Не по плану

Майя никогда и не думала, что Джош Мэттьюз вообще способен хоть что-то держать в тайне. Поэтому, стоило только Райли подойти к подруге с самым счастливым в мире выражением лица, как Харт, отчего-то глупо улыбнувшись, тут же попыталась всё ей объяснить. — Когда это случилось? Как ты вообще могла мне не рассказать? — Мэттьюз светилась от счастья. — Я бы тебя убила, если бы не была так счастлива! Наконец-то ты перестала скрывать свою симпатию к этому красавчику, — брюнетка игриво подмигнула, а Майя нахмурила брови, — кто бы знал, сколько раз мы с Фаркли спорили из-за того, кто из вас первым должен был всё послать и кинуться второму на шею... — Спорили на меня? — усмехнулась блондинка. — Упс, прости, — пожала плечами Райли, не переставая буравить подругу радостным взглядом. Только Майя открыла рот, дабы рассказать всю правду от и до, как чья-то рука легла ей на плечо, чуть её приобнимая. — Солнышко, — Лукас ласково чмокнул её в щёку, обнимая чуть сильнее, — как это так, урок, а ты не в кабинете? То, какую интонацию он придал своему голосу, говорило только об одном — Фриер и тут нашёл себе выгоду, ведь прямо сейчас он откровенно над ней издевался. — Я вас оставлю, — Райли, радостно улыбнувшись, отошла к своему шкафчику. — Я тебя убью, — процедила Майя, проведя рукой по своей щеке, — мы на такое не договаривались. — Ага, сейчас ты бы ей сказала, она бы, не вытерпев, рассказала своему братишке, и он бы снова тебя клеил, а ни ты, ни я этого не хотим, правда? — он шутливо отдал ей честь и, взяв её руку в свою, улыбнулся. — А это, чтобы остальные не заподозрили и не сболтнули бы лишнего твоей подружке. Да, твой ненастоящий парень — самый проницательный человек в мире, не стоит благодарности. Майя, с замиранием сердца слушая его, лишь на секунду дала себе волю подумать о том, что он и правда мог бы стать её идеальным ненастоящим парнем. Хмыкнув, девушка переплела их пальцы, вызывая вздохи умиления со всех сторон, и, встав на носочки, коснулась губами его щеки. — Тебе пять лет? — недовольно потянул Лукас и, отпуская её руку, схватил её за талию, чуть приподняв над землей, и поцеловал. Ноги блондинки подкосились и она, не понимая вообще что происходит, ответила на поцелуй, понимая, что неосознанно сама тянулась к нему. — Что делать дальше? — спросила она, когда парень наконец оторвался от неё. Вокруг них собралась толпа любопытных учеников, каждый из которых хотел знать всё и вся. — Кто бы знал, что ты так целуешься, — выдохнул Фриер, — давно ведь пора было. Впервые за все свидания, которые Майя помнит, она покраснела от слов парня. Лукас же, казалось бы, говорил абсолютно честно, находясь в какой-то приятной эйфории, что, похоже, мешало ему думать здраво. — Спасибо скажешь, — улыбнулся он, поворачиваясь в сторону толпы. — Спасибо, — рассмеялась девушка. Впервые, казалось бы, за всю свою жизнь, она могла позволить кому-то так на неё влиять: от ненависти, закипающей с невероятной силой, до этого странного чувства бабочек в животе. Кто бы знал, как она боялась когда-нибудь почувствовать что это такое.

