчас. Я опустилась на колени, охваченная внезапным порывом. Я коснулась края белых одежд Судьбы, мягких, как снег, и заплакала от безмерной благодарности. Она крепко обняла меня и погладила по голове, как это делала моя мать. – Гермиона Джин Грейнджер, – мягко обратилась ко мне Судьба . Я не могла не заметить, что она называла меня не Гермионой Джин Уизли или Гермионой Джин Малфой, а моей девичьей фамилией. Как будто я начала все сначала. – Теперь, учитывая то, что ты видела, и зная, что у тебя есть выбор, который может быть совсем не таким, какого от тебя все ожидают, ты можешь решить изменить свою судьбу прямо сейчас. Я задыхалась, слезы текли по моим щекам. Я смотрела на нее, такую яркую и прекрасную в солнечном свете, и удивлялась, как все это могло быть правдой. – Но если ты это сделаешь, – продолжала она, ее ледяные голубые глаза глубоко заглянули в душу, – ты забудешь все, что пережила здесь. Ты не сможешь здесь остаться. Все это будет казаться тебе сном, пока в конце концов не станет так, как будто этого никогда и не было. В каком-то смысле я применю к тебе заклятие забвения. Ни Хейдена, ни Джаспера, ни Памелы, ни Ари. И даже Драко… Все исчезнет. И больше я их никогда не увижу. – Если ты выберешь этот путь, ты не будешь знать, что тебя ждет в будущем, но ничто уже не будет прежним, таким, каким ты все когда-то знала. – А если я решу не менять свою судьбу? – спросила я. – Ты проснешься на следующее утро после свадьбы рядом с Рональдом Уизли. Воспоминания, мысли, эмоции кружились внутри меня. Незнание того, что должно произойти, было одним из моих самых больших страхов. У меня всегда должен был быть план. Я никогда не прыгала вперёд без всех подробностей, не зная, что может произойти дальше. Но я вдруг поняла, что эта проблема была со мной в течение очень долгого времени. И я поняла, что в этом весь смысл. Ты не можешь знать, что произойдет в будущем. Ты не можешь знать, какое решение принять, пока не сделаешь этого. И каким-то образом, хотя я и не знала, что будет в моем новом будущем, я знала, что у меня есть шанс на нечто большее, чем то, на что я решилась. Если уж на то пошло, то опыт, который судьба подарила мне с Малфоями, доказал мне это. – Я решила изменить свою судьбу, – сказала я решительно. – Ты уверена в этом? – спросила она. – Ты совершенно уверена? Ты же знаешь, что будет дальше. – Нет, не знаю, – мягко поправила я ее, и она помогла мне подняться на ноги, с гордостью взглянув на меня. – Значит, ты готова, – объявила она и махнула рукой. Внезапно в нескольких шагах от того места, где только что стоял особняк Малфоев, появился зеркальный гардероб. Зеркало моргнуло от солнечного света, и я прищурилась. Две зеркальные дверцы шкафа медленно открылись, и за ними заклубился пурпурный туман. В калейдоскопе образов я наблюдала, как жизнь, которую я узнала, как свою собственную, исчезает в тумане. Рон, Ариана и две их девочки шли первыми, поглощаемые фиолетовым туманом, один за другим. Моя мать, с ее волосами цвета соли и перца, пошла следующей, послав мне воздушный поцелуй на прощание. Она выглядела умиротворенной, когда исчезла в тумане. Потом появилась Джинни с ее короткими рыжими волосами и красивыми детьми. – Увидимся на той стороне, – крикнула она, прежде чем исчезнуть вместе с детьми. – Не бойся, Миона, – успокоил ее Гарри, ободряюще кивая. – Мы всегда будем с тобой. Слезы наполнили мои глаза, когда я смотрела, как он уходит. Памела и Деннис, со сплетенными вместе пальцами, шагнули в гардеробную, мимо ярких зеркал, и скрылись в тумане. Прежде чем Памела последовала за Деннисом, она повернулась и посмотрела на меня своими красивыми мшистыми глазами. – Спасибо, – сказала она мне