Завороженные

Огромных размеров черный джип уже несколько минут размеренно катил по шоссе от аэропорта к городу. Дорога раскручивалась ровной и гладкой лентой, благодаря чему движение скорее напоминало полёт. Арсений слегка покрасневшими глазами рассматривал мелькающий за окном калейдоскоп зеленых пейзажей. Вздремнуть в самолете не вышло — когда летишь большой дружной компанией, здорового сна тебя нагло и бессердечно лишают. Его попутчики, кто как развалившись по сидениям, вполне предсказуемо пялились в свои гаджеты. Никакого чувства прекрасного! Хотя в окне и правда пока смотреть особо было не на что. Арсений помассировал переносицу, стараясь избавиться от зарождающейся где-то в затылке пульсирующей боли. Ну, дебил, нет? Прекрасно знал, что рано вставать на самолет, а всё равно полночи смотрел фильм. Теперь от беспощадного недосыпа следующие несколько часов голова будет словно в тисках. Ничего не скажешь, пока что поездка была не совсем такой, как представлялось. А ведь казалось бы — любимая Эстония, юмор на колесах, встречи с заграничными поклонниками — что могло пойти не так? Вот забавно. А на самом-то деле, не так всё пошло уже очень давно. Ведь была и другая причина, доставлявшая ему иллюзорную головную боль, и сейчас она сидела прямо напротив него в капюшоне и круглых очках на пол лица, с улыбкой что-то строча в телефоне. Арс вздохнул, мимолетно, чтобы не запалил, скользя по нему взглядом. Да нет, всё будет нормально. Они и так много времени проводят вместе: то съёмки, то дружеские посиделки, то Вечера Импровизации — с чего это он решил, что в ЭТОТ раз что-то изменится? Просто надо стиснуть зубы и снова терпеть. Терпеть и играть, что всё с тобой нормально. Что ТЫ, блин, нормальный, а не один из «этих». Господи, да когда же это кончится? Арсений не понимал, действительно не понимал, за каким чёртом вперился ему этот Шастун. Не гей же он и на баб раньше всегда тянуло. Это не в том смысле, что сейчас его стало тянуть на мужиков, нет. Его привлекал исключительно и всецело именно Антон, в то время как всякие голливудские мачо да и обычные проходящие мимо парни не вызывали даже мимолетного ёканья сердца. Бред какой-то. Однако вопросы типа «почему?» и «как так?» он оставил еще весной. Теперь Арсений пытался найти ответ на другое: станет ли хоть когда-нибудь всё как прежде? Если быть откровенным, мужчина абсолютно вымотался эмоционально. Он устал притворяться, устал сдерживать себя, его так и распирало от большого и светлого ЧУВСТВА. А когда распирало особенно сильно, что часто бывало перед публикой в совместной с Антоном сценке, он к тому же и совершенно не контролировал все слетавшие с языка слова, которые настолько сочились двусмысленностью и подтекстом, хоть выжимай. И как еще никто из ребят не просёк? Пока мысли-воспоминания вертелись, как листья на осеннем ветру, бывшее серым по приезде небо начало прорезаться лоскутами насыщенно-синего, и в щеку Попову прямой наводкой ударил утренний солнечный луч. Арсений зашипел сквозь зубы, пытаясь сообразить, как бы развернуться, чтобы спасти и так будто песком засыпанные глаза от такого варварского обращения, но тут же понял, что это нереально, и вообще свет как специально падал исключительно на его сторону сидения. А эта падла — в очках, хотя они ему даже не нужны! «Эта падла» тем временем, среагировав на звук, оторвался от мобильника и со шкодливой ухмылкой разглядывал жмурящегося Арсения. Когда последний поймал его взгляд, Антон слегка переменился в лице, озорные искорки в глазах испарились, уступая место так всем им хорошо знакомому добродушию. — На, держи, — парень снял очки и протянул их проклинавшему небесное светило коллеге. Арс так удивился, что не успел даже ничего возразить, машинально принимая подношение из теплых рук. — Как на меня посветит — обратно отдашь. — А если не посветит? — спросил Арсений, усилием воли успев скрыть игривые