***

Как и почему это произошло, Майя до сих пор не могла понять. Лукас, мать его, Фриер был чертовски мил с ней каждый день, и понять играет он или уже нет было невозможно. Она и забыла каково это — ненавидеть этого парня, гоняющего мяч в спортивном зале, не забывая иногда одаривать её милой улыбкой, так как парень и девушка должны делать это. Её мысли о том, что они с Лукасом стали так похожи на Фаркла с Райли, воркующими по телефону каждые несколько минут, действительно пугали, по-настоящему пугали блондинку. И Фриер продолжал играть с ней, раз за разом пытаясь влюбить Харт в себя, а она понимала, что медленно, но верно становится его очередной пассией, глупой, влюблённой девочкой, чувства которой всегда были для него пустым звуком. Они не разговаривали нигде, кроме школы, где им надо было играть парочку на глазах Райли и её братца, который временами ходил проведать сестрёнку. Майя хотела бы написать ему сообщение поздно вечером хоть раз, разговориться, но тут же стирала свои поэмы, прекрасно понимая, что влюбилась лишь в приятный образ. Цеплял ли её Лукас раньше? Было бы глупо сказать, что она вообще не интересовалась им, не пыталась узнать получше. Именно поэтому все его колкости и грубые словечки били по ней с такой силой. Ненавидеть Фриера всегда было куда проще, чем любить. Как и для парня, выводить эту несносную девчонку было куда легче, чем пытаться строить из себя счастливую парочку. Она улыбалась на их совместных фотографиях, корчила рожицы, и когда они смеялись над этим, сидя в полном одиночестве в пустом коридоре школы, Лукасу пришла на ум только одна мысль: так это их теперешние отношения? Он её не выносил когда-то, и был почти уверен, что она до сих пор так же ему ненавистна, однако теперь, потерявшись в собственной игре, он думал лишь о том, что сам запутался. Максимально запутался, потерял себя и своё умение быть лучшим игроком, потому что проигрывал в собственной игре. Он действительно ненавидел Майю Харт за все эти вызванные чувства.

***

— Мороженое будешь? — спокойно спросил Лукас, считая монетки в руке. — Мятное только, идёт? — бросила она, поправляя волосы на ветру, стараясь не выдать своё смущение. — Идёт. Фриер выглядел максимально комфортно, словно бы не играя, и Майя была уверена, что он запутался точно так же, как и она, но по-своему. Потому что сейчас эти двое были абсолютно кем угодно, только не самими собой. — Я так больше не могу, — взвыла Харт, оборачиваясь к парню. — Блин, знал же, что шоколадное тебе больше понравится, — вяло отозвался Лукас, держа в руках две порции мороженого. — Я не о том. Слушай, — она присела на скамейку и парень сел с ней рядом, — я понятия не имею, где мы и что с нами происходит, окей? Я тебя ненавидела, столько лет ненавидела, а сейчас я... Меняю своё мнение. Понимаешь? Меняю в такую сторону, что лучше бы не меняла, честно... Я... — Я тебе нравлюсь? — без тени смущения спросил Фриер, от чего Майя практически потеряла дар речи. — Что? Нет! — она глубоко вздохнула. — Ну... да, чем-то возможно... Я не... Ты — самый хреновый парень в мире, но да, Лукас Фриер, ты мне нравишься. Он смотрел на неё с каким-то испугом. Ему, казалось бы, наконец-то стало неловко, потому что он ожидал наконец услышать, что он ей безразличен, что он свободен от этого давящего на горло чувства. И теперь слышать, что они, вроде как, чувствуют одно и то же, стало для парня, своего рода, разочарованием. — Ты серьёзно? Она кивнула, с замиранием сердца ожидая его реакции. Он, потупив взгляд, сильнее сжал свой рожок, не зная, что сказать. — Ты же... Понимаешь, что это не взаправду? — спросил Лукас, которого впервые в жизни обжигала боль от того, что он может кого-то настолько серьёзно обидеть. — Я для отношений не создан, Харт. Не знаю, что ты там себе надумала в своей голове, но прости, я тебе помог по доброте душевной, поэтому не строй, пожалуйста, из меня своего принца. Ты птица более высокого полёта чем я, не побоюсь признать. Давай ты пройдёшь этот этап отношений с человеком, который не разобьёт тебе однажды сердце. — Хочешь сказать, Джоша? — Хочу сказать, что не люблю тебя, Харт. Не люб-лю. Доедай мороженое и катись, договорились? Мы, похоже, официально расстаёмся.