и позволила Деннису помочь ей пройти сквозь туман. Положив руку на сердце, приросшая к месту рядом с Судьбой, я смотрела, как появляется моя семья. Мое сердце замерло. Мои мальчики! Я не могла позволить им уйти, только не без меня. Только не зная, куда они идут! Прежде чем я успела справиться с чувствами, мой прекрасный Хейден, с его кудрявыми волосами, кривыми очками и веселыми серыми глазами, радостно помахал рукой и крикнул: «Пока, мама!» Я разрыдалась, когда туман поглотил его, понимая, что никогда больше не увижу эту улыбку с ямочками на щеках. Джаспер пошел следующим, задержавшись лишь на несколько мгновений, чтобы посмотреть мне прямо в лицо, его глаза были того же цвета, что и мои, он читал каждую мою мысль. Он понимающе кивнул мне, слегка улыбнулся и слегка помахал рукой, прежде чем тоже пройти сквозь туман. – Нет! – закричала я, и если бы Судьба крепко не держала меня за руку, я бы кинулась за ними. Смотреть, как мои дети уходят из моей жизни, как мне казалось, было самым тяжким испытанием, но когда Драко вышел вперед, я сломалась окончательно. – Я знаю, что это нелегко, любимая, – сказал он мне тоном, доступным только ему, – но это то, что должно произойти. Я найду тебя снова, если смогу. Если это наша судьба, мы найдем путь назад друг к другу. Помнишь, что я тебе говорил в Париже? Я сглотнула и кивнула, услышав, как его слова эхом разнеслись вдалеке, когда он сделал еще шаг к туману. – Я знал, что все получится, – заявил Драко. – Я никогда не переставал верить, что ты вернешься ко мне. Как только началось что-то, похожее на то, что есть у нас, это уже не возможно сдержать, не возможно остановить. Несмотря ни на что, мы всегда найдем способ вернуться друг к другу. – И ты веришь, что это наша судьба? – порывисто вздохнула я. – Найти друг друга? – Я верю в то, что мы созданы друг для друга, и так или иначе ты поймешь это, будь то акт судьбы или выбора, или же это высшие силы. Наши пути должны были пересечься, и даже если мы умрем в это самое мгновение, мы снова найдем друг друга. Наши души связаны. Враги, друзья, любовники, кем бы мы ни были, я не могу прожить свою жизнь без тебя. – Я буду любить тебя вечно. И с этими словами он ушел, прежде чем я успела сказать ему то же самое. Все, что осталось – густой туман внутри гардероба, запертый двумя дверцами с зеркалами. – Что за этими зеркалами, Судьба? — дрожащим голосом спросила я, когда она подвела меня к гардеробу. — Только ты можешь ответить на этот вопрос. Она отпустила мою руку, дверцы гардероба снова распахнулись, и в тот же миг меня осенило: она со мной не пойдет. Я должна совершить это путешествие в одиночку. – Полагаю, мы больше не встретимся? — спросила я ее, поставив одну ногу на дно шкафа. – Будущее не высечено в камне, — загадочно напомнила она мне с улыбкой. Глубоко вздохнув, я воспользовалась последней минутой, чтобы вспомнить все, через что я прошла, всех, кого я полюбила, и, наконец, я отпустила все это. Судьба исчезла позади, когда я вступила в туман, позволив лилово-серому теплу поглотить меня целиком. … Моим последним воспоминанием был семейный портрет, где мы с Драко обнимали наших мальчиков, висящий над лестницей в поместье Малфоев, прежде чем все побелело и Гермиона Джин Малфой была стерта с лица земли навсегда… Все было белым. У меня разболелась голова. Но я все продолжала слышать одну и ту же песню, повторяющуюся у меня в голове, как марширующий оркестр. «Going to the chapel And weʼre gonna get married Gee I really love you And weʼre gonna get married Going to the chapel of love» «Идем в часовню, И мы собираемся пожениться. Боже, я действительно люблю тебя, И мы собираемся пожениться. Идем в часовню