Осенью

— Люм, Люм! А как это? — Сам пока не знаю, мне еще не разрешают взлетать, я в седле то нормально удержаться не способен. — А я вот могу, только мне все время запрещали на больших пегах и лошадях ездить, боялись что свалюсь и шею сломаю, но я все равно ездила, но тоже ни разу не летала. — Что, прямо так и говорили «шею сломаешь»? — Нет, конечно. Но это подразумевалось. Люминесценций скрестив ноги сидел на подоконнике в своей комнате с распахнутым настежь окном и смотрел в сторону пегасни, на разогревающего пега для нырка Афанасия, вот он перевел его в рысь, теперь в галоп, пегас мерно взмахнул крылами, захлопал ими и постепенно оторвался от земли. Аля облокотилась на подоконник локтями и смотрела в ту же сторону, в глазах ее мелькнула легкая зависть от невозможности вот так же взлететь и исчезнуть среди облаков, почувствовать восторг полета. Люм смотрел на свою маленькую подругу и думал о том как такая кроха могла умереть. Может она все-таки грохнулась с пега?.. — Скажи, — решился он, — а ты с пега не падала? — Пффф, — рассмеялась девочка, — если бы не падала, то ездить нормально не научилась бы, наверное. Один раз я себе подбородок так расквасила! — меня к врачу возили швы накладывали! — Аля округлила глаза и активно замахала руками, стремясь показать как она расквасила, сколько было кровищщи и, сколько криков в ШНыре поднялось из-за сего происшествия. Люм торжествующе хмыкнул: — Зато я с диваном в окно летал, когда совсем карапузом был, когда подрос — просек эти магические секреты и летал уже на более маневристой технике. — судя по лицу призрака, ее сей фат либо не удивил, либо не поверила, а жаль, но доказывать парень ей ничего не стал, потому то подходило время тренировки у Меркурия, тренировка, разумеется, в лесу, а это значит, походная еда…       — Чтобы. Выжить. В лесу. Необходимо. Помнить. Что. Лес — сам. И кормит. И поит. Лишнего ничего. Не нужно. — Меркурий нахохлился и стал похож на огромную сову, при каждом слове изо его рта выпархивало маленькое облачко пара. Осень заканчивалась и мороз набирал обороты, Птицы улетели, лужи покрылись легкой ледяной коркой, по которой так любят ходить маленькие дети, прислушиваясь к волшебному звуку. Небо покрылось слоем серовато белых высоких облаков с сине-грязными разводами. На деревьях в лесу почти не осталось листвы. — Вы идете. На север. Десять километров. Я. Через. Три дня. Проведаю, — напоследок, прежде чем бросить юных шныров в лесу на произвол судьбы преподаватель издал странный каркающий звук и удалился, мгновенно исчезнув среди голых деревьев. — Ребят-ребят, — засуетилась Милка, — а где север? — Нам на биологии говорили, что север можно определить по растущему на коре деревьев мху, — подал голос Ёга, — только, кажется, оно не так работает, я север так найти и не смог, когда пробовал. -Ууу! — восторженно взвизгнула Мила и подскочила к попугаистому Ёге, — а как? — парень отскочил, оно и неудивительно, Милка была ощутимо выше его и Люма тоже, при этом просто до невыносимости активной и любопытной. — У меня иголка есть! Люм, доставай банку и воду, не жми, я знаю у тебя с собой. — - Люминесценций неохотно достал из кармашка куртки маленькую бутылочку с водой и пустую баночку из-под детского питания с маркерной подписью на наклейке с карапузом — «Траванись и будь счастлив» и протянул ее товарищу по походу, тот положил иголку на желтый березовый листочек, уже определенно собравшийся сгнить вместе со своими собратьями и осторожно опустил на поверхность воды, но ничего не произошло. — Я что-то не так делаю, — полузадумчиво полуутвердительно проговорил Ёга. — А что ты пытаешься сделать? — Мил, я тебе щас по голове палкой дам и не посмотрю на то что ты девушка. Компас он делает. Девушка бросила обиженный взгляд на Люма, но уже через минуту протянула ему пластмассовую пластинку на веревочке, с половинчатой цветной стрелкой. На вопрос парней откуда и почему раньше не достала, она отвечать не стала, видимо все еще обиженная за грубый ответ Люма. Оранжевая стрелочка компаса привела ребят к небольшому озерцу, где они и решили остаться на ночь. Всю дорогу Милка молчала, чем очень пугала своих товарищей, но в лагере наконец то отмерла и снова начала задавать вопросы вроде: — Шалаш?! А как вы делать его будете? А из озера воду пить можно? А вдруг она грязная, а вдруг траванемся? Ну чего вы молчите то?! — словом, помощи от нее было не больше чем от козла молока, а от ведьмаря закладки, девушка без конца носилась по лагерю и мешала.  — А не опасно ли разводить костер химическими веществами? — Для меня не опасно, а вот для тебя — очень даже. — Почему? Следом последовал весьма красноречивый ответ на вопрос, не словесный, но ощутимый и кране горячий, так как огонь внезапно вспыхнул, поднявшись на пару метров вверх, Мила отскочила от Люма и больше не подходила к нему. — Ёгаааа… — позвали шепотом. — Я сплю. — Не спишь. — Что случилось на этот раз? И только попробуй что-то у меня спросить! -… А если очень нужно? -… — За нами приглядывают учителя? — Не должны. — насторожился Ёга, сам он ничего не заметил, но по тренировкам помнил как хорошо Мила умеет распознать слежку. — Сколько? — Несколько, но точно не скажу. — Люм спит? — Как убитый. — Попрошу без этих слов! — зашептал Люм в затылок Ёге, — То что я слегка похрапываю, совсем не значит, что я сплю! — Ага, не спал он, как же. — Так! Ну-ка — заткнулись оба! — яростно зашептала Милка, — Делать то что? Нас таким Кузепычем всех тут перестреляют! — Мы ж вообще безоружны, это должна была быть просто тренировка… Люминесценций завозился за спиной Ёги, пододвигаясь ближе к нему, — Есть у меня вариант. Готовы? Чур не орать. — Ой! — послышался из леса громкий бас, сурового русского мужика, что с ним случилось оставалось только гадать, но в следующий момент он уже несся через полянку на которой лежали шныры и дико вопил. Ведьмари перестали прятаться, очевидно решив, что они уже выданы. Шнепперы девятерых ведьмарей обратились в сторону ребят, щелчки затворов сказали, что лучше им не двигаться. Один из ведьмарей вышел чуть вперед, нижняя часть лица его была прикрыта банданой больше похожей на кусок наволочки, давно списанной в половые тряпки и она совершенно не скрывала его здоровенный крючковатый нос, судя по изгибу сломанный не один раз и ни разу не вправленный. Ведьмарь велел им медленно подняться с земли и показать руки, вдруг, что-то плюхнулось рядом с ним на землю, пока он разглядывал предмет у себя под ногами, нечто упало с неба прямо на край шнеппера направив болт в землю. От неожиданности ведьмарь нажал на курок и снаряд вонзился в бутерброд под его ногами. Бутерброд был странный, потому что с маслом и именно он упал с неба, но при этом, упал он маслом вверх, а не вниз. Что творилось с физикой в этом месте? Обдумать это никому не дали, потому что начался настоящий дождь из бутербродов с маслом. Масло размазывалось по лицам ведьмарей, противно скользило под подошвами, отчего земля вскоре была усеяна разъяренными ведьмарями. Шныров от катания по земле удерживал Люм он предусмотрительно не двигался и держал над своей головой и головами друзей куртку, которая становилась все тяжелее под напором все большего количества бутербродов, про себя шныр думал — «как мне вообще удалось найти столько неудачливых бутербродов с маслом? Надо будет у Папы спросить, как так?». Придерживая куртку над головами шныры стали продвигаться в лес и бутерброды не попадали более на них, так как застревали в ветках деревьев. Пришлось отправляться обратно в ШНыр.              Кавалерия ходила туда сюда по кабинету нервно дёргая себя за хвостик косички. — Так, значит, прямо около озера. — бормотала директриса ШНыра, — Вам очень повезло, что они вас не заметили. И вы совершенно правильно сделали, что вернулись и сообщили мне. — От нервного подергивания, на уже перешла к нервному покусыванию косички. — Так! Разберемся! А пока идите по комнатам и спать. Разбираться будем завтра. Покидая кабинет Ёга, Мила и Люм слышали, как Кавалерия связалась по нерпи с Меркурием.       <POV> Люминесценций По дороге к жилым комнатам мне все время было не по себе. Я чувствовал, что назревает нечто нехорошее, а именно — расспросы. Всегда их ненавидел.На тебя так пялятся, будто ты волшебник в голубом вертолете, нет, наверное, я мог бы раздобыть неудачливый голубой вертолет, НО! нужен ли мне он, если будет неудачливым? Думаю, что нет. Так вот, пока мы шли к комнатам, Ёга и Милка то и дело поглядывали в мою сторону, но как только я смотрел на них, они отводили взгляд, а потому, я решил — а оно мне надо? — и телепортнулся к себе домой, только на ночку. Зато смогу все хорошенько обдумать и с родителями посоветоваться.        Люминесценций внезапно точно испарился. Просто взял и исчез. Не осталось от него ни следа. Мила очумело затерла глаза, — Егор Сергеевич. — Да, Людмила Аркадьевна. — А вы знакомы с Люминесценцием Эссиорховичем? — Знаком, да и вы тоже. — Я спросила, что бы удостовериться, вдруг он мне померещился. — Не померещился, — ответил Ёга, все таращился на место, где еще минуту назад стоял Люм. — Слушай, а почему мы говорим так странно? Мила обняла себя за плечи и поежилась, — Откуда мне знать, оно само так получилось. Ну, все! Я спать. А из Люма я завтра правду выбью! Девушка удалилась гордо подняв голову. Оставив попугаистого Ёгу в одиночестве рассматривать место исчезновения друга.