нотки в голосе. — Будешь как кот Базилио ходить, — мрачно прокомментировал полулежавший слева Дима, даже не повернув головы. — А то нам одного ж мало. Арсений пожал плечами, не принимая эту реплику особо близко к сердцу, тем более, что Антон только фыркнул и расплылся в улыбке, кивком головы показывая «Надевай и не слушай его». У парня был потрясающий иммунитет к любого рода подначиваниям, что Арса всегда немного восхищало. Повертев в руках очки, на солнце заискрившиеся изумрудным, он водрузил их себе на нос. — Е-е-е-е! — протянул Шаст, показывая большой палец. — Сейчас запилим в сторис. — Опять он со своими сторис, — буркнул Позов, всё ниже сползая по спинке и кутаясь в джинсовку. Кажется, Димон тоже не в духе… По отработанной за годы дружбы схеме пропустив ворчания Димы мимо ушей, Антон уже самозабвенно взял на вооружение камеру. Арсения неисправимый оптимизм парня в очередной раз заразил, на время разгоняя черные тучи и отвлекая от мыслей о самом главном. Но как бы хорошо всё ни было, как бы хорошо Арсу ни было с НИМ, как бы лучезарная теплая улыбка светловолосого воронежца ни заслоняла собой проблемы — это была не более, чем дружба. А он даже не мог решить, хотел ли чего-то большего. Действительно, разве так легко выбрать между своими сердцем и позором на всю страну? Когда «съёмка» была закончена, Арсений и сам не заметил, продолжая с неприкрытой нежностью пялиться на Антона, совершенно забывшись. Будто почувствовав на себе взгляд из-под стёкол, Шастун поднял голову, и вдруг… на пару мгновений… буквально на пару мгновений… на лице отразилась тревога. В груди у Попова что-то похолодело. Антон ТУТ ЖЕ поспешно моргнул и как ни в чём не бывало изобразил усмешку, но Арс был готов поклясться — почему-то в этот раз двинулись только губы, в зелёных глазах смеха больше не было. Ему стало не по себе. Неужели заметил? Да ёб твою мать, наверняка сейчас вспомнил про этот дебильный «Артон» и решил не выкладывать. И зачем только я на него так пялился, придурок… С победным воем в душу вернулось поганое настроение. Если уж Шастун так реагирует на какие-то там комментарии, ни о каких ответных чувствах и речи быть не может. Что ж… Как он и ожидал. В Нарве не произойдет ничего нового.

***

Спустя час они выгрузились со своими пожитками у главного входа одного из эстонских отелей. Серёжа с хрустом разминал затекшую шею и конечности, а немного оклемавшийся на свежем воздухе Поз решил возглавить шествие к стойке администратора, потащив за собой Матвиенко. Арсений, который всё это время слегка пританцовывал под игравшее на дальнем конце стоянки радио в попытке согреться — несмотря на солнце, всё еще было прохладно — снова обнаружил, что остался с Антоном наедине, потому что тому предсказуемо приспичило покурить. «Ну, нет уж», решил он, подхватив свой чемодан, и припустил к ресепшену, где скучковались его товарищи по юмору. Девушка-администратор в белой блузке и с объемным хвостиком льняного цвета волос то и дело поглядывала на новоприбывших, не забывая между делом оформлять заезд. Арсений заподозрил, что она их видимо узнала, но имела достаточно такта никак в особенности это не проявлять. Нет, он с превеликим удовольствием с ней сфотографируется, если попросит, но желательно это всё сделать уже после: после душа, после перекуса, после приведения себя в относительный порядок. — Вы? Замечтавшись о благах цивилизации, Арс не понял, что обращаются к нему. — Я, — тупо кивнул он под синхронный смешок Сергея и Димы. — Ты, дурачок, паспорт отдай, — покачал головой Серёга. Арсений всем своим видом изобразил, как ценен для него совет Матвиенко, и выудил из нагрудного кармана документ, удостоверяющий личность. Пробежавшись глазами по первой странице, администратор снова включила сканер и быстро застучала по клавиатуре… прежде чем тихо цокнуть языком. — Ой… э-э-э… — она снова что-то вбила и подождала