любви.» – Джин? — воскликнул голос, слишком громко и слишком близко. – Джин! Кто-нибудь позовите Джин, пожалуйста? Она приходит в себя! Миссис Уизли? — Молли, — прохрипела я. Перед глазами появились черные точки, прорывающиеся сквозь белое. — Не двигайся, дорогая, — строго приказала миссис Уизли. — Ты ударилась головой. Белые и черные пятна стали растворяться, и постепенно я снова начинала видеть. Сначала окружение было нечетким, и я несколько раз моргнула, чтобы сосредоточиться. – Где я? – удивилась я, схватившись за голову. – Ой. Что случилось? — Милая, ты меня слышишь? — спросила моя мать. – Мама? – Я здесь. Сосредоточься на своем дыхании, — приказала она. Понизив голос, она пробормотала миссис Уизли: – Приступ паники. Должно быть, нервы. В детстве с ней часто такое случалось. — Я принесу ей воды, — предложила миссис Уизли, убегая прочь. Когда за ней захлопнулась дверь, мое зрение полностью пришло в норму. Мать опустилась на колени рядом со мной. Ее темно-каштановые волосы, такие же вьющиеся, как и мои, но с бахромой стильной челки, были зачесаны в элегантную высокую прическу, а розовые губы, как ракушки, были тревожно поджаты. – Я оставила тебя лишь на одну минуту, чтобы принести твой шиньон из фургона, и вот что из этого вышло, — кудахтала мать, качая головой и стуча цветочными заколками по туалетному столику. Я была в подвенечной комнате нашей церкви. Единственное окно в комнате было открыто, легкий летний ветерок играл с бело-голубыми занавесками с цветочным узором. — Я не знаю, что случилось, — раздался другой голос, на этот раз позади меня. Именно тогда я заметила Джинни, ее длинные бордовые волосы кудрями ниспадали на спину. На ней был комбинезон цвета слоновой кости. Она стояла, заламывая наманикюренные руки, а лицо было украшено незаконченным макияжем. – Мы делали макияж, и ждали вас, выбирали какую прическу ей лучше сделать, а в следующую минуту она начала порывисто дышать, болтала что-то о судьбе, выборе и будущем, а потом она просто шлепнулась в обморок! Мама даже забеспокоилась, что она полностью потеряла рассудок. Я ничего не могла вспомнить. Моя голова ужасно раскалывалась, я пыталась вспомнить, что делала перед тем, как предположительно потерять сознание. Я увидела свое отражение в косметическом зеркале, мельком, пока мама помогала мне сесть на стул рядом. Я выглядела невероятно, как будто вышла прямиком из сказки, одетая в белое свадебное платье цвета слоновой кости в стиле ампир. – Джинни, не могла бы ты принести Гермионе что-нибудь перекусить? Я уверена, у нее низкий уровень сахара в крови, возможно, поэтому она так внезапно потеряла сознание, — любезно попросила моя мать. – Конечно. Когда Джинни вышла из комнаты, улыбка моей матери сползла с ее лица. — Что случилось? — спросила она, на ее лице отразилось беспокойство. — Честно говоря, не помню, — ответила я. – Ну, тогда давай не будем об этом беспокоиться, – отмахнулась она. – У нас полно дел, а времени остается все меньше и меньше. У меня тут невеста, которая всех очарует. Вот, надень это. Это на удачу. Дрожащими руками я надела свои белые шелковые перчатки, которые когда-то принадлежали моей матери. На правом запястье я застегнула сапфировый браслет, который Джинни подарила мне, после того как я сказала ей, что помолвлена с ее братом. Она сказала, что мне подойдет «что-то голубое». Однако, все это выглядело ужасно неправильным. – Перестань ерзать, дорогая, — сказала мама, прикалывая цветочные заколки к моим блестящим волосам. — Ты уверена, что не помнишь, что произошло? Я покачала головой, глядя на себя в зеркало. Почему-то я выглядела немного старше, немного мудрее, чем прежде. — Джинни упомянула, что ты говорила о будущем и о