Мой братишка

POV Рюрик Прохворал я два дня, на третий день стало получше, и я уже мог есть нормальную пищу. Все это время Жорка варил мне бульоны и поил лекарствами. Но когда он заканчивал свои процедуры, то тут же уходил из комнаты и не появлялся до следующего раза. Меня это сильно беспокоило, я не знал, что думать. Возможно, он тихо меня возненавидел, но не мог бросить больного брата. Или еще что, такие мысли не давали мне хорошей мотивации к лечению. Мне, с одной стороны, было страшно, когда он был рядом, а с другой – хорошо. Когда температура поднималась, я мог часами следить за ним и кажется, мне из-за этого не хотелось выздоравливать. Глупо, не спорю. Но, а вдруг он уйдет от меня, когда я поправлюсь? Потребует, чтобы мы вернулись в город, и снова исчезнет, как делал он это и раньше. На счет работы я договорился, предупредил, что заболел, и мне дали больничный. Так же пришлось звонить в школу, чтобы предупредить, что брат не сможет прийти. Кто, кроме меня, будет его возить в школу? А идти тут о-го-го сколько. Сейчас лежу у себя в комнате и листаю фотографии, которыми так заинтересовался Жора. Он, видимо, был шокирован, увидев их, даже не двигался. И чего он вообще забыл в моем ноуте? Блин. Из-за них все это произошло. Как всегда, не постучав, Жорка вошел в мою комнату с подносом в руках. Я его заметил, только когда посуда звякнула на столе. Чисто по привычке я захлопнул крышку ноутбука и уставился в лицо Георгия. Он уже который день избегает смотреть мне в глаза. И вообще какой-то «серый» стал. Он будто и вовсе не здесь. В сердце защемило, когда парнишка посмотрел на меня, но при этом будто насквозь. Я пустое место. Жора тем временем стал возиться с таблетками, которые стояли на тумбочке возле постели. Его лицо сейчас было так близко, но хоть бы какая-нибудь эмоция проскользнула, злость хотя бы. Как белый лист. Это злило просто жуть как. - Жор, – тихо позвал я и удивился его реакции. Парень испугался, как будто я на него крикнул. Упаковка тут же выпала из его трясущихся рук, а он сам так на меня посмотрел и тут же полез под кровать за таблетками. Неужели он меня боится? Я был просто в ахуеном шоке! Чего угодно я мог от него ожидать, но я не думал, что брат теперь будет меня бояться. Теперь захотелось позвонить тете Марте и согласиться с ней. Отдать право опекунство ей, а самому испариться из жизни брата навсегда. Да, я не хотел ему навредить, надеялся, что простой поцелуй не оставит следа. Но это оказалась такая дырища. Я лежал и проклинал себя. Вот Жорка, наконец-то, вылез из-под кровати и положил таблетки на стол. Рядом стоял стакан с водой, туда же он поставил и поднос с тарелкой, и вышел из комнаты. Больно, ужасно стало больно, когда видишь, что человек, который тебе дорог, боится тебя. Старается тебя избегать, не разговаривает. Знаю, что сам виноват, но не могу перестать думать об этом. Пролежав два дня без работы, у меня столько всего пронеслось в голове, что я не знал, как с этим быть. Было тяжело осознать, что брат для меня и вовсе не был братом, я не видел этого в нем. Для меня он был парнем, молодым мужчиной, который расцветает на глазах, как личность. Мне все в нем нравилось, даже его характер. Эта его непокорность, просто жуть как меня заводила. Тогда мне это казалось так просто ошибкой, слишком заботился о нем после смерти родителей и не понимал, что влюбился в брата по-настоящему уже давным-давно. Как давно, даже не знаю, может, когда впервые увидел его на сцене или позже. Образ брата на сцене, как назойливая муха, засел у меня в мозгу и не желал уходить. Не пойму сам одного, почему Жорка? Неужели после того, как я расстался с Игорем, я подсознательно переключился на другого, кто был ближе? Видеть рядом постоянно этого неугомонного дьяволенка было для меня самым настоящим испытанием. У меня теперь было столько вопросов, на которые я не знал, где брать ответ. Самый главный вопрос это, что мне делать с Жоркой, точнее с тем, что я осознал, как он мне дорог? Я не хочу его впутывать в эту грязь, не хочу, чтобы он был таким же, как и я… но не видеть его рядом, для меня это хуже ада. Неразделенная любовь. Усмехнувшись, я протянул руку за таблетками и водой. Выпил и посмотрел на тарелку с супом. Теперь это был не просто бульон с