результата. — Черт… сейчас, подождите минуту… — закусив губу, слишком вежливым тоном попросила девушка и начала что-то лихорадочно просматривать в компьютере. Стоящий в стороне Дима заметил, что что-то идет не так. Он в миг посерьезнел, отодвигая принявшегося разглагольствовать о местных пабах Матвиенко. Стёб стёбом, но за друзей он беспокоился в первую очередь. — Эу, ты чего? — возмутился Серёжа. — Да погоди ты со своими планами на вечер, может сейчас домой вообще поедем. Вон с Арсом какая-то беда. — О-о-о, — протянул Серёжа, обернувшись и мгновенно оценив ситуацию, — вот говорил тебе, нечего с поддельным паспортом разъезжать. Не надо стесняться своего возраста. — Очень смешно, — растерянно отмахнулся Арс. Девушка тем временем вообще взяла телефонную трубку и удалилась в какое-то подсобное помещение, вернувшись только через несколько минут с расстроенным лицом. — К сожалению, номер на ваше имя по какой-то ошибке не забронировали, — извинилась она, — а других свободных на сегодня больше нет. — Как не забронировали? — стал разбираться Дима, облокотившись на стойку. — У нас же групповой заезд должен быть. — Очевидно, при бронировании было выбрано неправильное количество номеров… — Зашибись у вас отель. Арс непонимающе хлопал глазами, борясь с накатывающими волнами гнева. — И что мне теперь на улицу идти?! — Ну… вы же друзья, да? — осторожно уточнила девушка. — У нас во всех номерах категории комфорт есть удобный диван, где можно расположиться еще одному человеку. А с завтрашнего дня мы вас переселим в отдельный номер, я уже всё забронировала. В качестве извинений за принесенные неудобства отель дарит вам, Арсений, бесплатные завтраки и не возьмет оплату за один из дней проживания. Арс моргнул, переваривая полученную информацию. Как же, блять, мне везет. Продолжать ругаться не было сил, тем более что поделать, если свободные номера СОВСЕМ отсутствовали. Она права, перекантоваться одну ночь на диване можно. — Серёг…? — с молчаливым вопросом Арсений повернулся к своему хвостатому другу, но этот хитрец вдруг пихнул локтем Поза и в притворном огорчении нахмурил брови. — Не-е-е, не-не-не, я сегодня с Машкой хотел по скайпу пообщаться, ну сам понимаешь, — растягивая слова, сказал Матвиенко и начал медленно отступать к лифту. — Да ты охренел что ли?! — Ну правда, мы — люди семейные, а ты, блин, не знаю… Шаста попроси, — в тон приятелю подключился Дима, минуту назад бывший сама серьезность, а теперь скрывая веселый блеск глаз за стеклами очков. Такой безысходности, которая противной липкой волной окатила Арсения, он в жизни не испытывал, а в голове пронесся десяток настолько непечатных выражений, что вслух у него никогда бы совести не хватило их употребить. С подступившей к горлу паникой Арс докумекал, почему Серый то и дело смотрел ему за спину, и, обернувшись, обнаружил ничего не подозревающего Антона, который только дотащил сумку до стойки. — А че вы как долго? — с любопытством поинтересовался он, неся с собой крепкий запах сигаретного дыма. — Арс тебе всё расскажет, — улыбнулся Серёжа. — Блин, да, ребят! Ну, пожалуйста! — сделал отчаянную попытку Арсений. — Дим? Но его друзья быстренько схватились за ручки чемоданов и поспешили ретироваться, оставляя Попова со своим главным кошмаром. Нет, быть этого не может. Почему именно С НИМ? Целую ночь. В одном номере. Он встряхнулся, пытаясь взять себя в руки, но щеки уже предательски покраснели. Ладно, Арс, соберись, ты взрослый человек, ты всё это перетерпишь, не нагнетай. — Эм… Антох? — Арсений обратился к несколько офигевшему Шасту. — Тут такое дело…