судьбе? Когда она накрасила мои щеки румянами, я почувствовала, как что-то шевельнулось у меня в животе. Судьба. Ледяные голубые глаза. Солнечный лучик. «Я буду любить тебя вечно.» Я начала дрожать, сбитая с толку осколками, пронзающими мой разум. Что это? Сон? Воспоминание? Или нечто другое? – Как думаешь, я принимаю правильное решение? — повторила я вслух, услышав эти слова в своей голове. – Ты ведь не решила «сделать ноги», не так ли? «Там есть целый мир, к которому тебе еще только предстоит прикоснуться.» – Как узнать? – ахнула я, ни к кому конкретно не обращаясь. «У тебя есть много путей, Гермиона, но только ты можешь выбрать именно тот путь, который тебе предназначен.» — Как узнать, что? – спросила мама. «Он умрет. Он не выживет.» – Что ты принимаешь правильное решение. «Он сильнее, чем ты думаешь. Тебе не обязательно встречаться с той же судьбой, что и ему.» – Ну, во-первых, ты должна спросить себя, что это за решение, — объяснила мама, поглаживая меня по волосам. «У тебя всегда есть выбор.» – И тогда ты должна спросить себя, почему ты сомневаешься в нем. «Поверь, что твоя судьба может измениться.» – И самое главное, — продолжала моя мать, — ты должна доверять себе, чтобы принять правильное решение. Ты должна доверять тому, что кажется правильным, доверять своему сердцу. «Единственный способ двигаться вперед — это отпустить то, за что ты так отчаянно держишься, и довериться тому, что ты чувствуешь в своем сердце.» – Это единственный способ узнать правду. Пыталась ли ты спрашивать Судьбу? «Я не верю в судьбу!» «Ну, может быть, тебе стоит.» — Судьба, — выдохнула я, вскочив со стула. — Гермиона! Что за чертовщина? — закричала моя мать, когда я чуть не сбила ее с ног, опрокинув стул. — Что на тебя нашло? – Мама, — пробормотала я, — мама, я спросила Судьбу. – Правда? – глаза ее расширились. – Пока я была без сознания, — истерически продолжала я, — она показала мне, что у меня есть сила. – Сила? – моя мать выглядела совершенно ошеломленной. – Какой бес в тебя вселился? В этот момент Джинни ворвалась в комнату через двери раздевалки, раскрасневшаяся, она несла небольшой поднос с бутербродами, взволнованно пыхтя. Когда она увидела меня, она вскрикнула от восторга, поставив тарелку на туалетный столик, прежде чем броситься ко мне, чтобы крепко обнять, ее миндалевидные глаза светились от волнения. — О, Гермиона! — воскликнула она, глаза слезились. – Ты выглядишь просто потрясающе! Как ты себя чувствуешь? — Спасибо, — слабо ответила я, положив руку на живот, чтобы успокоить тошнотворное чувство, бурлящее внутри. Стук. Стук. Стук. Миссис Уизли появилась в дверях и заглянула внутрь. — Пора, — объявила она. – Вы готовы? «Только ты можешь ответить на этот вопрос.» Три пары глаз уставились на меня. Мир начал вращаться. Внезапно стало слишком жарко. – Мама, я не могу этого сделать, — выпалила я, при этом чувствуя себя просто ужасно. — Все еще плохо себя чувствуешь? — спросила Джинни. — Нет, дело не в этом. Мне просто… мне нужно немного… – Молли, ты так и не принесла воды? – удивилась моя мать, и глаза миссис Уизли расширились. – Ой, дорогая, я совсем забыла, – сказала она. — Я сейчас же пойду и принесу. Но не задерживайся слишком долго. Церемония начинается. — Джинни, не могла бы ты оставить нас, пожалуйста? – я задыхалась. – Мне нужно поговорить с мамой. Глаза Джинни сощурились. –Но… – Джинни, дорогая, всего на минутку, — сказала мама. Когда Джинни ушла, моя мать снова повернулась ко мне. — Это неправильно, — всхлипнула я. –Мама, я не могу этого сделать. – Милая, ты уверена? Может это просто нервы? С чего вдруг ты передумала? – Мама, это не тот путь, который я выбрала для себя. Я не хочу, чтобы моя жизнь