курицей, а тут еще была вермишель и вареное яйцо, порезанное на две половинки. Ощутил на секунду что-то похожее на надежду, но тут же отогнал ее прочь. Этого не может быть и, взяв тарелку, быстро опустошил ее. POV Георгий Сижу в своей комнате как будто наказанный. Это я сам себя наказал. Хотя никакого желания просто пойти погулять, не было. Брат болеет, уже не до радости. К тому же я запоздало допер. Точнее, наконец-то, захотел в это поверить, что поцелуй с братом был далеко не как с родственниками. Нет, и это изводило меня. Я не мог уснуть уже которую ночь, мне постоянно снился Рюрик и … мне было стыдно вспоминать, что он мне предлагал в этом сне. Я просто боялся ложиться спать, изматывал себя. Вчера устроил генеральную уборку, хотя к нам и приходит уборщица раз в три дня, но это не помешало. Наоборот, помогло хоть немного отвлечься. Убрался во всех комнатах, кроме брата. Я долго стоял напротив его двери и думал, стоит или нет. И решил, что все-таки не стоит так рисковать. Почему-то, когда я вижу брата, сразу всплывает сон. Правда, после этой уборки меня махом вырубило, когда я присел на пять секунд. Проснулся от жуткого крика, как потом до меня дошло, своего. Тут же в зал влетел брат весь красный, так как у него опять поднялась температура. Хотелось убежать, но вид больного брата, который из последних сил держался на ногах, чуть ли не теряя сознание, привел меня в чувство. И вот сегодня, зачем, ну зачем он позвал меня по имени. Сознание, которое теперь не высыпается, подкинуло мне продолжение его слов. Он этого не говорил, но я видел, как он стал стягивать с себя одеяло, подмигивая. Посмотрев на себя в окно, я видел нечеткое отражение. Жутко, такие синяки залегли под глазами. Блин, скорее бы брат поправился, и я бы начал ходить в школу. Это единственная мысль, что давала мне надежду, что я не сойду с ума. На пятый день, хотя нет, сутки, так как я не спал все это время, меня стали мучить кошмары, даже когда я бодрствую. Точнее иллюзии. Сегодня утром я пошел принять душ, дверь я не закрывал, так как знал, что брат сюда не спускается. У него была смежная комната с душевой и туалетом. Тем более из-за болезни спускаться с третьего этажа на первый для него не подходящее дело. Закрылся шторкой и включил воду. Я спал на ходу, но каким-то образом еще умудрялся понимать, что делаю. Окно было открыто и видать сквозняком, дверь и отворилась. Жуткий скрип разрезал мой слух, глянув вперед через почти прозрачную шторку, почудилась тень. Сердце в пятки ушло, из-за шума воды мне стало слышаться тяжелое дыхание. Потом я понял, что это я тяжело дышал, а не как мне показалось. А тень, тут было простое объяснение, из-за моего состояния мне виделось и похлеще всякой тени. Ночью просто лежу у себя в кровати, читаю книгу, чтобы не уснуть, обычно книги меня всегда спасали. Приподнимаю взгляд чуть выше книжки и вижу перед собой брата. Подскочив и проморгавшись, понимаю, что мне это просто почудилось. Но сердце колотилось просто как ненормальное. Я теперь боялся находиться один. Иногда приходилось ночевать у Рюрика в комнате, когда температура долго не спадала. Вот он лежит, ничего не говорит, но стоит только отвернуться, мое воображение тут же, подкидывает мне какие-нибудь фразочки, последний раз это были стоны. Я пулей вылетел из комнаты, смотря на все большими красными глазами. Рюрик, конечно же, заметил мое состояние, стал волноваться, что я не сплю. Но я точно так же, не мог ему сказать причину. Язык просто не поворачивался сказать такое. Ужасно устав от этих состязаний, начинал думать уже о всякой херне. Пойти и дать трахнуть себя, и может тогда все пройдет. Хотелось спать, но уже просто не мог. Это все вымотало меня. На шестые сутки я чуть брата не отравил, нахреначил каких-то приправ, сам уже не помню, каких. Есть это было невозможно. Рюрик шел на поправку, температуры не было, просто слабость в теле. Но он категорически начинал отказываться от моей помощи, требовал, чтобы я шел отдыхать. Но стоило мне только оказаться наедине с собой, как я тут же пулей летел на кухню. На кухне мне было спокойнее и странные образы старшего братца не проявлялись. В своей комнате я больше не появлялся, там кипело настоящее пекло ада. Это было похлеще порнушек, что я давно пересмотрел.