***

Блять… Это слово не выходило у него из головы, оно проигрывалось, как на заевшей пластинке, то учащаясь под ритм испуганного сердца, то замедляясь, на последнем издыхании. Блятьблятьблятьблять… Блять! Антон шел чуть позади Арса, пытаясь справиться с бившей его дрожью. Трясущейся рукой он выбрал нужную кнопку, пятнадцать секунд ожидания, и вот уже лифт нес их на четвертый этаж. Парень был искренне рад, что эти козлы, которые по совместительству являются его друзьями, успели свалить раньше, иначе… Нет, он никогда не был склонен к насилию и не любил драться, но в данный момент с удовольствием вмазал бы того же Серёгу носом об стену со всей силы. Нет, это же надо додуматься! Длинные пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Прекрати! Сейчас же! Усилием воли Антон заставил себя расслабиться и разжать челюсть. О чем он вообще думал? Конечно же Димон и Серёжа не виноваты. Откуда им было знать? Они просто решили пошутить, да и кто захочет делиться своим собственным номером, когда есть один лошок, задержавшийся покурить? Нет, если в кого и кидать все шишки, то только в него самого. — Вот же скоты, да? — с натяжкой усмехнулся Антон, разбивая затянувшуюся паузу. — Удружили, мать их, — пробормотал ставший непривычно тихим Арсений. Антон с удивлением посмотрел на друга. Друга ли? Лицо Попова превратилось в причудливую смесь немой благодарности и стального напряжения. Если бы Шастун его не знал, то подумал бы, что его компании не рады. — Злишься, что остался без номера? — Что друзья у меня такие, злюсь, — огрызнулся Арс. Антон молча согласился, но предпочел не развивать тему. Когда Арсения выводили из себя, он становился крайне неприятным человеком, в голубых глазах застывал лёд, улыбка становилась оскалом хищника, готового в любой момент напасть. — Ну ты че, не рад, что со мной спать будешь? — сделал очередную попытку растормошить друга Антон. Арс от чего-то поморщился, едва заметно, но в тесном пространстве кабинки и при ярком, выбеленном освещении, это не укрылось от глаз второго импровизатора. — Нет… я… да просто день хреново начинается… — выдавил он в конце концов. — Ну, смотри. — Блин, Шаст, не принимай на себя… — покачал головой Арсений. — Просто много всего сразу навалилось… Антон решил не уточнять, чего именно «всего», учитывая, что еще утром его коллега как ни в чем не бывало радовался жизни. «Мне бы твои проблемы», — подумал он, разглядывая в зеркале свое отражение. Его собственная жизнь последние несколько месяцев напоминала импровизацию «Шокеры», только в отличии от съемок программы, боль была на порядок менее терпимая и не утихала ни на миг. Жизнь разделилась на «до» и «после», спокойный сон ушел, а где-то на задворках сознания поселилось ощущение сковывающего ужаса, напоминая о себе даже в самые лучшие из дней. Смеялся ли он в голос, спорил ли с Позом, предвкушал ли новый футбольный матч — гложущая паника всегда возвращалась, не давая больше вдоволь наслаждаться жизнью. Мироощущение притупилось. Мелодично тренькнул звоночек, возвещая о прибытии на нужный этаж. Они практически нога в ногу вышли из лифта в звенящую тишину коридора, ковер глушил все звуки, и даже колесики чемоданов, обычно дребезжавшие по асфальту, издавали всего лишь усыпляющее бормотание. Номер располагался сразу за поворотом. У Антона сбилось дыхание, и это было не от тяжести чемодана и сумок. Всю грудь сдавило каменными тисками, и чем ближе он подступал к обычной серебристо-серой двери с под стать ему посеребренным номером 412, тем беспокойнее становилось. Какого хера? Ну, вот ЧТО может произойти такого, а? Он прекрасно понимал, что ничего. Ни-че-го. А в этом-то и была загвоздка. После стольких месяцев переглядок, улыбок, случайных прикосновений он едва сдерживался. Он безумно, просто до одури, был влюблен. Каково это — влюбиться в парня, когда ты сам — парень? А к тому же натурал. А к тому же знал этого второго парня уже несколько лет и прекрасно жил БЕЗ тех чувств, от которых, выражаясь языком ванильных романов, «бабочки внутри порхали». Антон мог бы вам рассказать. Черт, да он мог бы целую книгу про это написать. Про утреннюю злость, про дневное оцепенение, про ночную безнадегу. В нем словно жило два человека: Антон