шла по этому пути, — икнула я. – Каждая женщина чувствует себя так в день своей свадьбы, детка, — утешила она. – Нет, мама, это нечто большее. Я не должна чувствовать абсолютный страх. Я прикусила губу. – Папа был прав, мама. Если я соглашусь, это будет несправедливо по отношению к нам обоим. Я просто не готова. – Ты уверена? «Ты уверена? Ты действительно уверена? Ты знаешь, что будет дальше.» «Нет, не знаю.» – Да. – Тогда мы отменим свадьбу. Если ты не готова, нет причин торопиться. — Дело не только в этом, мама. Так долго, с самой войны, я не была самой собой. Продолжала притворяться кем-то, кем я на самом деле не являюсь. Папа был прав, а я была слишком упряма, чтобы выслушать его. Я потерялась и уже довольно давно перестала быть собой. Ты не можешь этого отрицать. Она склонила голову, зная, что это правда. Вот почему, когда я начала яростно возиться со своим платьем, пока бусы не оторвались и не раздался неприятный звук разрываемой ткани, она не остановила меня. Синий сапфировый браслет с лязгом упал на землю рядом с уже упавшим платьем . Я стояла в одной комбинации с подвязками для чулок. Свадебная мелодия загудела по всей церкви, выгоняя невесту из оцепенения. Стук. Стук. Стук. — Гермиона? – позвала Джинни. — Гермиона, пора. – Еще минутку, дорогая, – крикнула моя мать. – Я должна выбраться отсюда, – настойчиво сказала я, натягивая свою одежду. Моя мать прижала руку к сердцу, слезы текли из ее глаз. – Скажи им, что мне очень жаль, — умоляла я, теперь отчаянно всхлипывая, — и что однажды, я надеюсь, они меня поймут. – Гермиона… — Ты была права, мама, — выдохнула я. –Ты всегда была права насчет Судьбы. Она реальна. Но только у меня есть сила изменить свою судьбу. Только у меня есть сила стать тем, кем мне суждено быть. — Я люблю тебя и горжусь женщиной, которой ты стала, — прошептала она, целуя меня в лоб. – Я расскажу Артуру, что случилось; Молли будет в истерике, и не уверена, что я буду в силах ее успокоить, и я не хочу, чтобы она убедила тебя изменить свое решение. Я скажу твоему отцу, он встретит тебя у машины. Мы сделаем все необходимые приготовления, когда придет время. – Спасибо, мама. Я двинулась к задней двери свадебной гардеробной, а моя мать проскользнула в коридор. Я услышала, как Джинни вошла в комнату для новобрачных, спрашивая, почему так долго, но я уже мчалась по лужайке. Я знала, что она там найдет: разорванное свадебное платье, браслет с голубыми сапфирами и пустую комнату. Я знала, она поймет, что все это значит, и я совершенно точно знала, что со временем она простит меня. На счет остальных Уизли, я могла только надеяться, особенно насчет Рона. Отец увозил нас прочь на синем седане моей матери, часы в церковной колокольне пробили полдень, и звук преследовал нас еще многие мили, крича о моем предательстве. Но вместе с ним, казалось, эхом отозвался другой голос, мужской голос, я не могла точно сказать чей, но он дал мне новую надежду. Он был из моих воспоминаний? Или, может быть, я слышала его во сне? «Я верю в то, что мы созданы друг для друга, и так или иначе ты поймешь это, будь то акт судьбы или выбора, или же это высшие силы. Наши пути должны были пересечься, и даже если мы умрем в это самое мгновение, мы снова найдем друг друга. Наши души связаны. Враги, друзья, любовники, кем бы мы ни были, я не могу прожить свою жизнь без тебя.» «Я всегда буду любить тебя.» В глубине души я знала, что однажды найду мужчину, который скажет мне те же самые слова. И я знала с непреодолимой уверенностью, что в тот момент я почувствую всем своим сердцем, что это правильно. А когда у меня спросят: «Правильное ли ты принимаешь решение?» Я смогу, наконец, без сомнения, ответить: – Да.