разумный, понимавший, что происходящее с ним — просто БРЕД СОБАЧИЙ, и Антон в розовых очках, у которого от одного взгляда лазурных глаз заходилось сердце. Его бесило, что он любил. Его бесило, что он не мог добиться от себя, чем же разгневал богов, раз его мозг решил вырабатывать на коллегу по площадке одну всем знакомую химическую реакцию. И что хуже всего — сил так жить больше не было. Иногда ему просто жутко хотелось схватить Арса за грудки, пока никто не видит, оттащить в сторону и признаться. Отдать своё сердце на подносе и посмотреть, что будет. Растопчут ли его, уронив на землю, примут ли (в чем он на сто процентов сомневался) — парень просто не мог больше существовать в подвешенном состоянии. Но выбор за него делали обстоятельства. Предрассудки. Окружение. «Антон логичный» не мог не догадываться, какие за подобное откровение могут быть последствия. В лучшем случае Арс примет всё за шутку и никому не расскажет. Тогда и он сам не будет отрицать, что просто решил глупо разыграть. В худшем… Шаст не хотел думать про худшее. Да и думать не надо было — перед глазами вставала кирпичная стена со словом «КАРЬЕРА», которая разваливалась в крошку, а когда-то близкие друзья провожали косыми взглядами. Нет, признаваться было нельзя. Совершенно точно, железно нельзя. Но он с ужасом понимал, что, если что-то пойдет не так, здесь наедине только с Арсом, в полутьме грядущей ночи, он не сможет себя сдерживать. «Только посмей что-то ляпнуть, только посмей что-то ляпнуть,» — скороговоркой повторял Антон про себя. Однако он не мог избавиться от колючей, как ёж, мысли. Другого шанса объясниться у меня может и не быть. Достав карточку, Антон открыл дверь и кивнул Арсу, приглашая его войти первым. Он знал, что даже такие мелочи могут постепенно вернуть друга в благостное расположение духа. Гостиничный номер безмолвно, но гордо демонстрировал парням своё средней скромности убранство: некое подобие гостиной с телевизором, минибаром и кожаным диваном, отдельно расположенная спальня и оттуда выход в ванную. — Я тогда… — Попов кивнул на обещанный «удобный» диван, который оказался настолько коротким и даже не раскладывающимся, что лежать на нем с комфортом могли бы только дети до 10 лет, — …здесь спать буду, чтобы тебя не смущать. Антон еще ни разу за время знакомства не слышал в голосе Попова столько смиренности. Он с большим сомнением нахмурился, перевел взгляд на огромную кровать в соседней комнате, но перечить не стал. Хорошо, что Арс сам предложил, потому что проводить ночь с ним вместе в одной постели — выше моих сил. — Чем ты меня смущать собрался-то? — решил он отшутиться. — А я полон сюрпризов, — загадочно улыбнулся Арсений — улыбка, от которой у Антона перехватило дыхание. Но и она подозрительно быстро выцвела, вынуждая парня задуматься, а не злится ли Арс и на него. Слишком уж странно он себя сейчас вел. «То есть «страннее» обычного,» поправил себя Антон. Быстро разложившись и ополоснув лицо, он присел на кровать и невольно засмотрелся… нет, ЗАЛЮБОВАЛСЯ изгибом спины Арсения, который снимал дорожную кофту. Вдоль позвоночника сбежали мурашки. И все-таки, какая муха его укусила? Если бы Шаст не знал, то действительно бы решил, что Арс расстроился его нежданному обществу на темное время суток. Но так как утром всё было нормально, и рационального объяснения этому не было, парень решил, что проблема была в чем-то другом. Озадачившись мыслями о благосостоянии новоиспеченного соседа, на случившееся следом он не успел отреагировать должным образом. — Я в душ, — отрапортовал Арсений, внезапно оказавшийся перед его носом в одних лишь боксерах, и зашел в ванную, прижимая к груди свежую одежду. Когда закрылась дверь, Антон издал придушенный вздох… не подозревая, как за тонкой деревянной перегородкой ему в унисон вздохнул Арс, трясущимися от нахлынувших эмоций руками держась за щеколду. Всё шло совсем не по плану…